Ли Сюаньтан услышал эти слова и поднялся. Встав на цыпочки на низкую табуретку, он обеими руками подхватил тяжелые наручи и с поклоном протянул их Гуань Хэ.
Гуань Хэ, заметив, как мальчику тяжело, улыбнулся и одной рукой принял вещь, словно она была легче птичьего перышка. Он отложил кисть и длинными пальцами поддел механизм на черных железных доспехах: крошечные шестеренки сцепились друг с другом, издав холодный лязг металла. Наруч плотно обхватил левое запястье Гуань Хэ, прилегая без единого зазора и излучая ледяной холод и тусклый блеск. Ли Сюаньтан никогда прежде не видел такого Гуань Хэ и на мгновение замер, ошеломленный.
Гуань Хэ поднес наруч к его лицу: Это грозное оружие. У него нет температуры, оно признает лишь силу. Его голос стал холоднее на градус: Разница между ученым и воином в том, что воин, как бы ни оттачивал свое мастерство, может защитить лишь одного человека, а ученый, постигая искусство управления, занимает высокое положение, чтобы уберечь целую область.
Ли Сюаньтан рассеянно уставился на холодный металл на его запястье, словно пытаясь что-то понять: Тогда что выбрал ты?
Гуань Хэ, казалось, был позабавлен этим вопросом. Он ловко расстегнул наруч и произнес: Я делаю это ради того, чтобы те, кого я ценю и берегу, никогда не встали перед таким же выбором, как я в свое время. Он поднял взгляд: А что выбрал я — не имеет никакого значения.
Ли Сюаньтан молча опустил голову. Гуань Хэ отбросил доспех в сторону и постучал пальцами по столу перед ним: Напиши что-нибудь, посмотрим.
Мальчик напрягся. Мешкая, он подошел ближе и неуверенно сжал кисть. Это ощущение было до боли знакомым, но сейчас казалось донельзя чуждым. Гуань Хэ, глядя, как неловко, словно куриной лапой, Ли Сюаньтан держит инструмент, невольно усмехнулся. Однако, как бы тот ни старался, он ни разу не взял его за руку, чтобы научить письму, лишь изредка подсказывая, где нужно нажать сильнее, а как правильно выводить горизонтальные, откидные и вертикальные черты.
Вскоре рука Ли Сюаньтана дрогнула, и он не смог вывести ни единого знака. Стоило только прикоснуться кистью к бумаге, как он будто снова оказывался под началом господина Чжэнъюаня, заставлявшего его упражняться в каллиграфии до поздней ночи и бившего ладонь линейкой за ошибки.
Гуань Хэ развернул лист с еще не высохшими чернилами. Глядя на то, как сначала старательно выведенные иероглифы к концу листа превратились в невнятные каракули, он невольно забеспокоился. Взглянув на Ли Сюаньтана, он глубоко прочувствовал всю серьезность возложенной на него ответственности — нельзя же так растить ребенка.
В один из дней того года молодой человек в простой одежде, с высокой статной фигурой постучался в деревянную дверь старого учителя. Тот, протирая сонные глаза, приоткрыл веки и увидел перед собой очень мягкого и красивого на вид мужчину. Следом за ним, понурив голову, стоял мелкий, как пестик, ребенок.
Старик окинул их взглядом и, не увидев подношения, замялся. Молодой человек молча указал на поленницу во дворе: Если вы примете его и научите грамоте, я буду колоть вам дрова целый год.
Лицо старика приняло зеленоватый оттенок — вероятно, он прикидывал, наточен ли кухонный нож и удобно ли будет им колоть человека.
Молодой человек добавил к сделке, словно приняв твердое решение: И носить воду. Он подтолкнул маленького мальчишку: Ну же, покажи учителю, как ты умеешь носить воду.
…
Частная школа, куда определили Ли Сюаньтана, была обычным местом, где дети с улицы Чуньпин учились грамоте.
Сначала Ли Сюаньтан был не в восторге, но, попав внутрь, обнаружил, что эта школа совсем не похожа на ту, где он учился прежде. Здесь один учитель обучал сразу нескольких детей, он любил пошутить, и хотя иногда тоже брался за линейку, чаще лишь пугал на словах. Это было далеко от строгого господина Чжэнъюаня, оставшегося в памяти. Уже через десять дней Ли Сюаньтан освоился на новом месте.
Однако каждый раз после уроков он чувствовал легкую грусть.
С наступлением сумерек, попрощавшись с учителем, дети встречали у ворот своих родителей, которые расспрашивали их о прожитом дне, смеялись и шумели, вызывая у Ли Сюаньтана бесконечную зависть. Гуань Хэ никогда не приходил за ним, но мальчик был очень неприхотлив и всегда знал свое место, поэтому, даже испытывая тоску, никогда не заговаривал об этом в присутствии Гуань Хэ.
Когда приблизились весенние экзамены, учитель попросил, чтобы присутствовали родители каждого ученика. Ли Сюаньтан лишь вскользь упомянул об этом Гуань Хэ. Он сказал, но не питал особых надежд: в его представлении Гуань Хэ хоть и не был излишне чопорным, но и не любил шумных сборищ.
И все же, кажется, именно после той весенней проверки, каждый день после занятий он видел белый силуэт под софорой у школы. В толпе людей он безошибочно находил его одного. И оттого, что он видел его, казалось, ног не хватит, чтобы добежать до него быстрее.
Гуань Хэ никогда не брал его за руку — он вообще не любил прикасаться к другим. Но одна мысль о том, что есть человек, который ждет его в сумерках, наполняла сердце безграничным теплом.
Конечно, Ли Сюаньтан не знал, что именно произошло в тот день на весеннем экзамене.
На самом деле Гуань Хэ тогда не придал значения мимолетным словам Ли Сюаньтана, лишь вечером, увидев, как соседи собираются у школы, он запоздало вспомнил сказанное ребенком.
Весенние экзамены проходили во внутреннем дворе: посреди двора поставили длинный стол, и ученики, окружив его, отвечали на вопросы учителя.
Во дворе школы росли несколько старых камфорных деревьев, их листва была свежей, чистой и изумрудной, словно промытой дождем. В ярком теплом свете мальчишки в простых халатах раскачивались из стороны в сторону, декламируя тексты, старый учитель постукивал по столу, изредка давая наставления, где-то щебетали птицы, слышался радостный смех. Школу окружал низкий деревянный забор — на каменную стену денег не хватило, поэтому по забору пустили побеги дикой розы. Родители учеников собрались снаружи, издалека наблюдая за своими детьми.
Когда Гуань Хэ вошел в толпу наблюдающих, он как раз увидел, как Ли Сюаньтан спокойно и уверенно дискутирует с учителем, цитируя классику, отвечая со знанием дела и чувством меры. Учитель, пораженный его не по годам развитыми знаниями, не скупился на похвалы.
Родители вокруг, перешептываясь, указывали на сообразительного ребенка и спрашивали друг друга, из чьей он семьи.
Гуань Хэ в толпе слегка кивнул, в уголках его глаз и губ затаилось неопределенное выражение.
— Мой.
Глава 11. Кислота
Зелень пробилась сквозь почки, мир обновился, и после затяжных дождей в начале лета наступила настоящая жара.
Ли Сюаньтан немного подрос, а его прежде желтоватое худое лицо приобрело здоровый оттенок. Тот робкий ребенок со временем стал куда более открытым: когда он улыбался, его глаза приподнимались, становясь удивительно ясными и привлекательными.
В тот день после школы мальчик нес в руках два тяжелых персика. Маленькая А-Чан шла следом, щебеча без умолку, но он не слышал ни слова. Наконец, почти дойдя до дома, он обернулся к ней: Что делать, если брату не понравится?
А-Чан склонила голову, глаза ее сияли: Раз ты сам их сорвал, как они могут ему не понравиться? Я вот принесла персики дедушке, он был так счастлив!
Услышав это, Ли Сюаньтан будто набрался уверенности. Он кивнул, вынул из-за пазухи леденец и протянул девочке, благодаря за то, что отвела его в персиковый сад. А-Чан покраснела и радостно приняла гостинец.
Ли Сюаньтан проводил ее взглядом и толкнул входную дверь. Едва войдя, он увидел Гуань Хэ, стоявшего под старым деревом во дворе. Тот разворачивал крошечное письмо и был погружен в чтение, а на ветке над ним сидела черная ворона, с мрачным видом склонив голову и уставившись на вошедшего.
Мальчик замер.
Гуань Хэ, словно почувствовав что-то, повернул голову. Ли Сюаньтан увидел взгляд, который был ему абсолютно чужд. Не успевшее угаснуть убийственное намерение пронзило его тело, словно ледяной ветер Сичжоу, в одно мгновение сковав его холодом.
Даже в летний зной его внезапно прошиб холодный пот.
Гуань Хэ беззвучно спрятал письмо в рукав и щелкнул пальцами по ветке. Ворона взмахнула крыльями и взмыла в небо. Голос Гуань Хэ был лишен тепла, в нем не чувствовалось ни гнева, ни радости: Сегодня рано вернулся?
Ли Сюаньтан долго молчал, прежде чем тихо ответить: Учитель еще вчера закрыл школу на каникулы, сегодня мы с А-Чан ходили за персиками. Он осторожно добавил: Я утром говорил тебе об этом...
Гуань Хэ слегка замялся: он не запомнил таких мелочей. Взглянув на грязные штанины Ли Сюаньтана, он недовольно произнес: В следующий раз, когда пойдешь гулять, не пачкайся так сильно. И еще: хоть занятия и закончились, уроки нужно повторять. Сказав это, он развернулся, собираясь выйти со двора.
Ли Сюаньтан, увидев, что тот уходит, в смятении выпалил: Брат! Гуань Хэ сделал еще два шага, словно не осознав, что окликнули его, но затем остановился и обернулся.
Ли Сюаньтан вдруг почувствовал, что руки и ноги онемели. Слова, готовые сорваться с языка, застряли в горле. Спустя долгое время он прошептал: Дедушка А-Чан дал нам два персика, ты хочешь поесть? Поспешно добавив: Я не съем столько... я оставлю их тебе.
Гуань Хэ перевел взгляд вниз и только тогда заметил два пушистых и грязных персика в его руках. Он сухо ответил: Не нужно мне ничего оставлять.
Ли Сюаньтан промолчал, глядя, как Гуань Хэ выходит за ворота. Он стоял, оцепенело прижимая к себе большие персики, вспоминая, как боролся с другими детьми в саду за право собрать самые крупные плоды. Чтобы достать эти два, он даже залез на старое, полное насекомых дерево, радостно гордясь ими как великим сокровищем... но всё оказалось зря.
От духоты стало невыносимо. Он вытер пот со лба, но вместо того, чтобы освежиться самому, принялся старательно мыть персики, пока они не стали идеально чистыми.
Гуань Хэ ушел и вернулся только глубокой ночью.
Он тихо толкнул дверь. Его лицо выражало крайнюю усталость. Сменив обувь, он вошел в свою комнату и сразу увидел белый комочек, уснувший прямо за столом. Не став сразу вытирать пот, он подошел к столу.
Приблизившись, он увидел два аккуратно нарезанных персика. Видно было, что мальчик старался выложить их в форме цветка, но, не имея навыка, лишь превратил в месиво.
В руке у ребенка был маленький веер, он уснул, положив голову на руки.
Гуань Хэ немного подумал и понял, что мальчик, должно быть, прождал его весь день, обмахивая фрукты веером, чтобы летние мухи не испортили их вкус.
Он наклонился и присел, потянувшись, чтобы забрать у ребенка веер, но заметил под его рукой толстую тетрадь. Слегка потянув, он вытащил её. Открыв, увидел собранные за полгода работы — на каждой странице стояла похвала учителя. Мальчик бережно хранил все свои успехи, и сейчас, собрав их вместе, прижал к себе в ожидании... вероятно, в надежде получить от него хоть слово одобрения.
http://bllate.org/book/33577/4127404
Готово:
