Примерно разобравшись в ситуации, Капитан Сяо проявил невероятную решительность и тут же решил не терять времени — отправиться в эту деревню в тот же самый день, так что втроем они ступили на дорогу, ведущую в горы.
Эта гора занимала огромную площадь, отличалась большой высотой над уровнем моря и почти не подвергалась человеческому вмешательству: густые заросли леса переплетались в чащобы, а в некоторых местах тропы практически не существовало.
Горный массив тянулся с востока на запада, властно преграждая путь на самом юге города Сянчэн и служа естественной границей между ним и соседним мегаполисом, за что и получил название гора Цуйпин.
— Деревня Хуацяо расположилась на самом полусклоне горы. Посреди нее зияет огромный раскол, через который перекинут мост, а на каменных столбах у его основания высечены узоры из цветов — отсюда и название деревня Хуацяо, — пояснял шедший впереди полицейский. Обернувшись, он увидел, как Сяо Чанли и Цзян Янь, то и дело оступаясь и вязко переставляя ноги, с огромным трудом карабкаются наверх. — Горная тропа здесь действительно не из легких.
Он остановился на месте, поджидая, пока они подтянутся.
И продолжил: — Из-за труднодоступности мы обычно без особой нужды не заходим в деревню Хуацяо, да и местный народ почти не спускается вниз — связь с внешним миром нарушена. Лишь на этот раз семейная пара, приехавшая из города, забила тревогу, благодаря чему и выяснилось, что в деревне пропало уже пять детей.
Сяо Чанли неизвестно где подобрал толстую ветку, приспособив ее под трость, и тяжело дыдя спросил: — Пять детей пропали одновременно?
Средневозрастный полицейский кивнул: — Ага, в одну и ту же ночь. Взрослые легли спать, а проснулись — детей уже след простыл.
Сяо Чанли с перерывами задавал еще какие-то вопросы, и они, то продвигаясь вперед, то останавливаясь передохнуть, наконец добрались до деревни Хуацяо как раз в тот момент, когда солнце клонилось к закату.
Перед ними предстала гора, словно разорванная чьей-то гигантской силой с обоих концов: прямо посреди массива зияла глубокая расщелина, сквозь которую со свистом проносились пронизывающие горные ветры. К краям отвесного обрыва были прибиты каменные столбы, а четыре массивных железных цепи, намертво вмурованные в камень, соединяли оба берега, образуя подвесной мост высоко над пропастью.
Вдалеке Цзян Янь заметил фигуру человека, стоявшего у каменного столба. Тот был одет в безупречно чистую и свободную рубашку из хлопка и льна, на кончике его пальца вилась тонкая красная нить, на которой покачивалась Медная монета, раскачиваемая горным ветром. Наклонившись, он вглядывался в основание столба.
Цзян Янь изумленно выдохнул: — Преподаватель Яо?
Услышав оклик, Яо Вэньсинь обернулся и с улыбкой поприветствовал их: — Какая неожиданная встреча.
Сяо Чанли все еще держал в памяти случай, когда расследование увели прямо из-под носа, поэтому от былой мягкости и вежливости при совместной работе не осталось и следа. Он холодно бросил: — Какими судьбами вы здесь?
Яо Вэньсинь лаконично ответил: — Гуляю по горам.
Цзян Янь окинул взглядом его совершенно сухие волосы и безупречно чистый костюм, на котором не было ни единой пылинки, затем перевел глаза на себя и спутников, с ног до головы покрытых репьями и грязью, и решил относиться к этому заявлению крайне скептически.
Видя, что оба ему не верят, Яо Вэньсинь и не подумал оправдываться, а вновь погрузился в изучение каменного столба.
— Стоит перейти этот мост, и окажемся в деревне Хуацяо, — полицейский смахнул со лба капельки испарины.
— Ладно! — Сяо Чанли больше не обращал внимания на отшельника, бросил палку и первым шагнул на подвесной мост вслед за полицейским, однако Цзян Янь с места не двинулся.
Офицер озадаченно обернулся и увидел, что Яо Вэньсинь по-прежнему торчит у каменного столба, а сам Цзян Янь побелел как полотно.
Сяо Чанли окликнул его: — Иди давай, чего застыл?
Цзян Янь с трудом сглотнул слюну, робко сделал один шаг в сторону моста, но в этот момент в горах внезапно налетел порыв ветра, заставив железные цепи гулко зазвенеть. От испариния он попятился на два шага назад и наконец завопил: — Ни за что! Не могу! Капитан Сяо, я боюсь высоты!
Сяо Чанли: — ...
Яо Вэньсинь тихонько усмехнулся, шагнул вперед и протянул руку: — Я проведу тебя.
Уговорами и хитростью они всё же вытащили его на подвесной мост: левой рукой Цзян Янь вцепился в Яо Вэньсиня, а правой судорожно ухватился за цепь, с трудом продвигаясь вперед.
В расселине бушевал горный ветер, пронзительный свист эхом отражался от скал, до боли напоминая плач бесчисленных духов. Цзян Янь делал два шага и останавливался, чтобы перевести дух, но Яо Вэньсинь проявлял ангельское терпение — заведя одну руку за спину, он медленно вел его за собой, то и дело находя нужные слова утешения.
С горем пополам перебравшись на другой берег, Цзян Янь без сил опустился на землю с подкашивающимися ногами, всем своим видом изображая пережившего страшную катастрофу человека.
Сяо Чанли хлопнул его по плечу со взглядом, полным глубокого разочарования в чужой несостоятельности.
Когда тот немного отдохнул, трое полицейских и один любитель горного туризма продолжили путь по узкой горной тропе, и примерно через пять минут перед ними открылся широкий вид.
Первое, что бросилось им в глаза, был крошечный храм божества площадью от силы в двадцать квадратных метров. Сложенное из кирпича и камня здание украшало крыльцо с массивными красными деревянными колоннами: на левой было вырезано Глубина лесов позволяет прочувствовать аромат диких орхидей, а на правой — Лишь заглянув в даль, постигаешь истинную суть вещей.
Веки Яо Вэньсиня слегка дрогнули, и его взгляд на мгновение задержался на парных надписях.
Дверь была распахнута настежь, вокруг клубился дымок благовоний, в воздухе витал стойкий аромат сандала, а внутри возвышалась статуя юного божества в даосских одеждах, за спиной которого виднелся каменный меч, а левая ладонь была обращена вверх, словно удерживая невидимый предмет.
На циновке перед изваянием на коленях стояли две женщины в пёстрых ситцевых одеждах. Сложив руки перед грудью, они с благоговением совершили три земных поклона.
В этот самый момент со стороны горной тропы раздался резкий окрик: — Вы еще кто такие?
Девчушка лет двенадцати-тринадцати с плетеной корзиной за спиной стояла в отдалении и настороженно оглядывала гостей.
Средневозрастный полицейский поспешно извлек удостоверение: — Мы из уездного отделения полиции, расследуем дело об исчезновении младенцев. Подскажите, где живут родственники потерпевших, нам нужно расспросить их о подробностях.
К полнейшему удивлению, реакция девочки оказалась крайне странной: она с ног до головы окинула всю четверку оценивающим взглядом, презрительно фыркнула и бросила: — Идите за мной к старосте, он всё знает.
Перед уходом Яо Вэньсинь бросил еще один взгляд на храм: две женщины уже поднялись на ноги, достали из карманов пригоршни монет, поделили их между собой и бросили в каменную чашу на алтаре.
— Какому божеству здесь поклоняются? — обратился Яо Вэньсинь к девочке.
Та холодно ответила: — Никакому не божеству. Нашему благодетелю.
Сяо Чанли нахмурился и переспросил: — Благодетелю? Какому еще благодетелю?
Но девочка больше не проронила ни слова и лишь прибавила шагу.
Яо Вэньсинь неспешно плелся в самом хвосте, продолжая размышлять об этом странном храме, как вдруг Цзян Янь поравнялся с ним и заговорщически зашептал: — Преподаватель Яо, с этой деревней что-то не так, да?
Этот парень, видимо, проникся к нему доверием после совместного преодоления железной цепи над пропастью — считай, прошли через огонь и воду, — так что их отношения заметно потеплели, и он даже перестал заикаться.
Яо Вэньсинь приподнял бровь.
Цзян Янь подступил ближе и продолжил: — Если бы это было обычное похищение, разве вы стали бы сюда специально приезжать? Неужели Управление особых происшествий учуяло здесь проделки какого-нибудь мстительного духа?
На самом деле все было совсем не так: он просто преследовал этого парня по пятам. Яо Вэньсинь покосился на загадочного Цзян Яня, с таинственным видом протянул многозначительное хмм и зашагал дальше.
Деревня Хуацяо оказалась небольшой и изрядно обветшалой. Дома здесь строили исключительно из дикого камня и бренд, а дворы чаще всего огораживали хворостом, разводя внутри кур и уток.
Следуя за девочкой мимо нескольких усадеб, они добрались до дома старосты. Она в два прыжка взлетела во двор и забарабанила в дверь с криком: — Дедушка Мин! Дедушка Мин! Тут к вам люди!
Изнутри донеслось несколько приступов кашля, и сухая, похожая на ветку рука отворила створку, явив взору лицо, исполосованное глубокими морщинами.
Это же Чунь Ятоу, прошамкал старик.
Староста с поникшими веками и исхудавшим до состояния бамбукового шеста телом затянулся старинным самосадом, а его мутные глаза из-за клубов дыма лениво скользнули по горам.
Чунь Ятоу сбросила корзину и выпалила: — Полицейские из уездного отделения внизу, говорят, прибыли расследовать дело детей.
Только после этого староста соизволил пригласить гостей в избу. Едва переступив порог, Яо Вэньсинь едва не задохнулся от густого табачного смрада. Зажав нос и дважды кашлянув, он увидел, как Чунь Ятоу с грохотом распахнула окно и принялась отчитывать старика: — Сколько раз говорила — меньше кури! А если куришь, хоть окно открывай, здесь же дышать нечем, прямо дымовая труба!
Она схватила круглый веер из пальмовых листьев и принялась яростно махать, выгоняя едкий дым на улицу: — Даже мясо так не коптят, помрешь ведь раньше времени от этой махорки!
Староста постучал трубкой о пол, словно привыкнув к постоянным упрекам девочки, и не стал возражать.
Выпустив пар, Чунь Ятоу, видимо, вспомнила о присутствии посторонних, утихла, развернулась и вышла во двор заниматься своими делами.
Заметив, что обстановка наконец разрядилась, Сяо Чанли перешел к делу: — Мы из городского розыска, специально прикомандированы расследовать дело об исчезновении детей в деревне. Пожалуйста, содействуйте нам: назовите семьи, у которых пропали дети, нам необходимо опросить их лично.
Староста приподнял веки, дрожащими пальцами досыпал в трубку табаку, и после поджога по избе поплыл специфический, едкий горелый запах.
Бросив взгляд на дверь, он проскрипел голосом, напоминающим шкурку наждачной бумаги: — Поздновато уже. Давайте завтра. Завтра я всех созову, и расскажете им всё, что хотите спросить.
Снаружи солнце уже скрылось за горизонтом, и багровые лучи заката сквозь дым из печных труб устилали золотистым светом фигуры девушек, разбиравших во дворах овощи.
Яо Вэньсинь остановил Сяо Чанли, который уже собирался возразить: — Что ж, давайте завтра. Но тогда побеспокоим старика насчет ночлега.
Кто бы мог подумать, что при этих словах движение старосты замерло на секунду, а взгляд, брошенный на него, стал поистине странным.
Спустя мгновение он вновь окликнул Чунь Ятоу: — Проводи их в домик на восточной окраине.
Вечером в горных селениях воздух заметно остывал. Чунь Ятоу с лукошком в руках резво прыгала впереди, а ее тугие косички покачивались за спиной, словно две порхающие бабочки. Время от времени она жизнерадостно приветствовала хозяев встречавшихся на пути дворов.
Но стоило кому-то из гостей попытаться завести с ней разговор, как лицо девочки мгновенно каменело, она холодно отвечала сквозь зубы и даже не пыталась скрывать открытую неприязнь к чужакам.
Наблюдая за ее поведением взрослого человека в миниатюре, спутники невольно переглядывались.
Пройдя еще несколько минут, они заметили, что низких построек по сторонам становится всё меньше. В груди Яо Вэньсиня зародилось смутное предчувствие, и тут Чунь Ятоу стремительно взбежала на склон, резко свернула в сторону — и перед ними предстал деревянный дом, затерянный среди буйных зарослей сорной травы и россыпей валунов.
Практически в тот самый момент, когда очертания этого дома прояснились окончательно, Яо Вэньсинь мысленно решил развернуться и немедленно смыться отсюда.
Однако прежде чем он успел предпринять хоть что-то, раздался ледяной голос девочки: — Пришли.
С этими словами она с грохотом швырнула лукошко на землю и в несколько прыжков скрылась из виду.
Мужчина в черном сидел на плетеном кресле у крыльца, закинув ногу на ногу и лениво ковыряясь в телефоне. Услышав шум, он перевел взгляд — и тот внезапно приковался к окаменевшей спине Яо Вэньсиня.
Цзян Янь перевел взгляд с мужчины на Яо Вэньсиня и удивленно протянул: — А преподаватель Янь почему уже здесь?
Этот прожигающий насквозь взгляд казался настолько осязаемым, будто готов был прожечь дыру в спине Яо Вэньсиня. Тот холодно фыркнул и с полуулыбкой процедил: — И правда, с чего бы это я оказался здесь раньше всех?
http://bllate.org/book/33587/4128293
Готово:
