— Ты что сказал? — Сяо Цзяхуай в тот же миг словно принял удар молнии, его грудь тяжело вздымалась. Он немигающе, с неверием смотрел на него: — А Жун… как он мог!
— Эта весть абсолютно достоверна! Письмо прислал мой дед, Великий генерал, защищающий государство, разве может тут быть ошибка?! — Глаза Сяо Цзямина покраснели, казалось, он тоже скорбел о человеке.
Лицо вдовствующей императрицы Дуаньи побледнело. Судорожно вцепившись в письмо, не в силах поверить в его подлинность, она вдруг тяжело задыхалась и, не вынеся удара, лишилась чувств!
— Великая императорская бабушка! —
— Вдовствующая императрица! —
Голоса Сяо Цзямина и Сяньсян ранетистыми птицами метались над Дворцом Шоуань, а над всей Столицей свистел и завывал холодный ветер.
Во Дворце Шоуань ярко горели огни, императорские лекари и евнухи суетились, то входя, то выходя, и повсюду царила тревога.
— Здоровье Вдовствующей императрицы пошатнулось, ей нельзя перенапрягаться. Но при нынешних обстоятельствах… Эх, что же теперь делать?
— Верно. Вдовствующая императрица болеет уже три года, и только наметилось улучшение, как вдруг сегодня — такой сильный удар от дурных вестей.
Несколько лекарей, опустившись на колени перед ложем вдовствующей императрицы Дуаньи, перешептывались между собой. Они говорили очень тихо, словно боясь, что их услышат посторонние.
— У вас языки лишние?
Холодный голос вошедшего таил в себе скрытую ярость. Услышав эту мерзкую мелочную болтовню, он воспылал гневом, и его глаза, острые как лезвия клинков, казалось, были готовы искромсать лекарей на тысячу кусков.
Лекари в тот же миг испугались, задрожали и рухнули на колени, наперебой выкрикивая:
— Ваше Величество, вассалы не смеют, молим Ваше Величество о милосердии!
Император Вэньцзин лишь холодно окинул взглядом стоявшую на коленях толпу, насмешливо фыркнул и шагнул к императорскому ложу. От его недавнего ледяного выражения не осталось и следа — на смену ему пришли тревога и беспокойство.
— Говорите! С чего это у матушки снова приступ! — Император Вэньцзин нахмурился и наугад ткнул пальцем в стоявшую рядом служанку.
— Это Третий принц, — увидев это, Сяньсян поспешно подползла к нему на коленях, опушив взгляд и не смея смотреть ему в глаза. — Третий принц сказал, что Великий генерал, защищающий государство, прислал срочное донесение о военной обстановке. В нем говорится, что три дня назад Молодой генерал Чэнь ночью проник в стан врага, и теперь его местонахождение неизвестно, а судьба висит на волоске!
— Дерзость! — рявкнул Император Вэньцзин. — Откуда взялось это фальшивое донесение? То, что генерал Чэнь ночью проник в стан врага, правда, но сделал он это ради уничтожения вражеских военачальников и вместе с нашими воинами сжег лагерь неприятеля! Нынче он уже покрыл себя неувядающей славой, и победа не за горами!
Услышав это, Сяо Цзямин задрожал. Не разбирая дороги, он рухнул на колени и забил поклон:
— Этот подданный не знал! Этот подданный лишь услышал о такой военной вести и, тревожась о безопасности генерала Чэня, поспешил сообщить Пятому младшему брату и Великой императорской бабушке!
Император Вэньцзин горел гневом и не желал терпеть его опрометчивость; взмахом руки он прогнал его прочь:
— Вон отсюда! И забирай с собой это письмо! Как у меня мог родиться такой сын, как ты!
Сяо Цзямин испытал потрясение. Не веря своим глазам, он посмотрел на Императора Вэньцзин, а затем его затылок зазвенел от укола ледяного взгляда. Оцепенело застыв, охваченный растерянностью, он поклонился и под окрики государя вышел из главного зала.
Но поднимаясь с колен, он бросил взгляд на стоявшего у ложа вдовствующей императрицы Сяо Цзяхуая, погруженного в глубокие раздумья.
Удивление и горечь этого Пятого младшего брата при известии о фальшивой вести не ускользнули от его глаз — тот выглядел так, словно его сердце превратилось в пепел и он был готов идти на смерть. Но стоило Императору Вэньцзину открыть правду, как Пятый брат явно почувствовал облегчение и в нем вновь вспыхнула искра жизни.
Во всем этом крылась какая-то тайна, о которой тот узнал случайно.
Глава 9. Падение феникса
По залу вились ароматы сандала, на крышах с позолоченными бубенцами свистел и бился резкий ветер.
Сердечный недуг вдовствующей императрицы Дуаньи дал о себе знать, и теперь исправить что-либо было уже невозможно. Император Вэньцзин пришел в ярость, отчитывая лекарей за бессилие и бездарность: они получали жалованье от императорского дома, но обладали столь мелкими познаниями в медицине, что не смогли исцелить даже тело самой вдовствующей императрицы.
Но что он мог поделать? Сам он не разбирался в медицине и мог лишь беспомощно наблюдать, как его матушка день за днем увядает, пока не слегла окончательно.
— Тяньдэ, — громко позвал Император Вэньцзин стоявшего рядом главного евнуха императорской опочивальни. — Толку от придворных бездарей нет! Немедленно пошли людей за дворец, пусть приведут ко мне всех лекарей из народа!
При мыслях об этой никчемной толпе лекарей его охватывало бешенство, ему хотелось немедленно выгнать их из дворца.
— Император.
Из глубины постели донесся слабый голос вдовствующей императрицы.
Услышав его, Император Вэньцзин торопливо обернулся. Глядя на лишенное крови лицо вдовствующей императрицы, от былого несравненного величия которой не осталось и следа, он почувствовал острую боль в груди.
— Матушка, вы…
Сын Неба, правитель целого поколения, сейчас едва сдерживал рыдания. Он опустил голову, не желая смотреть на матушку в таком состоянии, и слова застряли у него в горле.
— Мне не о чем тревожиться, не вини их, — вдовствующая императрица обвела затуманенным взором заполнивших комнату людей. — Я хочу поговорить с тобой, Хуай-эр и Сяньсян. Пусть остальные выйдут.
Услышав это, Император Вэньцзин почувствовал горечь во рту. С трудом кивнув, он взмахом руки велел остальным удалиться.
— Сяньсян, помоги мне сесть, — вдовствующая императрица протянула старческую руку, говоря очень медленно.
— Слушаюсь, — Сяньсян с трудом сдержала слезы, помогла ей подняться с постели и подложила за спину мягкую подушку.
Обведя взглядом комнату, вдовствующая императрица внезапно остановила глаза на алтаре Будды в глубине покоев: на молитвенном коврике еще виднелись следы от ее прежних усердных поклонов.
— Смута на юге не утихает уже три года, и сколько бы я ни молилась день и ночь, похоже, все без толку, — вздохнула вдовствующая императрица и снова перевела взгляд прямо на Императора Вэньцзин. — Каждую ночь, закрывая глаза, я вижу бескрайние воды и зеленые горы, усеянные тоскливыми толпами беженцев, а еще — весть о том, что А Жун сгинул в бескрайней степи. Скажи, император, почему ты тогда вообще позволил А Жюну отправиться в южный поход?
— Он говорил с таким пылом и так упорно рвался в бой, что я пытался его отговорить, — в сердце Императора Вэньцзин шевельнулось чувство вины, но он не решался раскрыть правду в этот момент.
Вдовствующая императрица смотрела на собственного сына с горькой усмешкой на губах. Возвысив голос, она произнесла сурово:
— Ты что, думаешь, я стара и уже ничего не понимаю? Император! Ты ведь сделал это из собственных эгоистичных побуждений!
Едва эти слова сорвались с губ, в комнате воцарилась абсолютная тишина. Император Вэньцзин и Сяо Цзяхуай застыли в изумлении.
— С чего это матушка говорит такое! — Император Вэньцзин был потрясен. Об этом он никогда и никому не рассказывал — даже Наследному принцу, которому доверял больше всех, не проронил ни слова. Откуда же матушка узнала?
Дрожащим пальцем она указала на него, и ее лицо исказилось от боли и гнева:
— Ты знал, что если Великий генерал, защищающий государство, одержит победу в этой войне и отбросит южных мань, его слава среди народа станет еще громче, а потому захотел найти силу, способную его сдержать! И Поместье герцога Цзи, оставшееся от заслуженных сподвижников-основателей династии, подошло для этого лучше всего!
http://bllate.org/book/33530/4121373
Готово:
