Шэнь Фуи почувствовала, как смягчилось ее сердце. Она была тяжело ранена и потеряла сознание, и если бы не спасение этой девушки, когда ее преследовали подручные Банды Зеленого Дракона, ей наверняка не удалось бы сохранить жизнь. Кто бы мог подумать, что она обязана ей своим спасением? Как же теперь отправить ее властям?
При этой мысли Шэнь Фуи засомневалась. И все же — куда та везет ее теперь, когда спасла?
Эта девушка заставила Фан Чанцина, человека столь жестокого и безжалостного, отказаться от расправы над ними, пригрозив покончить с собой. Очевидно, ее происхождение было поистине выдающимся, и Шэнь Фуи никак не ожидала, что даже сам грозный глава секты Банды Зеленого Дракона должен был перед кем-то отчитываться.
Фан Чанцин назвал ее имя — ее и вправду звали Ши Ци. В этом он не солгал, однако в боевых искусствах прежде не доводилось слышать о таком человеке. И какие же тайны скрывались в железной пластине из ее свертка? Почему она столь безупречно владела секретными техниками различных школ и секты?
Пока она предавалась раздумьям, звуки праздничной музыки за паланкином смолкли. Снаружи стало светло, одна из женщин откинула полог и заглянула внутрь. На вид ей было около тридцати, к щеке была искусно прилеплена искусственная родинка — вылитая сваха. Услышав ее угодливый голос, Шэнь Фуи поняла, к чему та клонит:
— Госпожа атаманша, лакомства, что вы изволили заказать, куплены.
Шэнь Фуи бросила косой взгляд в сторону и увидела, что девушка по имени Ши Ци внезапно очнулась. Та потерла глаза, прикрыла ладонью зевок и кивнула:
— Заноси.
Сваха заискивающе улыбнулась:
— Госпожа атаманша, смилуйся, отпусти сначала нашу барышню…
Ши Ци зыркнула на сваху и, сдерживая улыбку, произнесла:
— Чего рассупонилась? Рассердишь госпожу атаманшу — вмиг уши твоей барышне срежу ножом. Доставите меня в Город Линьань, тогда сама отпущу. Живо шагайте, не смейте тревожить сладкий сон госпожи атаманши!
Сваха торопливо приняла снаружи несколько коробок с угощениями, поставила их внутрь паланкина и, не смея больше вымолвить ни слова, опустила полог.
Шэнь Фуи увидела, как Ши Ци порылась в коробках, а затем повернулась к ней. Их взгляды встретились, и в глазах девушки тотчас заплямовали веселые искорки. Она придвинулась ближе и прошептала:
— Сестрица, ты наконец проснулась.
Лицо Шэнь Фуи залилось краской, и она тихо промолвила:
— Должна поблагодарить тебя.
Ши Ци хмыкнула и отозвалась:
— Сестрица, не спеши с благодарностью, лишь бы ты не ругала меня потом.
Шэнь Фуи фыркнула:
— Ты спасла мне жизнь, с какой стати мне тебя ругать?
Ши Ци с улыбкой пояснила:
— Сестрица не бранит — и то слава. Ты была тяжело ранена и без чувств, младшая сестрица всю ночь тащила тебя на спине в лечебницу перевязать раны, а после мы поспешно бежали из Шаосина.
Тут на ее лице мелькнуло детское выражение гордости, и она продолжила:
— Я уж было думала, как бы доставить сестрицу в Линьань, да как назло навстречу свадебный кортеж тянется. Ну, младшая сестрица и переоделась разбойницей с большака, ворвалась в процессию, скрутила невесту да запихала под кровать, а сама укрылась с сестрицей в свадебном паланкине, приказав им нести нас в Линьань.
Шэнь Фуи сдвинула изящные брови и, понизив голос, гневно произнесла:
— Подобные выходки ничем не отличаются от поступков заправских разбойников! Немедленно освободи невесту и свадебный кортеж!
Ши Ци опешила. Улыбка сошла с ее лица, и она виновато пробормотала:
— Я… я видела, что раны сестрицы нешуточные, да и боялась, как бы люди из Банды Зеленого Дракона не нагнали нас снова. Нам нужно было спешить в Линьань, и при этом нельзя было позволить сестрице трястись в дороге… Вот я и… и придумала такой способ.
Шэнь Фуи замерла, не зная, что и ответить. Глядя на то, как Ши Ци опустила голову и лишилась всякой напускной гордости, став похожей на провинившегося ребенка, она невольно смягчилась. Выдержав паузу, она спросила:
— А никого не покалечила?
Ши Ци подняла взгляд и меланхолично протянула:
— Раз уж здесь находится сама госпожа чиновница, как посмел бы этот ничтожный человек калечить людей? Этот ничтожный человек отлично знает, что госпожа чиновница всецело радеет о народе, и разумеется, не станет притеснять простых людей. Все это — лишь своеволие моей ничтожной персоны. Но что поделать, коли госпожа чиновница лежала без памяти и с тяжелыми ранами, не в силах сопротивляться, и была вынуждена подчиниться принуждению этого ничтожного человека?
Ее улыбка становилась все шире, и под конец, лукаво изогнув брови, она добавила:
— Небеса тому свидетель, ежели сей поступок запятнает карму, пусть кара падет лишь на голову этого ничтожного человека, только не смейте гневаться на великого и милосердного бодхисаттву — госпожу чиновницу!
Слушая этот вздор про «госпожу чиновницу» и «ничтожного человека», Шэнь Фуи одновременно сердилась и забавлялась. Фыркнув, она уже собиралась высказать ей всё, как вдруг Ши Ци стремительно подалась вперед. Их носы оказались разделены лишь малейшим расстоянием, и они уже чувствовали дыхание друг друга.
Взгляд девушки заманчиво скользнул по ее лицу, а уголки губ искривила лукавая улыбка. Прильнув к самому ее уху, Ши Ци тихо прошептала:
— Сестрица, отдыхай и набирайся сил, младшая сестрица не причинит простому люду ни малейшего вреда. А вот если сестрица станет упрямиться, пусть не взыщет за невежливость.
От этих слов и мягкого шепота у Шэнь Фуи затрепетало сердце, но, услышав угрозу, она помрачнела. Охваченная досадой, она уже хотела отчитать нахалку, как вдруг ощутила на щеке легкое прикосновение чужих губ — Ши Ци ее поцеловала.
Шэнь Фуи никак не ожидала подобной «невежливости». На мгновение она растерялась, вспыхнув от стыда и смятения так, что все лицо ее заалело. Она совершенно не знала, как поступить и стоит ли сердиться. Повернув голову, она заметила, что на белых щеках Ши Ци тоже проступили два едва заметных румянца. Та бросила на нее полуулыбку-полувзгляд и снова опустила голову.
Видя этот милый и кокетливый вид, Шэнь Фуи почувствовала, как весь гнев моментально испарился. Она уже собиралась произнести упрек, но пока медлила, Ши Ци вдруг замерла. Румянец на ее лице вмиг исчез, глаза покраснели, и она, вновь придвинувшись ближе, рукавом смахнула след от поцелуя со щеки Шэнь Фуи.
Она торопливо протянула руку к принесенным свахой лакомствам и, выдавив улыбку, произнесла:
— Сестрица, должно быть, проголодалась? Я велела купить лучшие сладости в Шаосине, отведай-ка скорее.
Заметив, как мгновенно переменилось выражение лица Ши Ци — теперь ее улыбка казалась до боли горькой, а в глазах все еще блестели слезы, — Шэнь Фуи припомнила, сколько раз за эту дорогу та являла свое истинное лицо. Пусть она и не знала тайного происхождения этой очаровательной девушки, но отчетливо видела: за маской лукавства скрывалась безграничная хрупкость и горечь.
Сердце Шэнь Фуи наполнилось жгучей жалостью. Собравшись с духом, она тихо произнесла:
— Разве ты не поможешь мне сесть? Как я отведаю угощение? Неужели великая госпожа атаманша изволит кормить меня с рук?
Девушка резко обернулась, ее глаза блеснули, а вся горечь разом слетела с лица. Вскочив на ноги, она бережно поддержала Шэнь Фуи, помогая той принять сидячее положение, взяла пирожное и поднесла к ее губам. С улыбкой она промолвила:
— Раз уж у сестрицы появилось такое настроение, то и госпожа атаманша может проявить снисхождение.
Увидев, что ей удалось разогнать тучи на лице спутницы и вернуть ей улыбку, Шэнь Фуи тоже вздохнула с облегчением. Однако, когда та поднесла изысканное лакомство прямо к ее губам, она смущенно покраснела, отвернулась и сказала:
— Сначала выпусти девушку из-под кровати. Она ведь даже боевыми искусствами не владеет, зачем ты связала ее?
Ши Ци рассмеялась:
— Хорошо-хорошо, как бодхисаттва прикажет.
Услышав, что ее снова называют бодхисаттвой, Шэнь Фуи мысленно вернулась к событиям последних дней: от Острова Путошань до Моста Бацзы в Шаосине, где они неоднократно балансировали на волосок от смерти. Разве смогла бы она выжить, не будь рядом Ши Ци?
Подумав о том, что столь безрассудный захват свадебного кортежа был совершен исключительно ради нее, Шэнь Фуи исполнилась еще большей благодарности.
Она увидела, как Ши Ци бросила лакомство, хлопнула в ладоши и, наклонившись, вытащила из-под кровати девушку в подвенечном наряде. Развязав путы на ее руках и ногах и вынув изо рта кляп, Ши Ци с улыбкой отвесила поклон:
— Прошу прощения за неудобства, тысяча извинений, не гневайся на нас, невеста.
Шэнь Фуи посмотрела на девушку. Та была ровесницей Ши Ци, но с круглолицым, простым и застенчивым выражением лица. В ее глазах еще плетился страх, и она, испуганно бормоча что-то, не смела произнести ни слова.
Шэнь Фуи мягко заговорила:
— Не бойся, сестрица. Я — стражница из Линьаньфу, спасалась от преследования врагов и получила ранение. Это моя младшая сестрица проявила озорство и притащила меня в этот паланкин. Мы не хотели оскорблять тебя и портить твой счастливый час, прости нас ради бога. Когда мы вернемся в Линьань, я возьму деньги из дома и компенсирую тебе все убытки.
Невеста испуганно поклонилась Ши Ци, и в ее голосе уже слышались слезы:
— Медяки и серебро рабыне не нужны, молю госпожу атаманшу пощадить рабыню!
Она произнесла это на шаосинском наречии. Шэнь Фуи с детства росла в Линьань, а потому кое-как разобрала слова, в то время как Ши Ци лишь озадаченно почесала затылок и лишь спустя пару мгновений кое-как уловила смысл.
Заметив, что та бросила на нее крадчивый взгляд, Ши Ци выхватила у нее из свертка золотую шпильку и сунула в руки перепуганной девушке, улыбаясь:
— Не бойся, родная, как только прибудем в Линьань, сразу отпустим тебя домой, идет?
Невеста обрадовалась и закивала:
— Благодарю госпожу атаманшу, благодарю госпожу атаманшу!
Ши Ци хихикнула, указала на Шэнь Фуи и сказала:
— Не благодари госпожу атаманшу, благодари вон ту барышню-бодхисаттву.
Увидев, что невеста снова разворачивается, чтобы поклониться ей, Шэнь Фуи не выдержала и тихо рассмеялась, повторяя:
— Не усердствуй понапрашку, сестрица, просто успокойся.
Раз уж Ши Ци отпустила невесту и одарила ее золотой шпильдой, Шэнь Фуи, вспомнив все пережитое рука об руку за эти дни, больше не могла упрекать ее за захват свадебного кортежа.
Днем этот паланкин шел своим путем, а ночью останавливался на ночлег. Под аккомпанемент свадебной музыки они двигались из Шаосина в Линьань. Все трое были примерно одного возраста, по пути они угощали невесту сладостями и непринужденно болтали, что делало дорогу вполне приятной.
Сваха снаружи, увидев, что госпожа атаманша отпустила невесту, и вовсе расцвела от радости. В каждом селении она закупала еду и необходимые вещи, передавая их внутрь паланкина.
Форменная одежда Шэнь Фуи давно пропиталась кровью, поэтому она переоделась в длинное платье светлых тонов. Заметив, что Ши Ци задумчиво уставилась на нее, собираясь что-то сказать, но в нерешительности замолчала и отвела взгляд, Шэнь Фуи перевела дух.
После того поцелуя Ши Ци то и дело впадала в меланхолию и жалость к себе, но теперь, когда в паланкине находилась невеста, подобных нежностей между ними больше не возникало. Шэнь Фуи испытала тайное облегчение, но в то же время на сердце ее легла легкая, щемящая пустота.
Свадебные носильщики переночевали в Сяошане и на следующий день снова пустились в путь. Едва минуло полдень, как впереди показались стены Города Линьань.
Всю дорогу они прятались в паланкине, избегая водных переправ, и в конце концов благополучно миновали путь. Следов Банды Зеленого Дракона не наблюдалось: очевидно, после смерти Фан Чанцина банда осталась без предводителя, и фракции внутри нее начали борьбу за власть. Заправлявшая в Шаосине больше десяти лет Банда Зеленого Дракона рассеялась как дым.
Благодаря своевременной помощи Ши Ци, доставившей ее к лекарям сразу после ранения, и дневному отдыху в паланкине под неусыпной заботой девушки, раны Шэнь Фуи заживали на удивление быстро. Сосредоточившись на внутренней энергии, она с радостью обнаружила, что потерянная из-за кровопотери ци полностью восстановилась.
В этот момент Ши Ци высунула голову из-за занавески и спросила:
— Матушка-сваха, почему при приближении к городу музыка и барабаны вдруг смолкли?
Снаружи раздался торопливый голос свахи:
— Госпожа атаманша, ради всего святого, не говорите об этом громко! Люди сказывают, что Первый министр Хань из Линьань поднял войска на войну с чжурчжэнями. В последнее время он наводит строжайший порядок в армии и выискивает шпионов, так что обычным музыкантам вход в город заказан. Осторожнее бы вам, госпожа атаманша.
Шэнь Фуи выглянула из-за красной занавески. Городские стены Линьаня были уже совсем близко: если врываться туда всей свадебной процессией, это лишь привлечет лишнее внимание. К тому же, раз они уже добрались до Линьаня, даже если бы Фан Чанцин воскрес из мертвых, он вряд ли осмелился бы преследовать их дальше.
http://bllate.org/book/33553/4124125
Готово:
