Та самая красная отметка, что едва скрывалась за воротником, предстала перед глазами во всей красе: она слегка алела, но была совсем небольшой. Казалось, её долго и тщательно растирали, либо же страстно целовали губы.
Бо Иньцин сидел неподвижно, лишь лицо его оставалось ледяным. Допив глоток рыбного супа, Юй Вэйнянь изогнул брови в улыбке:
— Бо Иньцин, с восемнадцатилетием.
Бо Иньцин замер.
Он уже собирался отдернуть руку, но Юй Вэйнянь внезапно дёрнул его за запястье. От резкого движения обеденный стол со стуком качнулся, посуда загремела, и брызги супа выплеснулись на скатерть.
Юй Вэйнянь прижался лицом к его ладони.
Кожа на ладони Бо Иньцина была прохладной, но когда Юй Вэйнянь прильнул к ней щекой, от этого прикосновения вдруг повеяло жгучим жаром. Лицо парня потемнело, и он ледяным тоном предупредил:
— Юй Вэйнянь!
Юй Вэйнянь пропустил это мимо ушей.
Бо Иньцину пришлось встать: одной рукой он придерживал Юй Вэйняня за плечо, а другой попытался высвободить руку. На беду, именно это движение позволило Юй Вэйняню ещё удобнее устроиться щекой на его ладони.
Прижатая к широкой ладони щека порозовела. Растеряв весь свой привычный развязный вид, нынешний Юй Вэйнянь с опущенными густыми ресницами выглядел таким красивым и хрупким, словно фарфоровая кукла. На удивление, в этот момент он казался даже послушным.
Бо Иньцин на мгновение остолбенел, но тут же пришёл в себя. Снизу вверх он ухватил Юй Вэйняня за подбородок и разглядел, что шею того покрывают крупные красные пятна, которые распространялись с пугающей быстротой.
— У тебя аллергия на морепродукты?
Пять пальцев, сжимавших щеку, невольно усилили хватку, и Бо Иньцин увидел, как на лице Юй Вэйняня остался красный след от его пальцев. Видимо, сжав слишком сильно, он вызвал у Юй Вэйняня недовольное мычание.
Вот почему. Вот почему Юй Вэйнянь почти не притрагивался к еде, а лишь наблюдал за ним. Он-то думал, что тот затеял какую-то игру, а оказалось, что бо́льшая часть заказанных блюд состояла из морепродуктов, к которым Юй Вэйнянь из-за своей аллергии, разумеется, не мог и прикоснуться.
— Если у тебя аллергия, почему не сказал?
— Я хотел поздравить тебя с днем рождения лично, ведь ты с таким трудом согласился пообедать со мной… — Юй Вэйнянь, казалось, уже немного плыл, но всё равно бессвязно и искренне отвечал. — Я не хотел портить тебе настроение.
Из-за того, что лицо по-прежнему оставалось в тисках, Юй Вэйнянь говорил невнятно. Воздушный поток от его слов смешивался с дыханием и оседал на пальцах Бо Иньцина — тёплое, влажное дыхание щекотало кончики пальцев.
Так Юй Вэйнянь позвал его специально для того, чтобы лично поздравить с днем рождения?
Бо Иньцин ничего не ответил и, когда Юй Вэйнянь попытался повернуть голову, снова силой выпрямил его лицо. Из-за природной разницы в росте Юй Вэйняню приходилось задирать подбородок, чтобы смотреть прямо в глаза Бо Иньцину.
Аллергия вызывала у него одышку, слезные железы непроизвольно выделяли влагу, затуманивая взор. Он не мог разглядеть выражение лица Бо Иньцина, но легко догадывался, что сейчас тот наверняка злится.
— Ничего страшного, у тебя есть лекарство от аллергии…
Разыгрывая этот спектакль с жалостью к себе, Юй Вэйнянь, конечно же, всё продумывал наперёд. Во-первых, его аллергическая реакция не была тяжелой — лишь жар в теле да покраснение кожи, будто перепил крепкого вина.
Просто выглядело пугающе.
Даже без лекарства краснота и жар спали бы сами собой спустя какое-то время. К тому же он знал, что у Бо Иньцина есть привычка носить с собой средство от аллергии.
Все проявления дискомфорта, головокружения и помутнения рассудка, которые Юй Вэйнянь демонстрировал сейчас, на самом деле были фальшивкой. Пользуясь аллергией, он сознательно посылал слабые, жалостливые сигналы, требующие защиты.
Обессиленно прислонившись к Бо Иньцину, он другой рукой привычно шарил по карманам последнего.
— …Просто выпью лекарство, и всё пройдет, — находил он оправдание своим действиям.
Через тонкую подкладку кармана тёплые, нежные кончики пальцев ощущались так, будто касались самой внутренней стороны бедра.
Заметив, что мышцы Бо Иньцина напряглись и он выглядит растерянным, Юй Вэйнянь едва заметно повёл бровью и, осмелев, сунул руку глубже. Его пальцы только коснулись твёрдой пластиковой пластинки с таблетками, как запястье тут же перехватили.
Юй Вэйняня буквально силой оттащили в сторону, заставив сесть на край обеденного стола. Свесив ноги в пустоту, он вцепился в полы одежды Бо Иньцина.
Из-за аллергии его тело покрывал яркий, сочный румянец, дыхание было сбивчивым, а уголки глаз — влажными и красными; сквозь пелену слёз он смотрел на Бо Иньцина.
Роскошная люстра отбрасывала глубокие тени на лицо Бо Иньцина.
Его тёмные, тяжёлые глаза источали ледяной холод, напоминая безжалостного хищника.
— Что ты делаешь?
Юй Вэйнянь попытался пошевелить запястьем, но обнаружил, что хватка Бо Иньцина не оставляет ему ни шанса на движение. Лишь в этот момент он осознал, насколько колоссальна между ними не только разница в росте, но и в физической силе.
Внутри у него всё ёкнуло, однако он продолжал исправно играть роль больного с затуманенным сознанием:
— Я ищу лекарство от аллергии… Помню, ты всегда носишь его с собой.
Юй Вэйнянь попробовал вырваться снова, но его тут же схватили за затылок. Хрупкую шею легко сковала широкая ладонь. При этом та самая пикантная красная метка на задней стороне шеи оказалась как раз под указательным пальцем Бо Иньцина.
То ли из-за аллергии, то ли почудилось, но ладонь Бо Иньцина казалась обжигающе горячей, а взгляд, которым он осыпал парня, нёс в себе точно такой же жар.
— Юй Вэйнянь, — на лице Бо Иньцина не осталось и следа эмоций. — Это не лекарство от аллергии.
Не лекарство от аллергии? Юй Вэйнянь на автомате переспросил:
— А что это?
Бо Иньцин пристально смотрел на него, не давая ответа. В его опущенных глазах залегла густая тьма, которая, казалось, осязаемо облизывала тело парня.
Странная тишина почему-то заставляла сердце тревожно биться. Вдруг Бо Иньцин слегка повёл уголкам рта, но это была вовсе не улыбка. От этого малейшего изменения мимики у Юй Вэйняня по коже побежали мурашки — инстинктивно он почувствовал угрозу: игра зашла слишком далеко.
Глава 10. По-настоящему нравится
В конце концов Бо Иньцин так и не ответил на этот вопрос. Он сходил в ближайшую аптеку за лекарством от аллергии и проследил, чтобы Юй Вэйнянь проглотил его.
Подоспело вызванное им такси, и он вновь предупредил Юй Вэйняня:
— Не занимайся больше бессмысленными глупостями.
— Я не хочу иметь с тобой ничего общего.
Красные следы на коже постепенно бледнели, но в уголках глаз Юй Вэйняня всё ещё блестела влага. С невероятно обиженным видом он уставился на Бо Иньцина:
— Я тебе настолько неприятен?
Бо Иньцин ничего не ответил и уверенно зашагал к выходу. Проходя мимо Юй Вэйняня, он уловил слабый шлейф парфюма — с древесными нотами.
Запах не принадлежал Юй Вэйняню, скорее, казалось, что тот принёс его откуда-то со стороны.
Мелодичные звуки музыки продолжали литься под сводами зала. Рассеянно глядя на стоявшую напротив подарочную коробочку с парными кольцами, Юй Вэйнянь внезапно усмехнулся.
Бо Иньцин, кажется… не так уж сильно противился его обществу, как представлялось.
-
В больничном коридоре маленький мальчик в больничной пижаме бежал с игрушкой в руках, а позади него в отчаянии мчался родитель, никак не успевавший за резвым ребёнком.
Крошечная фигурка внезапно замерла, наткнувшись на что-то преградившее путь. Игрушка со звоном упала на пол, и мальчик, тупо задрав голову, уставился на бесстрастное, холодное лицо.
— Простите ради бога, ребёнок такой непослушный, вы в порядке? — интеллигентный мужчина присел на корточки, подхватывая малыша на руки, в то время как женщина в строгом деловом костюме принялась извиняться перед Бо Иньцином. — Сегодня у нашего ребёнка день рождения, он так обрадовался, что немного разбушевался, я обязательно хорошенько отчитаю его по возвращении. Дундун, врезаться в человека — это некрасиво, ну-ка быстро извинись перед старшим братом!
Бо Иньцин перевёл взгляд на испуганного малыша на руках у мужчины. Заметив его ледяное выражение лица, Дундун явно затрепетал, но всё же пробормотал:
— Простите, большой братец.
Разумеется, Бо Иньцин не собирался сводить счёты с ребёнком. Держа в руке пакет с фруктами, он шёл по направлению к нужной палате, как вдруг шаги его сами собой замедлились.
На безупречно чистом, холодном полу из белого мрамора вырисовывалась счастливая картина: счастливая семейка из трёх человек. Получив наставление от родителей и послушно кивнув, мальчик радостно взметнул вверх зажатого в кулачке робота:
— Мама, папа, я вас люблю! Я самый счастливый ребёнок на свете!
Бо Иньцин молча наблюдал за этой сценой, пока медсестра не окликнула его, заставив толкнуть дверь палаты.
Пожилой мужчина, лежавший на больничной койке, обрадовался его появлению:
— Иньцин, разве у тебя не военная выучка? Откуда столько свободного времени навестить меня?
Бо Иньцин мягким движением остановил деда, пытавшегося приподняться:
— Взял небольшой отпуск. Медсестра сказала, что в последнее время у тебя часто бывает тяжесть в груди…
— Мало ли что эта медсестра болтает, просто я слишком много спал, вот и маюсь от безделья, — Бо Чжэньда волновало совсем другое. — Нравится ли тебе в университете? Завёл новых друзей? Скоро твой день рождения, ты гулял куда-нибудь с новыми приятелями?
Первым, о ком подумал Бо Иньцин, неожиданно оказался Юй Вэйнянь.
Испытывая смешанные чувства и глядя на полное надежды лицо старика, он через силу выдавил:
— Да.
— Тебе нужно побольше общаться с людьми, а не ходить вечно с каменным лицом, — вздохнул Бо Чжэньда. — А твои родители? Почему они не приехали вместе с тобой?
Бо Иньцин ответил:
— Они заняты.
— Эх, и что за манера? Разве работа важнее семьи? В детстве были так суровы с тобой, а теперь, когда вырос, всё то же самое… Ладно, проехали, не будем о них, — Бо Чжэньда с довольным видом оглядел внука. — До чего же хорош мой внук. Кстати, твой подарок на день рождения ждёт тебя в старом доме, дед вернётся из больницы — сразу вручу.
— С днем рождения, совсем взрослым стал.
Бо Иньцину редко доводилось слышать искренние поздравления с днем рождения. С самого детства те немногие тёплые слова исходили исключительно от бабушки с дедушкой.
Его родители были стопроцентными рационалами-элитистами, выстроившими жёсткую систему воспитания. В их глазах любые дни рождения и праздники не несли в себе никакой душевной ценности, обладая лишь коммерческим весом.
Даже устраивая пышные банкеты, они лишь заворачивали всё в обёртку деловых интересов. Каждый гость приходил с камнем за пазухой ради выгоды и расчётов, и толпы приглашённых сновали кругом, но ни один из них не пришёл ради него самого.
Бо Иньцин показал Бо Чжэньде свои фотографии временно́й военной подготовки, а также снимок, сделанный для студенческого билета первокурсника. На фотографии он был запечатлен в белой рубашке и чёрных брюках на фоне величественных корпусов старинного учебного корпуса и монументального здания библиотеки; снимок получился ярким и полным живой энергии.
Чем дольше Бо Чжэньда вглядывался, тем больше оставался доволен.
Сам он почти не учился, а потому питал особую слабость к образованию. В молодости он пошёл в армию, движимый пылом юношеских идеалов, прошёл через бесчисленные сражения и заслужил множество военных наград. И лишь когда семья Бо находилась на пике своего могущества, Бо Чжэньда предпочёл отойти от дел, вернувшись в родные края на покой.
Что же до родителей Бо Иньцина, то их брак заключался по расчёту. И хотя романтических чувств между ними не было, благодаря связям старшего поколения и железной деловой хватке им удалось закрепить за кланом статус влиятельнейшей силы в Цзинчжоу.
http://bllate.org/book/33552/4123975
Готово:
