Мао Дунтянь закрыл глаза и в памяти принялся искать те некогда пылкие, горячие молодые силуэты, что с мечами наперевес летели вперед, словно радуга.
Чу Цзысюй, глядя на эту картину запустения, помрачнел лицом. Не зная, как утешить Мао Дунтяня, он подумал про себя: «За ту тысячу лет, что мы прожили вместе, как я обычно баловал этого маленького котенка? Почему я совершенно ничего не могу вспомнить?»
В этот момент со стороны жилых помещений послышались какие-то звуки, похожие на то, как кто-то ворочает камни.
Любопытство взяло верх, и Чу Цзысюй произнес:
— В это дрянное место, кроме нас, кто-то еще заглядывает?
Мао Дунтянь открыл глаза и сказал:
— Пойдем, проверим.
Направляясь на звуки, они вышли к жилой зоне и увидели мужчину и женщину, которые, склонив головы, что-то усердно выискивали среди руин, состоявших сплошь из обломков черепицы и камней.
Издалека взглянув на эту груду развалин, Чу Цзысюй с первого же взгляда узнал былые покои Мао Дунтяня.
Он слишком хорошо знал это расположение: раньше по каждому случаю отдыха он неизменно приходил сюда, чтобы «потискать кота».
Мао Дунтянь, разумеется, тоже признал в этом месте свои бывшие комнаты. Его кошачья поступь была бесшумной, и он бесстрастно появился прямо за спиной у парочки, осведомившись:
— Скажите, уважаемые практикующие, что вы здесь ищете?
«Скажите, уважаемые практикующие, что вы здесь ищете?»
Парочка в лиловых одеждах внезапно подняла головы и столкнулась взглядами с сияющим улыбкой юношей в белом.
Чу Цзысюй окинул этих двоих оценивающим взглядом.
Мужчина обладал крупным телосложением, а из-под закатанных рукавов выглядывали узловатые бугры мышц. Сопровождавшая его женщина, напротив, была миниатюрной и изящной, в длинном платье бледно-лилового оттенка, а ее виски покрывала испарина.
— Да так, ищем кое-что по мелочи, — голос мужчины звучал раскатисто, словно дальний гром, а пальцы сжали обломок кирпича так, что тот раскрошился на куски.
Шагая по усыпанной щебнем земле, Чу Цзысюй приблизился к ним:
— В этакой глуши разве может сыскаться что-то стоящее? Помощь не нужна?
По всей видимости, из-за того, что Чу Цзысюй производил впечатление избалованного молодого господина из знатной семьи, мужчина посмотрел на него с настороженностью и ответил:
— Помощь не требуется, мы и сами прекрасно справимся.
Не успело затихнуть эхо его слов, как Мао Дунтянь уставился в упор на нефритовый амулет, висевший на поясе у незнакомца.
Чу Цзысюй тотчас присмотрелся повнимательнее — разве это не тот самый памятный подарок, что он некогда преподнес старому лису: защитный талисман с изображением Чивэня?
Мао Дунтянь указал пальцем на подвеску и произнес:
— Уважаемый соратник по Пути, занятная у вас вещица.
Мужчина снял амулет с пояса, взвесил его на ладони и предложил:
— Подобрал тут неподалеку. Как насчет такого: вы помогаете мне отыскать одну вещь, а я отдаю вам эту нефритовую подвеску.
Что? Нефритовую подвеску? Чу Цзысюй мысленно выругался про себя: «Совсем не разбирается в ценностях!»
Защитный талисман Чивэня представлял собой резное нефритовое украшение в форме рыбы. Единственное в своем роде и на небесах, и на земле, оно способно усмирять пламя, отводить бедствия и отражать любые заклинания стихии огня.
В те времена Чу Цзысюй, исполнявший обязанности Бессмертного Уз Судьбы, связал красной нитью сошедшего на смертную землю бога воды и спустившуюся для прохождения испытаний бессмертную Чи Лянь, создав красивую романтическую историю. Бог воды остался чрезвычайно доволен и в знак благодарности подарил Чу Цзысюю этот амулет Чивэня.
Поскольку Мао Дунтянь питал слабость к рыбе, Чу Цзысюй изначально собирался подарить эту «нефритовую рыбку» именно ему.
Но в тот день, при первой встрече с главой Линь Цаном, при нем не оказалось других сокровищ, и он попросту отдал этот талисман главе секты.
Чу Цзысюй торопливо подхватил разговор:
— Идет! Что именно вы ищете, уважаемый? Каковы приметы этой вещи?
Женщина утерла пот рукавом и, тяжело дыша, пояснила:
— Крупная круглая бусина, которая излучает свет. Поищите получше, она должна быть где-то здесь, под землей.
Мужчина отбросил в сторону валун размером с человека и пробормотал:
— Старшая соратница, ты говоришь, что бусина светится, а вдруг ее уже кто-то унес до нас? — в его голосе прозвучали нотки загадочности.
Мао Дунтянь изобразил крайнее удивление и тихонько шепнул Чу Цзысюю:
— Неужели они разыскивают Сияющую жемчужину, ловчащую луну?
Чу Цзысюй промолчал, выражая взглядом полное согласие, а сам опустил голову и принялся перекладывать обломки кирпичей, чтобы скрыть расползающуюся улыбку.
Поковырявшись еще немного, мужчина присел на камень и принялся жаловаться:
— Больше не буду искать. Покои главного ученика Секты Звездного Облака оказались больше, чем апартаменты самого главы, отыскать здесь что-либо — сущая мука.
Кусок летящей черепицы угодил мужчине прямо в затылок.
Тот поспешно взмолился о пощаде:
— Виноват, виноват, добрая старшая соратница, ищу я, ищу.
С этими словами он снова уткнулся носом в руины.
Налетевший порыв ветра поднял с земли тучи пыли, заставив Чу Цзысюя закашляться.
И надо же такому случиться — перебирая завалы, Чу Цзысюй сделал неожиданную находку: сначала он обнаружил один шелковый чулок, который когда-то носил Мао Дунтянь, а спустя мгновение под куском древесины откопал и второй. Воспользовавшись тем, что те трое были заняты, он украдкой припрятал эту пару носков.
Мао Дунтяню же было вовсе не до поисков. Он совершал механические движения руками, отбрасывая в сторону то обломок камня, то кусок гнилого дерева. Вдруг его пальцы легко дрогнули, половинка глазурованной черепицы выскользнула из рук, и острый край рассек ему палец.
Тело, созданное методом лепки из глины самой Нюйвы, и впрямь обладало плотью и кровью, ничем не отличаясь от тела живого человека.
Мао Дунтянь даже не сразу заметил выступившую кровь. Чу Цзысюй заметил ее первым, подскочил к нему, перехватил за руку и тихо выдохнул:
— Котёнок, ты порезался.
— Пустяки, — бросил Мао Дунтянь, глядя то на ранку, то на предмет, который его поранил. Это оказался осколок винного кувшина.
Чу Цзысюю он показался смутно знакомым, и он вспомнил, что именно из такого сосуда Мао Дунтянь наливал ему рисовое вино. Подняв осколок, он поднес его к солнечному свету — чистейший нефрит, великолепная выделка.
Отбросив черепок в сторону, он поддразнил Мао Дунтяня:
— А старший ученик Секты Звездного Облака жил на широкую ногу! Даже кувшины для вина делал из бараньего жира. Должно быть, вино из такого нефритового сосуда становилось еще более ароматным и насыщенным.
В следующее мгновение в голове Чу Цзысюя всплыла поэтическая строка: «Словно сердце изо льда в нефритовом сосуде».
Мао Дунтянь поднес окровавленный палец к губам и облизал его, отчего его губы стали еще более алыми.
Чу Цзысюй бросил на него мимолетный взгляд, и у него мгновенно перехватило горло.
Ощутив легкую жару и сухость, он хрипловатым голосом произвел:
— И правда, найти ничего нельзя. Полдень уже на дворе, солнце палит вовсю, у меня больше нет сил рыться в этом мусоре, нужно передохнуть.
С этими словами он дернул Мао Дунтяня за рукав, намекая, что пора бы и присесть.
Они отыскали уцелевшую балку упавшей крыши и опустились рядом.
Оторвав узкую полоску ткани от белоснежного внутреннего одеяния, Чу Цзысюй принялся бережно перевязывать рану на руке Мао Дунтяня.
Тот послушно держал руку, позволяя Чу Цзысюю наматывать бинт как попало, и одновременно с любопытством спросил у оставшейся пары:
— Скажите, уважаемые, вам ведомо, что именно стряслось с этой сектой, раз она пришла в такое запустение?
Мужчина поспешил ответить первым:
— Внутренняя междоусобица, ясное дело. Перегрызлись между собой, разбились на враждующие клики и давай грызть друг друга. Ты мне — заклинание, я тебе — технику, пустили в ход высшие искусства, разнести постройки в щепки для них было проще простого.
Завязывая узел, Чу Цзысюй заметил:
— Судя по высоте сорной травы, это место лежит в руинах уже довольно давно. Не поздновато ли вы явились на поиски?
На руке Мао Дунтяня красовался огромный бант, шире медицинского бинта и толщиной с палец, закрывавший половину кисти.
Женщина то и дело украдкой поглядывала на Мао Дунтянь. Заметив этот нелепый бант на его руке, она едва сдерживала смех и пояснила:
— Вовсе не поздно. Прежде здесь кто-то установил мощный барьер, и войти внутрь было невозможно. Но пару дней назад демонические культиваторы устроили грандиозный погром в Подземном мире: их главарь разнес вдребезги сам Ад, отчего легкие подземные толчки ощущались даже на поверхности всех четырех континентов. И не стоит недооценивать это землетрясение: хоть оно и не причинило вреда людям и постройкам, но разрушило все удерживавшие барьеры преграды.
Чу Цзысюй легко взмахнул рукавом и едва заметно усмехнулся.
А Мао Дунтянь, казалось, вовсе не слушал их беседу и совершенно не переживал из-за того, во что превратилась его перевязка. Губы его едва шевелились, беззвучно роняя невнятные обрывки слов, будто он беседовал сам с собой.
Устремив взгляд вдаль, Чу Цзысюй нарочно поинтересовался:
— А почему мы роемся именно здесь? Стоило бы поискать в других комнатах, глядишь, нужная вещь завалилась где-нибудь еще.
— Эх, всего-то вы и не знаете, а самые ценные вещи хранятся именно здесь! — воскликнул мужчина, поднимая длинный кусок дерева и указывая на прикрепленное к нему дверное кольцо. — Только взгляните, уважаемые, даже дверные кольца отлиты из духовного золота! — С этими словами он изо всех сил дернул кольцо, оторвал его и сухи за пазуху.
Чу Цзысюй подумал про себя: «Экий вояка-грубиян, а в ценностях все-таки разбирается».
Женщина отвела взгляд, перестала зыркать на Мао Дунтяня и, обведя рукой руины, пояснила:
— Когда-то здесь располагались покои главного ученика Секты Звездного Облака. В его ведении находились все внутренние дела секты, власть была сосредоточена в его руках, так что сокровищ в его комнатах водилось немало.
Мужчина подхватил:
— Верно. Ходят слухи, что тот старший ученик до поступления в секту повсюду собирал чужие тайные знания. Даже выброшенный в угол клочок исписанной бумаги вполне мог оказаться секретным трактатом.
Глаза женщины загорелись, и она продолжила:
— Говорят, он был самым перспективным адептом во всей секте — одаренный донельзя, с безграничной духовной силой. Ему полагалось вознестись давным-давно, но он по непонятной причине застрял в мире смертных... и вдруг внезапно погиб. Какая жалость. — При слове «погиб» взгляд женщины внезапно потускнел.
Стоило только завести разговор об этих странных слухах и сплетнях, как остановиться было уже невозможно.
Мужчина продолжил рассказ:
— Говорят, его сгубил собственный партнер по практике — да не кто-нибудь, а небожитель! Вознесся на небеса, так разве стал бы он и дальше смотреть на какого-то мелкого смертного культиватора? Как говорится, первый меч после вознесения разит того, кто дорог сердцу.
Во взгляде Чу Цзысюя мелькнула тревога, и он перевел глаза на Мао Дунтяня. Выражение лица последнего оставалось совершенно непроницаемым.
— Что ты мелешь?! Никакой он не возлюбленный, они просто вместе занимались культивацией в прошлом! А тот главный ученик был писаным красавцем. Я слышала от его старших сосëстер, что он со всеми держался приветливо, улыбался каждому, ну настоящий сердцеед! — Женщина, видимо, тоже устала и, прекратив поиски, присела на каменный постамент, с легким волнением продолжая: — Жаль только, что я слишком поздно вступила на путь культивации и пропустила Союз Стенуа, так и не сумев взглянуть на него во всей красе.
Мао Дунтянь опустил голову и уставился на белый полевой цветок, пробивавшийся сквозь трещину в камне у самых его ног, храня молчание.
Чу Цзысюй подумал про себя: «Хватит страдать ерундой, ты его уже видишь — этот блистательный главный ученик сидит прямо перед тобой».
Мужчина добавил:
— Старшая соратница, а я слышал от своего наставника, что Секта Звездного Облака после гибели этого главного ученика окончательно развалилась именно потому, что больше не нашлось никого, кто мог бы держать в узде остальных адептов.
Услышав это, Чу Цзысюй слегка нахмурил брови.
Вот это да, слова Северного Бродяги подтвердились в полной мере: стоило Мао Дунтяню покинуть Секту Звездного Облака, как она тут же покатилась по наклонной.
Следом Чу Цзысюй подумал: «Каким бы никудышным ни был этот старый лис Линь Цан, он ни за что не стал бы разрушать секту своими руками, тут наверняка был какой-то умысел».
Взглянув на Мао Дунтяня, он заметил, что у того поникли уголки рта, приняв выражение голодного кота.
Желая поскорее сменить тему, он принялся бесцеремонно поддразнивать:
— Судя по вашим словам, уважаемые, этот главный ученик отличался редкостной красотой. Интересно, как он выглядит в сравнении со мной?
http://bllate.org/book/33620/4132942
Готово:
