Чжун Юй спросил, в чём дело.
— Тут такое… Внизу тебя кто-то ждёт.
— Кто?
На лице Лао Чэня отразилась сложная гамма чувств:
— Тебе лучше самому спуститься и посмотреть.
Чжун Юй не любил сталкиваться с неизвестностью, и чем больше Лао Чэнь напускал туману, тем крепче Чжун Юй сидел на стуле, не сдвинувшись с места:
— Так что случилось в конце концов?
Лао Чэню пришлось пояснить:
— Тот ребёнок, ну, тот самый, который, судя по всему, чей-то там сын, пришёл. Стоит внизу в холле, ждёт тебя.
Чжун Юй замер, инстинктивно собираясь встать, однако в тот самый миг, когда его седалище оторвалось от стула, он с силой вдавил себя обратно и бесстрастно спросил Лао Чэня:
— С чего ты взял, что он ждёт меня?
Лао Чэня ошеломил этот вопрос. Он поднялся на лифте и, едва выйдя из кабины, увидел Цзян Доудоу, сидевшего на диване в холле. Его первой мыслью было, что этот мальчишка наверняка явился ради Чжун Юя, поэтому он тут же нажал кнопку лифта и поднялся обратно.
Чжун Юй изрёк:
— Ты ошибся, он пришёл не ко мне.
Лао Чэнь некоторое время смотрел на него в упор и, заметив, что на лице Чжун Юя нет и тени фальши, вздохнул, мысленно решив: ладно, чёрт с ним, пусть это будет не его ума дело. Он махнул Чжун Юю рукой и на этот раз действительно ушёл.
Лао Чэнь удалился, а Чжун Юй продолжил наводить порядок на столе, выглядя совершенно невозмутимым.
В дверь снова постучали. Чжун Юй поднял голову: на сей раз это был помощник адвоката из их конторы.
Помощник прижимал к груди книгу. Глядя на Чжун Юя, он с некоторой робостью поинтересовался:
— Адвокат Чжун, вы не уделите мне пару минут? У меня есть вопрос, хотел бы посоветоваться.
Чжун Юй не колеблясь ответил:
— Хорошо, какой вопрос?
Помощник подошёл к нему, раскрыл книгу на заложенной странице и указал на абзац, отмеченный ручкой.
Чжун Юй опустил взгляд.
Это была до боли знакомая статья закона, которую он знал назубок ещё со студенческих лет, но сейчас она казалась какой-то чужой.
Он снова поднял глаза на помощника. Тот шевелил губами, что-то говоря, но Чжун Юй не уловил ни единого слова.
Неужели тот ребёнок и впрямь внизу? Зачем пришёл? Он один? А где Цзян Шаоянь? Разве Цзян Шаоянь позволил бы такому крошечному ребёнку гулять в одиночку? А вдруг он сбежал тайком? Вечером холодно, достаточно ли тепло он одет? Если он один, не грозит ли ему опасность?
Череда вопросов едва не расколола голову Чжун Юя.
— Прости, — Чжун Юй поднял руку и потёр переносицу, прерывая собеседника. — У меня тут срочное дело, нужно идти. Отвечу на твой вопрос завтра, хорошо? Если спешишь, можешь скинуть его мне на почту, я отвечу позже.
Помощник опешил:
— А… хорошо, я не спешу, адвокат Чжун, можно и завтра, идите занимайтесь делами.
Чжун Юй ушёл. Первые несколько шагов его походка была ровной, но очень скоро он прибавил шагу.
И тогда те немногие помощники, что остались в тот вечер задерживаться на работе, стали свидетелями редкой картины: всегда сдержанный и невозмутимый звёздный адвокат впервые потерял самообладание. Он бегом пересек коридор, подбежал к лифтовой площадке и нажал кнопку вызова — если бы лифт не стоял прямо на их этаже, занервничавший адвокат Чжун, пожалуй, побежал бы вниз по лестнице.
Глава 11. Экстра-бейби
В холле на первом этаже юридической фирмы ярко горел свет. Цзян Доудоу сидел на диване в углу, а перед ним лежал лист бумаги.
Сегодня У Жуй нарисовал картину для своей мамы, и ему тоже захотелось сделать рисунок для Чжун Юя.
Но он ещё не придумал, что именно изобразить. Цветные карандаши чиркали по бумаге туда-сюда, а вдохновение всё не приходило. Каждый раз, когда кто-то выходил через турникет, мальчик настороженно поднимал голову в надежде отыскать знакомый силуэт.
Цзян Доудоу клонило в сон. Ещё после школы он поднял шумиху, требуя отвезти его в компанию Цзян Шаояня, но Цзян Шаоянь сказал, что Чжун Юя там нет, и Цзян Доудоу тут же заявил: тогда я поеду к нему в контору.
Он уже знал, что Чжун Юй — адвокат, а место, где он работает, называется юридической фирмой.
Время для Цзян Шаояня было на вес золота, но ему всё же пришлось смириться со своей участью и побыть водителем для мелкого паршивца.
На полпути Цзян Доудоу объявил, что план меняется: нужно ехать домой переодеваться, потому что на уроке физкультуры он испачкал одежду о стенку.
Всё обстояло совсем иначе. Один мальчик из детсадовской группы вечно задирал его; сегодня во время подвижных игр на спортивной площадке этот пацан специально толкнул У Жуя в песочницу, однако Цзян Доудоу тут же толкнул его в ответ — Цзян Сибэй учил его, что это называется око за око.
Цзян Шаоянь сдержал слово: не возражал и не вмешивался. Развернув машину, он поехал домой и поднялся с Цзян Доудоу наверх переодеться.
В дороге Цзян Доудоу уже решил, что наденет, и выудил из шкафа детский костюм-тройку. В прошлый раз был чёрный, а теперь белый — он подумал, что Чжун Юю, пожалуй, не нравится чёрный цвет.
Переодевшись, Цзян Доудоу заявил: я не поеду в твоей машине, хочу на Майбахе.
Цзян Шаояню пришлось снова менять автомобиль.
И вот все, кто в этот день уходил с работы из высотки, видели сидящего в углу ребёнка: личиком писаный красавец, но взгляд холодноватый — словно у кошки, которая смертельно насторожена с чужаками, но стоит хозяину приблизиться, как она покорно обнажает пузико.
Уже так поздно, почему Сяо Юй-эр всё не выходит?
Цзян Доудоу начал тревожиться. Он обернулся и бросил взгляд назад: машина Цзян Шаояня стояла снаружи, и сквозь стекло угадывался силуэт мужчины на водительском кресле.
Отец и сын некоторое время молча смотрели друг на друга, после чего Цзян Доудоу отвернулся. Вспомнив слова Цзян Шаояня, он глубоко вздохнул, заставил себя успокоиться, опустил голову и продолжил ломать голову над рисунком.
Дзынькнул лифт, кто-то вышел. Цзян Доудоу на автомате поднял голову: он ничего не ждал, поэтому поначалу принял всё за галлюцинацию, но пригляделся получше…
Это был Чжун Юй, это действительно был Чжун Юй!
Цзян Доудоу тут же соскочил с дивана, обеими ручонками вцепился в пиджачок и принялся усердно разглаживать складки. Его глазки сияли, он смотрел на Чжун Юя с трепетом и предвкушением.
Чжун Юй вышел из турникета, шагая медленно, шаг за шагом, и остановился на одной линии с Цзян Доудоу, не делая движения вперёд.
Убедившись, что мальчик цел и невредим, Чжун Юй про себя выровнял дыхание, однако сердце по необъяснимой причине всё ещё бешено колотилось.
Откуда-то извне повеяло незримым, тяжёлым взглядом. Обладая острым чутьем, Чжун Юй тут же повернул голову и вскоре заметил на пустой площадке перед зданием Майбах и сидевшего внутри мужчину, который не стал выходить.
Значит, Цзян Шаоянь здесь.
Чжун Юй чуть закусил губу, перевёл взгляд обратно на Цзян Доудоу и тяжёлым, но мягким взором скользнул по его лицу, тельцу и двум маленьким ручкам, вцепившимся в одежду, после чего отвернулся и широким шагом зашагал к выходу.
Цзян Доудоу широко раскрыл глаза, глядя, как Чжун Юй разворачивается, как проходит сквозь вращающуюся дверь и садится в такси, ожидавшее пассажиров у входа.
Огонёк в глазах малыша мгновенно погас.
С расстояния в десяток метров, сквозь двойное стекло, Цзян Шаоянь видел всё до мельчайших деталей.
Он видел, как Цзян Доудоу простоял на одном месте добрых несколько минут, словно наконец смирившись с суровой правдой, а затем, опустив голову, медленно поплелся обратно к дивану и принялся собирать рассыпавшиеся листы бумаги и карандаши.
На обратном пути Цзян Шаояню позвонил Цзян Сибэй и сообщил, что заказанные мохнатоногие крабы вот-вот прибудут.
Цзян Доудоу с пелёнок привык к деликатесам и отличался исключительной разборчивостью в еде. На Праздник Середины осени крабы ещё не успели как следует налиться жиром, и он почти ничего не съел. Тогда Цзян Сибэй позвонил старому боевому товарищу, разводящему крабов в озере Янчэнху, и велел отправить их самолётом, как только они созреют, строго настрого потребовав самок — с обилием икры и жира.
Цзян Сибэй велел привезти Цзян Доудоу на выходные полакомиться крабами, и Цзян Шаоянь согласился.
Сбросив вызов, Цзян Шаоянь бросил взгляд в зеркало заднего вида на сникшего малыша, скорчившегося на заднем сиденье, и в его сердце внезапно шевельнулось лёгкое раздражение на Чжун Юя.
Впрочем, это чувство тут же испарилось: он знал, что чёрствость Чжун Юя — лишь видимость, а за кажущейся холодностью и твёрдостью скрывается самое мягкое сердце. Просто чтобы растопить эту внешнюю ледяную корку, требуется время — что ж, они никуда не спешат.
Одна неудача вовсе не могла заставить Цзян Доудоу отступить. В последующие дни мальчик каждую ночь ровно в срок приходил дежурить под окна юридической фирмы. И не только Лао Чэнь — остальные адвокаты и помощники тоже обратили на это внимание и меж собой в шутку прозвали Цзян Доудоу «экстра-бейби» — сокращение от «беби, приехавшего на крутом Майбахе».
В пятницу до полудня Чжун Юй с Лао Чэнем снова съездили в Группу Сибэй, а поскольку во второй половине дня у Хао Цзямина было совещание, они вернулись в офис ещё до обеда.
Едва переступив порог конторы, они увидели толпящуюся бездельников-сотрудников, которые от скуки судачили о чём-то в кругу и спорили на щелбаны: явится ли «экстра-бейби» сегодня вечером и в одежде какого цвета.
— Чёрный, белый, красный, синий, о, а та синяя была ещё и с пайетками… — помощник адвоката загибал пальцы. — Всё это мы уже видели на нём, так что эти цвета пока исключаем. Ну что, делаем ставки, какого цвета сегодня будет наш беби-экстра, проигравший угощает всех молочным чаем.
Это была ещё одна тема, неизменно радовавшая народные массы — сразу после давнишних сплетен о том, когда же в третий раз выйдет замуж красавица-партнёр с верхнего этажа Цзиньцюаня Бо Сяохун. Ляо Чжихуэй с чашкой кофе в руке украдкой подплыл поближе, краем уха уловил обрывки фраз и озадаченно спросил:
— Какая ещё экстра, при чём тут цвет?
Чжун Юй, выйдя из лифта, как раз расслышал это, и Лао Чэнь машинально скосил глаза, пытаясь уловить его реакцию.
Вроде бы… никакой реакции.
Лао Чэнь с чистой совестью принялся тереть нос: боясь не успеть вернуться, он ещё вчера наказал помощнику сделать за него ставку, поставив на то, что мальчишка сегодня придёт в жёлтом.
— Кхе-кхе… — Лао Чэнь фальшиво прокашлялся и, стараясь не выдать себя, бросил Чжун Юю: — Они тут про жевательную резинку толкуют.
Чжун Юй окинул его ледяным взглядом: вы что, меня за дурака держите?
Лао Чэнь снова потёр нос и, провожая взглядом прямую спину уходящего всё дальше Чжун Юя, подумал: ну и настойчивый же этот маленький прилипала, кем он всё-таки приходится Чжун Юю?
Весь день Чжун Юй просидел в конторе. Документы были разложены перед ним на столе, но он не усвоил ни единой строчки; кончик карандаша легонько постукивал по крышке стола, пока в мыслях роились совсем другие думы.
В тот раз, когда он встретил ребёнка в компании Цзян Шаояня, было чуть больше пяти. Судя по разговорам последних дней, мальчишка объявлялся внизу не позже половины шестого, причём непременно сидел там, пока не дождётся его.
Странно было то, что он стоял вдалеке, не приближаясь и не говоря ни слова, лишь молча провожал его взглядом своих чистых круглых глаз.
Чжун Юй закрыл глаза, однако эти глаза упорно стояли у него перед мысленным взором, и отделаться от них было невозможно.
Вскоре округлые глаза сменились другими — продолговатыми, смоляно-чёрными, острыми.
После того первого дня Цзян Шаоянь больше не появлялся: ребёнка сопровождал то водитель, то помощник. Ну и беспечный же этот Цзян Шаоянь.
Ощущение того, что ситуация выходит из-под контроля, слегка угнетало Чжун Юя. Просидев в кабинете в тягостном оцепенении, он поднялся едва за полчаса до половины шестого, сгреб папки с ноутбуком и направился к выходу.
По дороге он встретил Лао Чэня, который с удивлением воззрился на него, осведомившись, с какой стати тот уходит так рано.
http://bllate.org/book/33598/4129647
Готово:
