Отвечая Сюй Танси, он старался сохранить ровный тон, но на самом деле был далеко не так спокоен, как пытался показать. Сюй Танси страдала астмой, и любая простуда протекала у неё гораздо тяжелее, чем у обычных людей. В детстве был случай, когда самая обычная простуда загнала её в реанимацию — именно поэтому вся семья так берегла её здоровье. Глядя на пуховик в пакете, он не знал, стоит ли называть это совпадением или же просто радоваться, что успел купить И Чжэ куртку.
В Первой старшей школе начало семестра всегда приходилось на вечер последнего выходного дня, независимо от длительности каникул, поэтому ученики должны были прибыть в школу к вечерней самоподготовке. Сюй Танчэн не стал везти сестру на машине, чему Сюй Танси была только рада: она сама договорилась с одноклассниками и вышла из дома заранее.
Чжоу Хуэй, глядя вслед дочери, покачала головой и сказала Сюй Танчэну: Если ты её не везешь, она прямо порхает от радости. Сколько раз ей твердила ходить осторожнее, а она всё никак не запомнит.
Стоявший рядом Папа Сюй, как истинный миротворец, попытался сгладить углы: Да ладно тебе, не всё так страшно. Она вполне может себе позволить немного попрыгать.
Как это не страшно? Врач ведь сказал...
Врач сказал избегать интенсивных нагрузок, но нужно же смотреть по состоянию ребенка, — перебил его Сюй Юэлян. — Ты ведь не можешь запретить ей двигаться вообще, она же задохнется от такой жизни. К тому же, умеренная активность полезна.
Чжоу Хуэй всегда отличалась осторожностью и из-за чрезмерной опеки над дочерью была готова носить её на руках. Сюй Юэлян же считал, что она порой перегибает палку, и эффект получается обратным. Несмотря на то, что оба желали дочери только добра, они уже много лет спорили из-за здоровья Сюй Танси.
Раз я слежу, значит, слежу. Потом, когда ноги заболят, не жалуйся мне.
Ох, ну ты опять за своё, при чем тут я...
Чэн Сюй как раз очистила мандарин и держала его в руках, не зная, кому предложить. Сюй Танчэн подошел, взял половинку и покачал головой, глядя на её серьезное лицо, — мол, это обычное дело, не переживай.
Он взглянул на настенные часы: 6:20. Подхватив пакет с пуховиком, он вышел из квартиры.
И Чжэ в это время перерыл весь дом в поисках ключей. В момент крайнего раздражения он вдруг услышал за спиной: Опять потерял?
Обернувшись, он увидел Сюй Танчэна, стоявшего в дверном проеме. В коридоре было темно, и половина фигуры Сюй Танчэна тонула в тени.
Брат Танчэн, — отозвался он.
Сюй Танчэн кивнул: Неужели нельзя всегда класть ключи в одно и то же место?
И Чжэ открыл рот, но не нашелся с ответом. У него не было такой привычки, и он не терял их специально — просто не помнил, куда бросил их после возвращения домой, словно у него случалась избирательная амнезия.
Можно войти? — спросил Сюй Танчэн.
И Чжэ кивнул.
Обстановка гостиной в точности соответствовала тому, что Сюй Танчэн видел через приоткрытую дверь: на диване валялась женская одежда, туфли на высоких каблуках валялись где попало. Никаких комнатных растений для очистки воздуха, никакого увлажнителя, а часы на стене, казалось, остановились давным-давно.
Сюй Танчэн перевел взгляд и увидел на захламленном обеденном столе пустую упаковку от лапши быстрого приготовления.
Внезапный визит Сюй Танчэна застал И Чжэ врасплох. Беспорядок в доме вызвал у него жгучее чувство стыда. Он раз за разом показывал Сюй Танчэну свои худшие стороны. И Чжэ поспешно сгреб все вещи с дивана, в охапке отнес их в ванную, закрыл дверь и почувствовал, как лицо заливает краска.
Брат Танчэн, — неловко указал он на диван, — садись.
Сюй Танчэн, видя его растерянность, улыбнулся и поставил пакет на пол: Не буду садиться, давай лучше поищем ключи.
В воздухе всё ещё висел запах лапши. И Чжэ, наблюдая за действиями гостя, мечтал об освежителе воздуха, чтобы перебить этот неприятный аромат.
Поскольку он был в чужом доме, Сюй Танчэн не мог рыться в вещах на диване или ковре, поэтому ограничился тумбой под телевизором и журнальным столиком. По логике, ключи не могли просто испариться, но они искали уже довольно долго, и всё без толку. Сюй Танчэн наконец прочувствовал всю сложность ежедневных утренних сборов И Чжэ. Он перевернул коробку с салфетками, убедился, что она пуста, и вернул на место, заодно выровняв её для порядка. Посидев немного с руками на коленях, он повернулся к И Чжэ, который стоял к нему спиной, и спросил: Ты что, каждый раз, приходя домой, первым делом прячешь ключи?
Говоря это, Сюй Танчэн машинально приподнял стоявший рядом чайник.
Это было просто машинальное движение без всякой надежды, но, к его удивлению, на небольшом участке стекла, который открылся под дном чайника, лежали ключи.
Сюй Танчэн замер, вертя в руках чайник, чтобы рассмотреть его дно.
Ну ты даешь... — он рассмеялся, опустив голову. — Мастерство.
Площадь дна чайника была небольшой, как и углубление, поэтому, если бы ключи хоть немного сдвинулись, чайник не стоял бы устойчиво.
И Чжэ стоял рядом, сжимая в руках диванную подушку с распоротым углом. Он увидел, как Сюй Танчэн встал и протянул ему руку.
Ключи были холодными, и вместе с ними он ощутил тепло руки Сюй Танчэна. Тоже прохладной.
Когда И Чжэ опомнился, сжимая ключи в кулаке, Сюй Танчэн уже отошел на пару шагов и копался в принесенном пакете.
И Чжэ едва заметно нахмурился.
Отопление в квартире работало плохо, особенно в гостиной и гостевой спальне — там было лишь чуть теплее, чем руки И Чжэ. Сян Сити, конечно, было плевать на холод, а И Чжэ не понимал в этом ничего и не обращал внимания. Но сейчас он внезапно решил, что должен починить отопление.
Он бросил подушку на диван, она пружинисто отскочила и осталась лежать криво, выглядя довольно жалко.
У меня дома немного холодно, — прочистил горло И Чжэ. — Брат Танчэн, если у тебя нет других дел, иди лучше домой.
Выгоняешь меня? — улыбнулся Сюй Танчэн, выпрямляясь.
Нет, — И Чжэ был косноязычен, и его объяснения сводились лишь к этому сухому отрицанию.
Ходили с Чэн Сюй по магазинам, увидел эту куртку и решил, что она тебе подойдет, — Сюй Танчэн расстегнул молнию, взял куртку за плечи и встряхнул её в воздухе. — Слежалась немного, ещё не расправилась. Ладно, примерь, чтобы понять, подходит ли размер, если что — поменяем.
Сюй Танчэн подошел к И Чжэ и протянул ему вещь, но никто её не взял. Видя, что И Чжэ стоит с невозмутимым лицом, не сводя глаз с куртки, он неуверенно спросил: Фасон не нравится? Ничего страшного, можно обменять...
Нет.
И Чжэ поднял руки, коснулся рукавов — словно боясь повредить вещь, сжал их слегка и тут же разжал.
Красивая.
Пуховик пришелся впору: линия плеч на месте, а ширина позволяла свободно надеть его поверх школьной формы. Сюй Танчэн, как когда-то присматривал за обновками Сюй Танси, взял И Чжэ за плечи, повернул его кругом, проверяя, всё ли сидит хорошо.
Рукава, кажется, немного длинноваты, но так даже теплее. Хотел купить тебе перчатки, но те, что видел сегодня, были ужасными, ты бы всё равно их не носил. — Осмотрев всё, он поднял взгляд: Как тебе? Не хочешь посмотреть в зеркало?
Не нужно, — И Чжэ помолчал, опуская глаза. — Мне кажется, всё отлично.
Значит, менять не будем, — решил Сюй Танчэн. — Я срежу бирку, и ты пойдешь в ней в школу, сегодня ночью обещают похолодание.
Однако ножниц не нашлось. И Чжэ, закутанный в толстый пуховик, некоторое время перерывал гостиную, но безрезультатно. Он обернулся к Сюй Танчэну: У меня в комнате есть кусачки для ногтей.
Сюй Танчэн кивнул и проследил за ним взглядом до самой спальни.
Неизвестно почему, он сделал несколько шагов следом и остановился в дверях.
Комната была обставлена в том же стиле, что и гостиная, разве что вещей было поменьше. Сюй Танчэн прошел к письменному столу. К его удивлению, на столе лежало множество тестов и задачников, причем большинство из них были исписаны. Взгляд Сюй Танчэна скользнул по листку бумаги, на котором в прямоугольных ячейках были напечатаны имена и оценки.
И Чжэ все ещё стоял, опустив голову. Сюй Танчэн по собственной инициативе вытянул этот листок.
26-е место.
Так сильно продвинулся? — удивился Сюй Танчэн и, склонив голову, улыбнулся. — Впечатляет.
И Чжэ смотрел на него, не произнося ни слова. Помятый листок с оценками находился в руках Сюй Танчэна, и его взгляд пробегал по цифрам, обозначающим результат И Чжэ.
Кто знает, может, у каждого бывает такое чувство: выкладываешься на полную, работаешь не покладая рук, днями и ночами, будто лишь ради того, чтобы услышать от кого-то одного подобную простую похвалу и встретить такой спокойный, ясный взгляд. Как в той легенде про наложницу, ради улыбки которой гнали лошадей, — только вся пыль дорог и скачка достались ему одному.
Немного западают профильные предметы, но в целом неплохо... — рассуждал Сюй Танчэн. — Китайский подтянуть бы. Смотрю, у тех, кто в первой двадцатке, минимум 118 баллов, максимум 137, а у тебя 102. Разрыв великоват.
Да, раньше было ещё хуже, одноклассник помог подтянуть.
И Чжэ продолжал копаться в ящике, но глаза его были прикованы к лицу Сюй Танчэна.
С каким разделом китайского проблемы?
И Чжэ опустил голову и задвинул ящик: Сочинение — не умею писать, и в понимании текстов тоже ничего не смыслю.
Сюй Танчэн не должен был смеяться, но всё же рассмеялся. И правда, судя по виду И Чжэ, он не из тех, кто станет писать школьные сочинения по шаблону, а сложные подтексты в упражнениях на понимание текста наверняка вызывали у него одно лишь раздражение.
Кусачки так и не нашлись. И Чжэ в досаде хлопнул себя по лбу, ведь точно помнил, что в прошлый раз оставлял их на столе.
Ладно, — Сюй Танчэн прервал его поиски, пока тот не начал перерывать всё заново. — Если будем искать дальше, вечерняя самоподготовка закончится. Эй, ты что делаешь!
И Чжэ, не найдя ни ножниц, ни кусачек, решил просто дернуть посильнее и оторвать ярлык. Едва он приложил усилие, как Сюй Танчэн остановил его окриком.
Не тяни, руки порежешь. — Он нахмурился, разжал его кулак и увидел красную полосу на коже. — Куда ты спешишь? Возьми зажигалку и подпали, у тебя же наверняка есть?
Это было.
И Чжэ свободной рукой полез в карман брюк и достал зажигалку. Сюй Танчэн забрал её, подтянул ярлык к груди И Чжэ и щелчком высек пламя.
Огонек дрожал, подбираясь к нитке, и в этом свете отражались глаза Сюй Танчэна.
Хотя пламя было крохотным, И Чжэ, казалось, ощущал его жар даже на таком расстоянии — волна за волной, до самого дыхания.
Всю вечернюю самоподготовку у него перед глазами стоял Сюй Танчэн, склонившийся над ним, чтобы пережечь нитку. Чжао Жофань, придя собирать домашнее задание, застал его за тем, что он без конца выводил на листке по физике формулу C2H4.
Увидев, что И Чжэ не реагирует, Чжао Жофань резко наклонился и сунул лицо прямо перед ним.
Черт! — И Чжэ отшвырнул ручку и отпрянул назад. — Напугал до смерти.
Слушай, приятель, ты случаем не влюбился?
После этих слов взгляд И Чжэ застыл. Оставшееся время он не реагировал на вопросы Чжао Жофаня, хмурился и тупо смотрел на затылок впереди сидящего человека. В конце концов Чжао Жофань в ярости забрал со стола исписанный формулами лист и бросил напоследок: Жди, пока старина Чжэн тебя прикончит!
Уходя, Чжао Жофань всё ещё злился. Вернувшись с пачкой тетрадей, он со всей силы хлопнул И Чжэ по спине: Псих, сидеть в пуховике в помещении! Совсем с ума сошел, сваришься же!
Реакция И Чжэ была бурной: он подскочил, выругался и, пытаясь разглядеть спину, крикнул вслед Чжао Жофаню: Ты только что с доски списывал! Руки мыл хоть?!
Чжао Жофань, не оборачиваясь, удалился прочь.
И Чжэ просидел в пуховике весь вечер. К последнему уроку ему стало невыносимо жарко, лицо покраснело. Сосед по парте, не решаясь сказать прямо, чтобы он снял куртку, осторожно поинтересовался: Тебе не жарко?
Нет. — И Чжэ бросил на него короткий взгляд и отвернулся. Спустя время он вдруг наклонился в сторону соседа, заглядывая в его парту.
Ты пуховик в парту запихиваешь?
Ага. — Сосед не понял, к чему этот вопрос.
Парты были деревянными, и там неизбежно были заусенцы. И Чжэ подумал, как бы не повредить ткань. Оглядевшись, он заметил, что у кого-то под ногами стоит большой бумажный пакет, в котором лежали вещи.
Почему ты пакет не используешь?
Сосед посмотрел на него и прошептал: Пакеты используют только девчонки...
И Чжэ долго размышлял над тем, куда девать куртку, и в итоге решил, что завтра принесет тот большой пакет.
У него было отличное настроение, и после занятий он ещё долго катался на велосипеде по городку. Когда он снова оказался на том самом подъеме, то натянул капюшон. Несмотря на предупреждения о сильном похолодании, он не чувствовал холода — лишь то, что зимняя ночь внезапно наполнилась звездами, а луна светит ярко, как фонарь.
На улице было пусто. И Чжэ остановил велосипед и взлетел по лестнице. Когда он уже доставал ключи, чтобы открыть дверь, то заметил, что на брелоке висит новая подвеска.
Маленькая девочка с красными волосами и огромными круглыми глазами.
И Чжэ не стал сразу её снимать, а присел и принялся внимательно рассматривать.
Подумав, он решил, что в таком стиле могла быть только Сюй Танси. Он собирался спросить её об этом при встрече, но, снимая брелок, вдруг почувствовал импульс и достал телефон.
Половина двенадцатого, она, наверное, ещё не спит.
Пальцем он набрал сообщение, полное скрытого смысла:
На двери у меня висит брелок, это Танси мне повесила?
Он сжимал телефон, перекатывая его в пальцах.
Ответом было не сообщение, а звонок — мелодия, пока ещё не очень привычная, озарила датчик звука, который только что погас в ожидании.
Только вернулся? — раздался в трубке голос Сюй Танчэна.
Да. Ты ещё не спишь?
Сюй Танчэн сказал, что только собирался, а затем спросил, нравится ли ему брелок.
Красивый. Это Танси мне дала?
Сюй Танчэн ответил: Я повесил.
Ты? — И Чжэ с недоверием посмотрел на вещицу в руке.
Сюй Танчэн на том конце рассмеялся: Что, не нравится, что я?
Нет, — И Чжэ коснулся пальцем красных волос фигурки, — просто... слишком уж по-девичьи.
Да, я тоже так подумал. Но дома ничего другого не нашлось, кажется, это старая игрушка Танси. Пользуйся, чем есть, по крайней мере, ключи будет легче найти. — Сюй Танчэн, видимо, и сам находил ситуацию забавной, судя по смеху в его голосе. — На самом деле довольно милая вещь, правда ведь? Если кто спросит, скажи, что это подарок девушки.
Если слова Чжао Жофаня про влюбленность заставили его лишь на миг замереть, то эта фраза Сюй Танчэна про девушку окончательно выбила его из колеи.
И Чжэ пришлось приложить все усилия, чтобы сосредоточиться на следующих словах.
Ты знаешь, кто это за персонаж?
И Чжэ покачал головой, а потом спохватился и добавил в пустоту коридора: Не знаю.
Суперкрошки. — Сюй Танчэн, пребывавший, видимо, в прекрасном расположении духа, принялся увлеченно рассказывать: — Эту зовут Цветик, есть ещё желтая — Пузырек, и зеленая, забыл, как зовут... Танси когда-то заставляла меня смотреть их целыми днями...
Динамик делает голос человека приятнее. Даже много лет спустя, когда И Чжэ выучил теорию связи и узнал про модуляцию, фильтрацию, демодуляцию и неизбежные искажения сигнала, он всё равно оставался при своем мнении.
Наверное, потому, что наука дает человеку рациональное мышление, а чувства — иррациональную одержимость и безрассудную отвагу.
Он сжимал в руке Суперкрошку, прислонившись спиной к закрытой двери. Лампа в коридоре погасла, потом снова загорелась, пока он говорил, погасла и снова загорелась. И в этой смене света и тени он отчетливо помнил одно: в начале этого разговора он так и не произнес те слова: «Брат Танчэн».
http://bllate.org/book/33590/4128553
Готово:
