Сквозь занавеску смутно виднелась коричневатая лошадиная спина, затянутая поводьями, с тускло блестевшим железным круглым кольцом. В глаза бросилась пара черных длинных сапог, все еще испачканных грязью. Чуть выше виднелся уголок одеяния — парчовый халат с узором из соснового сока в круглых медальонах.
Ли Сюаньтан как раз погрузился в созерцание, когда черная тень мелькнула перед его глазами, и занавеска в тот же миг оказалась прижата ножнами меча. Золотые бубенцы на окне повозки зазвенели, раскатисто эхом разносясь вокруг.
Он испуганно судорожно втянул в себя воздух и едва успел отдернуть руку.
Повозка ехала все дальше. Чэнь Сяо отвел ножны назад, бегло мазнул взглядом по удаляющейся фигуре, опустил глаза и коротко усмехнулся. Мерный стук конских копыт эхом разносился по дворцовой дороге.
Чжоу Ли опустил брови и боковым зрение покосился назад:
— Разве господину не кажется это подозрительным?
Чэнь Сяо натянул поводья, разворачивая коня в другую сторону:
— Теперь роду Ли приходится тяжко, неудивительно, что Ли Цзы пошел на столь отчаянный шаг. Стоит ему ступить во дворец, как их маленького господина, боюсь, ждет дурной конец. Зачем гадать о судьбе того, кому недолго осталось жить?
Чжоу Ли некоторое время молчал, а затем произвел:
— Значит, господин не намерен этому препятствовать?
Чэнь Сяо небрежно поигрывал поводьями, словно не придавая этому особого значения:
— Ли Цзы с нами никак не связан, мне незачем лезть к нему, да и лень связываться.
В это же время сердце Ли Сюаньтана все еще билось как безумное. Снаружи безлюдная тишина постепенно сменилась шумной толпой. Ли Цзы остановил повозку, медленно подошел к ней и тихо произвел:
— С тем, кто говорил с твоим отцом, впредь будь предельно осторожен. Когда войдешь в золотые покои Восточного дворца, обрати особое внимание на некоего Лю Чэншаня. Запомнил ли ты все?
Ли Сюаньтан хрипло выдавил:
— Кто он?
Ли Цзы на мгновение задумался, а затем ответил:
— Это новоиспеченный глава Министерства наказаний, человек первого министра Сюй. Если память мне не изменяет, нынче ему девятнадцать. Этот юноша непрост, он определенно не из тех, кто останется на мелководье.
Ли Сюаньтан немного помолчал. На самом деле он хотел спросить его имя и фамилию, а вовсе не чин по табелю о рангах. Ли Цзы не стал вдаваться в подробности, а он не стал докучать расспросами и лишь опустил глаза:
— Запомнил.
Эта дворцовая дорога была прямым путем к Воротам Сюньцюэ, а на повороте имелась маленькая калитка — обычно через нее входили и выходили слуги, отправлявшиеся за покупками. Калитка вела на Западный рынок Лиань, людной и оживленной.
Согласно заранее составленному плану, повозки двух партий — внутренней и внешней — должны были встретиться на шумном рынке. Наследный принц прятался в повозке закупщиков, и по прибытии на место парочка двоюродных братьев незаметно поменялась бы местами.
Императрица с детских лет любила сладости, и это было почти общепризнанным в стенах дворца. Перед входом во дворец Ли Цзы то и дело захаживал на Западный рынок купить заморских лакомств и пронести их внутрь, а потому конный экипаж семьи Ли не вызвал у дозорных ни подозрений, ни досмотра.
Повозка постепенно въехала на Западный рынок. Ли Цзы велел людям купить всё необходимое, а сам встал возле экипажа с суровым лицом, чувствуя себя не лучшим образом.
Вскоре послышался шорох шелка. Ли Сюаньтан крепко сжал подол одежды. Занавеска откинулась, и внутрь проскользнула чья-то фигура.
Перед глазами на миг посветлело, затем снова стемнело, и в тесном пространстве повозки стало на человека больше.
От этого человека исходил неистребимый запах лекарств.
Пришедший скинул плащ, отвязал от шеи резной нефритовый диск, кисти которого покачивались — с первого взгляда было ясно, что вещица далеко не простая. Ли Сюаньтан остолбенел, глядя на чужие движения, и в ту минуту напрочь забыл, зачем он вообще здесь находится.
Наследный принц Юань Цзюнь бережно уложил нефритовый диск и повесил его Ли Сюаньтану на шею. Голос его был тихим, но исключительно мягким.
Он улыбнулся и произвел:
— Здравствуй, двоюродный брат.
Чужеземная крыса
Наследный принц... — Ли Сюаньтан оцепенел. Такая мягкость со стороны Наследного принца заставила его почувствовать себя польщенным и растерянным.
Юань Цзюнь слабо улыбнулся, и в его взгляде мелькнула доля лукавства:
— А-Ди, все же я больше хочу, чтобы ты звал меня просто старшим братом.
Хотя они и состояли в близком родстве, к сожалению, внешне совершенно не походили друг на друга.
Юань Цзюнь выглядел куда мягче, его брови и глаза таили улыбку, напоминая миловидную девушку. Ли Сюаньтан же, хоть и обладал мягкими чертами лица, не производил впечатления нежной девичьей красоты.
Заметив, что тот застыл, Юань Цзюнь помог ему снять верхнее халатное платье, и они поменялись одеждами. Покончив с этим, Юань Цзюнь шумно выдохнул, окинул взглядом собственное облачение, и его глаза наполнились полнейшим удовлетворением.
Твоя одежда такая теплая.
Ли Сюаньтан только теперь заметил, что доставшийся ему роскошный, шитый золотыми нитями наряд Юань Цзюня был ледяным. Он поднял глаза на Юань Цзюня: тот вовсе не казался столь хилым, как он воображал, напротив, в его глазах сияла чистая радость — казалось, этот выход из дворца доставлял ему огромное счастье.
Переодевшись, Юань Цзюнь не спешил уходить. Скользнув взглядом по рукам Ли Сюаньтана, он произвел:
— Когда доберешься туда, будь осторожен с едой, словам мамок тоже нельзя верить до конца, не позволяй слугам вокуривать благовония или заносить в комнаты цветы и травы...
Ли Сюаньтан ошеломленно слушал наставления Юань Цзюня. Тот вдруг сам умолк — вероятно, сочтя, что слишком рассудителен. Все эти слова тетушки, должно быть, уже и так ему вдолбили.
Он горько усмехнулся и уже собрался выходить из повозки, как вдруг Ли Сюаньтан окликнул его. Юань Цзюнь обернулся: Ли Сюаньтан развернул оберточную бумагу, достал маленький кусочек пирожного с ароматом цветков софоры и с трепетом протянул ему на ладони.
Юань Цзюнь замер. Он никогда не принимал чужой еды — все эти привозные гостинцы казались ему страшнее стихийных бедствий и диких зверей. Он уже хотел покачать головой, но натолкнулся на мягкий взгляд Ли Сюаньтана, покорного и смирного, словно котенок.
Он снова опустился на сиденье, взял пирожное с софорой и осторожно откусил крошечный кусочек. Крошки осыпались на руки, и Юань Цзюнь высунул язык, тщательно слизывая каждую крошку со своих ладоней.
Он улыбнулся, его лицо было слегка бледновато, неся на себе неизбывный отпечаток болезненности:
— Это испекла твоя матушка?
Откуда ты знаешь? — уголки губ Ли Сюаньтана приподнялись, в глазах плескалось яркое изумление. Неужели его двоюродный брат, Наследный принц — настоящий небожитель?
Юань Цзюнь моргнул:
— Я просто знаю. — Он опустил глаза и снова взгляделся на пирожное в руке Ли Сюаньтана. — Твоя матушка, должно быть, очень добра к тебе.
Ли Сюаньтан внезапно улыбнулся:
— Тогда впредь ты сможешь часто приходить к нам в гости, у нас дома полно пирожных с софорой.
Стоило ему произнести эти слова, как Юань Цзюнь улыбнулся, а его брови изогнулись дугой.
Я отправлюсь в Восточный дворец, а ты? Куда направишься ты? — Ли Сюаньтан поднял на него глаза.
Юань Цзюнь на миг замер, затем посмотрел в сторону выхода из повозки и тихонько произвел:
— Мне сказали, что я могу немного попутешествовать вне дворца. Я хочу побывать во многих местах, но знаю, что далеко не уйду. Впрочем, это неважно. У меня есть верный друг, он ждет меня и возьмет с собой.
Как только Ли Сюаньтан собрался расспросить его подробнее, повозка внезапно затряслась, а шум снаружи стал совершенно невыносимым.
Юань Цзюнь и Ли Сюаньтан переглянулись, и каждый увидел в глазах другого глубокий ужас. Возгласы и крики ужаса взмывали один за другим; голос Ли Цзы доносился то ближе, то дальше, смешиваясь с паникой и яростью:
— Что вы все орёте? На кого вы похожи!
Это, это чужеземная крыса! — пронзительно выкрикнул кто-то в обезумевшей толпе.
Первоначальный гам мгновенно перерос в полный хаос. Кузов повозки яростно затрясло, раздалось исступленное ржание копыт, и кони принялись безостановочно бить копытами землю.
Юань Цзюнь обеими руками ухватился за дверцу и первым выпрыгнул наружу. Когда же он обернулся назад, собираясь вытянуть Ли Сюаньтана, лошадь окончательно вышла из-под контроля.
Взбесившаяся, потерявшая рассудок кобыла помчалась прямиком в толчею рынка. Кучер, не думая об опасности, загородил корпус повозки рукой, но сквозь пелену он заметил уголок чужой одежды, схватил сидевшего внутри человека и мгновенно закутал его лицо и тело плащом.
Кучер выпрыгнул из обезумевшей повозки и впихнул крошечную фигурку в другую карету.
Ехавший в готовности кучер в черном, едва те оказались внутри, хлестнул кнутом коней, и экипаж стрелой помчался к загородным окраинам.
Ли Цзы выхватил меч, подпрыгнул и ухватился за волочившиеся по земле повозки поводья. Обезумевшая кобыла протащила его по мостовой несколько чжанов, пока он дрожащими руками не перерубил клинком ремни. Лошадь отделилась от кузова, и подбежавшие стражники гарнизона наконец удержали повозку на месте.
Посреди переполошенного, вверх дном перевернутого рынка Ли Цзы кроваво-красными глазами уставился на снующих повсюду чужеземных крыс. В этом хаосе он заметил удаляющуюся черную повозку и слегка перевел дыхание.
Пока Наследный принц в безопасности, всё еще не так плохо.
Отдавая приказания людям наводить порядок после погрома и переступая через тушки мертвых крыс, он хмурился все сильнее. Когда же он, кое-как совладав с чувствами, подошел к брошенной повозке с перерубленными поводьями, то и вовсе окаменел.
Внутри оказалось абсолютно пусто — ребенка в повозке не было.
Сердце Ли Цзы пронзила острая боль. Он еле удержался, чтобы не рухнуть, ухватившись за дверцу, и подоспевшие подчиненные бросились его поддерживать. Не успел он вымолвить и слова, как со стороны императорского города донеслись яростные крики: военачальник городской стражи прибыл с войсками.
Он стиснул зубы, подавляя голос. Глаза его почти налились кровью, и с великим трудом он выронил шесть слов:
— Все остается по-прежнему.
Во двор.
В то же самое время Ли Сюаньтан в повозке не смел даже вздохнуть полной грудью. Набросив плащ Юань Цзюня, он был закутан с ног до головы так, что виднелись лишь глаза. Всё произошло слишком внезапно: принц выпрыгнул так стремительно, что он банально не успел сообразить. А то, что кучер попросту закинул его в другую повозку по сходству одежд, и вовсе не укладывалось ни в какие рамки.
Везшая его повозка постепенно сбавила ход, и кучер в черном подал голос снаружи:
— Ваше Высочество, вы в порядке?
Сердце Ли Сюаньтана ухнуло вниз.
Эти чужеземные крысы появились слишком некстати, подобные штучки из Нань Юэ просто так посреди оживленного рынка не заводятся. Поездка эта, судя по всему, уже раскрыта. На стороне господина первого министра Ли должны сперва стабилизировать обстановку, и как только они минуют тот отрезок пути, маленький Его Высочество сможет передохнуть.
Ли Сюаньтан помрачнел. Неужели... его приняли за Наследного принца Юань Цзюня? Он упорно хранил молчание, из-за чего кучер снаружи тоже занекпокоился. Натянув поводья, он скрипуче остановил повозку.
Ваше Высочество... вам нездоровится? — кучер настороженно вытащил меч из ножен, но прежде чем он успел распахнуть занавеску, изнутри донесся кашель.
Сдавленный, изо всех сил сдерживаемый кашель.
Кучер тяжело вздохнул, и в его взгляде читалась сплошная жалость:
— Изначально не следовало позволять дядюшке отправлять императрицу во дворец, иначе с чего бы маленькому Его Высочеству претерпевать такие муки...
Дядюшка, о коем упоминал этот кучер, приходился отцом Ли Цзы, то есть прежним князем-гугоном. А сам этот кучер являлся не кем иным, как сородичем рода Ли по боковой линии, перебивавшимся при дворе мелкой чиновничьей должностью восьмого ранга — Ли Синчэнем.
Ради спасения клана Ли, Ли Синчэнь, обладая талантами, прозябал на низких чинах, выступая тайным агентом семьи Ли. И теперь, ради осуществления этого плана с подменой принца, в дело пустили даже такую фигуру, как Ли Синчэнь.
http://bllate.org/book/33577/4127396
Готово:
