Чжао Хуайцзинь смотрел на Хун Линя, который продолжал непрерывно стучать лбом о землю и молить о пощаде, и настроение его, казалось, немного улучшилось. Он снова бросил взгляд на кусты чайных роз: шипы на них казались слишком густыми и острыми.
Немного подумав, он произнес:
— Ладно, можно и не бросать тебя на розы. Тогда будешь стоять на коленях на открытой площадке во дворе. Либо дождешься, пока у меня будет хорошее настроение и я позволю тебе встать — и тогда этот вопрос можно считать закрытым, либо, если не хочешь стоять на коленях, катись из моего поместья к чертям.
С этими словами Евнух Дин тут же обвел суровым взглядом остальных присутствующих во дворе и злобно бросил:
— Что следует делать, а чего делать не надо, думаю, лишний раз объяснять не нужно? Иначе его участь станет вашей участью.
Глубокой ночью Цяо Юань лежал в постели и долго не мог уснуть. Непонятно почему, но хотя Хун Линя и не бросили в заросли роз, стоило ему только закрыть глаза, как в воображении возникал тот самый момент: вот его швыряют в колючие кусты, он истошно кричит, а кровь струится по коже и обагряет землю.
Это заставляло Цяо Юаня испытывать ко всем действиям Чжао Хуайцзиня все более сильное отторжение.
Подумать только: в современном мире Чжао Хуайцзинь был бы в том возрасте, когда мальчишки учатся в средних классах школы. Если бы такой ребенок баловался и проказничал, родители пару раз отходили бы его ремнем — и он сразу стал бы шелковым.
Но здесь и сейчас этот мальчишка с насквозь гнилым характером обладал поистине огромной властью и мог даже решать, жить человеку или умереть. От одной этой мысли бросало в дрожь. Если бы сегодня он действительно пожелал бросить Хун Линя в розовые кусты, ни у кого бы не хватило смелости его остановить.
Нынешний Чжао Хуайцзинь, судя по всему, еще не дошел до такой запредельной жестокости, но по мере того, как он будет расти, власть в его руках станет только крепнуть. И если его характер не направлять в нужное русло, он будет становиться всё хуже и хуже, так что в один прекрасный день он действительно сможет заживо бросить человека в розы, а то и придумать что-то куда более жестокое.
Цяо Юань тихо вздохнул, но этот звук потревожил спавшего рядом Эрню. Тот сонно пробормотал:
— Ты чего до сих пор не спишь?
Цяо Юань не знал, как выразить то, что творилось у него на душе, поэтому ответил лишь:
— Не спится.
Эрню потер глаза и проворчал:
— Из-за дневных происшествий, да? Но ведь того парня по имени Хун Линь в конце концов не выгнали.
Цяо Юань был потрясен тем, под каким углом Эрню смотрит на вещи — это напоминало разговор слепого с глухим.
— Выгнали его или нет, не имеет значения. Просто я думаю...
Он изо всех сил пытался подобрать подходящее слово, чтобы описать это ощущение:
— Давление. Точно, это просто колоссальное давление.
Эрню совершенно не понимал страхов Цяо Юаня и постепенно просыпался:
— Давление? Какое еще давление? О чем ты вообще думаешь целыми днями? Самое главное — прогнали его или нет. Пока мы сами не совершаем ошибок и угождаем хозяину, никакого наказания не будет.
Цяо Юань возразил:
— А ты действительно считаешь, что Хун Линь был неправ?
У Эрню, судя по всему, имелось собственное мнение на этот счет:
— Кто просил его лезть не в свое дело? Раз уж хватило смелости — изволь нести ответственность. К тому же, его всего лишь заставили постоять на коленях пару дней, подумаешь, велика важность.
Цяо Юань вдруг понял, что совершенно не знает, как общаться с Эрню. Он отвернулся к стене и бросил:
— Я спать хочу. Устал.
Глава 4
На следующий день палящее солнце жгло спину так, что кожа словно плавилась. Пот то и дело застилал Цяо Юаню глаза, и хотя он уже выпил подчистую два больших кувшина воды, во рту по-прежнему пересыхало.
Он тайком наблюдал за Хун Линем — все остальные старались держаться от того подальше.
Простой холщовый халат на Хун Лине давно пропитался потом насквозь, губы потрескались от жажды, а врементами его фигура так опасно покачивалась, казалось, он вот-вот рухнет на землю. И все же невероятная сила воли помогала ему держаться.
Цяо Юаню было искренне жаль парня. На самом деле он стоял совсем близко к Хун Линю, да и густые ветки кустарника служили неплохим прикрытием — если подбросить ему немного воды и еды украдкой, никто бы ничего не заметил.
Пока он предавался этим мыслям, острый шип внезапно уколол его в ладонь, заставив с шипением втянуть воздух: — Ссс...
Эрню повернул голову и нахмурился. Глядя на Цяо Юаня, который весь день ходил как в воду опущенный, он не выдержал:
— Ты о чем вообще думаешь? Будь внимательнее.
Впрочем, Эрню примерно догадывался, что творится у того на уме.
Когда-то давно, когда они с мальчишками из их деревни рыскали по всей округе в поисках хоть какой-нибудь съедобной травы или кореньев, Цяо Юань, несмотря на то, что сам страшно хотел есть, проявлял поразительную старшую заботу и вечно отдавал найденную еду самым слабым и худым детям.
Эрню поддвинулся ближе к Цяо Юаню и шепотом предостерег:
— Даже не думай совать нос в чужие дела, понял?
Цяо Юань угрюмо ответил:
— Расслабься, у меня все равно нет на это никаких сил.
Кто же знал, что эти слова так быстро получат звонкую оплеуху.
Заходящее солнце предвещало окончание рабочего дня. Едва они вышли из двора Чжао Хуайцзиня и свернули на относительно уединенную тропинку, как какая-то темная фигура внезапно рухнула перед ними на колени, до смерти напугав обоих ребят и заставив сделать несколько шагов назад.
Эрню возмущенно завопил:
— Ты кто такой? Глаза разуй!
Только теперь Цяо Юань разглядел перед собой младшего слугу, чье лицо было залито слезами, а в голосе слышались рыдания:
— Меня зовут А Хоу. Несколько дней назад это я застрял на дереве, когда пытался достать воздушного змея для старшего молодого господина.
Эрню тут же все понял:
— Ах это ты! Какого черта выскакивать вот так внезапно и пугать нас?
Цяо Юань помог А Хоу подняться на ноги и стряхнул пыль с его одежды:
— Встань и говори нормально, мы не стоим того, чтобы оказывать нам такие почести.
Однако А Хоу упрямо отказывался подниматься. Лицо его было бледным от напряжения, но он все же заговорил, запинаясь:
— Честно говоря... я пришел из-за Хун Линя. Очень прошу двух старших братьев об одной услуге.
Его глаза наполнились слезами, и он продолжил:
— В тот раз, когда я застрял на дереве, только благодаря доброте Хун Линя, который побежал рассказать обо всем госпоже, я отделался легким испугом. А потом вышло даже к лучшему — меня перевели во двор второго молодого господина. Но сегодня я узнал, что Хун Линь пострадал из-за меня и теперь отбывает наказание на коленях во дворе...
Тут А Хоу окончательно раскис и зарыдал.
У Эрню не было столько терпения. Он тут же оборвал его:
— Ты слишком высоко о нас мнишь, прося о помощи. Мы сами служим в поместье всего несколько месяцев, откуда у нас такая сила — кому-то помогать?
С этими словами он схватил Цяо Юаня за руку, собираясь обойти плачущего слугу.
А Хоу поспешно переступил на коленях, преграждая им путь, и горько взмолился:
— Пожалуйста, тайком передайте ему немного воды и сухих лепешек! Никто другой этого не заметит.
С этими словами он вытащил из рукава увесистый кошелек с монетами и сунул его прямо в руки Эрню, умоляюще добавив:
— Я не заставлю вас трудиться даром, братья. Это лишь знак моей скромной благодарности.
Эрню опустил глаза и взвесил кошелек в руке — вес оказался весьма солидным, что тут же посеяло зерна сомнения в его душе. Он покосился на Цяо Юаня, делая вид, будто спрашивает его мнение, хотя по его глазам было видно, что он сам готов с головой нырнуть в этот кошелек.
А Хоу, проследив за взглядом Эрню, умоляюще посмотрел на Цяо Юаня.
Похоже, он был уверен, что у Цяо Юаня более мягкое сердце, поэтому с ловкой сноровкой сунул тому за пазуху небольшой сверток, поясняя:
— Здесь пара лепешек и пампушек. Братья, просто передайте их Хун Линю тайком, когда вокруг будет поменьше народа.
Не успел Цяо Юань опомниться, как А Хоу отвесил им земной поклон, вскочил на ноги и умчался прочь со всех ног.
Они с Эрню остались стоять в полном недоумении.
Цяо Юань посмотрел на смущенного Эрню, который все еще сжимал в руке кошелек, и поддразнил его:
— А кто это только что говорил, что не нужно лезть не в свое дело?
Эрню виновато ухмыльнулся:
— Ну... ради денег-то можно сделать исключение. К тому же, я просто пошел навстречу твоей добросердечности, братец.
Вечером оба приятеля, стараясь держаться подальше от чужих глаз, принялись шепотом обсуждать план и в итоге решили дежурить по очереди — каждый день по человеку.
На следующее утро они пришли на работу необычно рано. Солнце едва показалось из-за горизонтов, и во дворе бродило лишь несколько разрозненных слуг.
Проходя мимо Хун Линя, Эрню бросил на него быстрый взгляд и с ловкостью фокусника швырнул заготовленный сверток тому на колени.
Цяо Юань шел следом, прикрывая Эрню своей спиной от посторонних глаз.
К счастью, Хун Линь обладал выдержкой: он лишь бросил на них глубокий взгляд и тут же спрятал еду под одежду.
Так что первый день прошел совершенно незаметно.
Но на вторые сутки все пошло наперекосяк. Цяо Юань успел бросить кувшин с водой, как вдруг за спиной раздался скрип открывающейся двери. От испуга он едва не выронил пампушки и поспешно засунул их за пазуху.
Пришлось ждать другого подходящего момента и действовать по обстановке.
Однако удача была не на их стороне. В самый разгар полудня кто-то отдал приказ перенести Хун Линя в самый центр двора — на открытое место, через которое пролегал путь к любым дверям. Там постоянно снужали слуги, так что Цяо Юань никак не мог подступиться к нему.
Эрню уговаривал его бросить эту затею: дескать, от того, что кто-то денек посидит на голодном пайке, еще никто не умирал.
Но Цяо Юань покачал головой. Раз уж они взяли чужие деньги, то обязаны довести дело до конца, иначе его собственная совесть не позволила бы ему спать спокойно.
Единственным шансом оставался вечерний уход со смены. В сумерках провернуть такое тайное дело было куда проще.
Поэтому Цяо Юань снова и снова мысленно прокручивал план в голове, слегка изменив тактику: теперь Эрню должен был идти впереди и загораживать обзор, Хун Линь — оставаться посередине, а он сам замыкал эту живую цепь.
Когда настал час икс, Цяо Юань сначала бдительно огляделся вокруг. Убедившись, что поблизости нет ни души, он кивком велел Эрню двигаться вперед, а сам последовал за ним по пятам.
Поравнявшись с Хун Линем, Цяо Юань, как и вчера, подал ему едва заметный условный знак.
Но в этот момент у входа внезапно появился какой-то слуга. К счастью, тот направлялся к угловой калитке на юго-востоке и даже не взглянул в их сторону.
Это происшествие, несомненно, сбило весь ритм. Цяо Юань замедлил шаг, дожидаясь, пока силуэт слуги скроется из виду, из-за чего сильно отставал от Эрню.
И все же, стиснув зубы и пользуясь тем, что вокруг по-прежнему никого не было, он быстрым движением бросил две пампушки прямо на колени Хун Линю.
И тут же за спиной раздался леденящий кровь голос:
— Хе-хе, какая наглость. Надо же иметь такую собачью смелость, чтобы вздумать подносить кому-то еду прямо у меня под носом.
Глава 5
В тот же миг все конечности Цяо Юаня онемели, а сердце пропустило удар.
Как же он всё-таки ненавидел свою абсолютно неспортивную физическую форму!
Видя вчера, с какой ловкостью действовал Эрню, он подсознательно решил, что тоже сможет провернуть всё бесшумно. Он и помыслить не мог, что его собственные действия, казавшиеся ему такими тайными, со стороны выглядели ничуть не лучше открытого вызова.
Он тупо поднял голову, глядя на застывшего с отвисшей челюстью Эрню, затем медленно повернулся и окинул взглядом окрестности. Только теперь он заметил, что вокруг них собралось немало слуг, которые с испугом наблюдали за происходящим.
Наконец, подчиняясь источнику зловещего голоса, он перевел взгляд на главного виновника.
Чжао Хуайцзинь сидел в кресле-каталке у дверей и со злобной усмешкой впился в него глазами.
Мозг Цяо Юаня закрутился на предельных оборотах, лихорадочно сочиняя хоть какое-нибудь правдоподобное оправдание.
Сказать, что рука соскользнула случайно? Да в такое дерьмо не поверит даже трехлетний ребенок!
http://bllate.org/book/33578/4127524
Готово:
