Подумав об этом, он поднял голову и, заметив неподалеку знакомый силуэт, поспешно осведомился: — Тётенька Цяньсян, не приходило ли в последнее время весточки из Цэньчжоу?
Цяньсян прикрыла рот рукой, тихонько усмехнулась и не удержалась от шутки: — Ждёшь письма от молодого генерала Чэня? Смотришь на дорогу день и ночь, точь-в-точь как камень ждущей мужа жены.
Услышав это, Сяо Цзяхуай слегка замер, а затем мягко улыбнулся: — Тётенька Цяньсян мастерица смущать меня. А Жун мне… близкий друг, вполне естественно, что я переживаю о его положении в действующей армии.
— Это точно. — Заговорив об этом, Цяньсян невольно помрачнела от беспокойства. — С тех пор как молодой генерал отправился в поход, Вдовствующая императрица тоже день и ночь изводит себя тревогами. В последнее время её здоровье всё хуже и хуже, а лекари говорят, что нынешняя вялость и апатия вызваны исключительно чрезмерными переживаниями.
Вдовствующая императрица Дуаньи три года назад, узнав, что Чэнь Ижун отправляется в военный поход вместе с Великим генералом, защищающим государство, проплакала три дня напролёт и укоряла Императора Вэньцзина за то, что тот позволил ему уехать так далеко.
Позднее она с головой ушла в буддийскую веру, день и ночь вознося молитвы о том, чтобы утихла война, воины поскорее с победой вернулись домой, а её внучатый племянник остался цел и невредим и как можно скорее смог вернуться к ней.
— Великая императорская бабушка просто никак не может успокоить сердце, — легко вздохнул Сяо Цзяхуай и, поднимаясь с места, произнес: — А Жун с малых лет находился при ней. Как же ей не тревожиться, когда три года назад он внезапно уехал на войну? Пожалуй, я пойду и побуду с ней подольше.
Цяньсян проводила взглядом его удаляющуюся спину, чувствуя, как на душе скребут кошки.
Разве единственная ли Вдовствующая императрица день и ночь переживает за молодого генерала? Этот Пятый принц все последние годы то и дело ходит сам не свой, душой и телом погрузившись в свитки книг — уж не оттого ли, что его тревога за того человека ничуть не меньше?
Вот только если бы речь шла об обычных богатых и знатных семьях, еще куда ни шло. Но в глубоких покоях императорского дворца подобные чувства, боюсь, в конце концов навлекут беду.
В буддийском зале Дворца Шоуань Вдовствующая императрица опустилась на колени, согнув ноги, и, закрыв глаза, воззрилась на алтарь. Над жертвенным столом Будда безмолвно взирал на сущий мир.
В золотой курильнице в форме лотоса тлел благовонный дым. Красный пепел прогорел дотла, наполняя всё помещение густым туманом, окутывающим словно волнами. Вдовствующая императрица согнула руки в локтях, приподняла запястья и стала перебирать чётки, сотню раз прокручивая каждое зермечко бодхи. Тихо шевеля губами, она читала молитвы, испрашивая у небесных мантр и священных текстов защиты, чтобы её Жун как можно скорее вернулся домой целым и невредимым.
— Великая императорская бабушка, внук пришёл засвидетельствовать вам своё почтение.
Сяо Цзяхуай опустился на колени позади неё, и при каждом поклоне в нос ударял аромат сандала.
— Это Хуай-эр пришёл.
Прежняя прекрасная внешность Вдовствующей императрицы уже тронулась старостью, и время безжалостно изрезало её лицо морщинами.
Она поманила его к себе, знаком подзывая поближе, а затем мягко похлопала по плечу, озарив лицо ласковой улыбкой: — Недавно твой Отец-Император сказывал, будто ты стал ещё усерднее и прилежнее в учебе. Среди всех братьев твое познание наук выдается, и ты вполне можешь сравниться с Наследным принцем. Но всё же, Хуай-эр, тебе следует поберечь здоровье. Возле меня, старой женщины, остался лишь ты один, такой хороший внук.
Годы совместной жизни заставили её давно забыть о статусе матери императора, стереть из памяти былое. Хотя государь вовсю расхваливал его как опору государства, она видела в юноше лишь послушного внука, воспитанного у её колен, — доброго мальчика, которого никому больше не позволено обижать.
С тех пор как Чэнь Ижун ушёл, они, бабушка и внук, поддерживали друг друга, и узы их родственной привязанности стали еще крепче.
— Не беспокойтесь, Великая императорская бабушка, Хуай-эр позаботится о себе и отплатит вам за заботу сыновним долгом, — успокоил её Сяо Цзяхуай, а затем помог подняться с пола. — Хуай-эр будет следовать за Великой императорской бабушкой и вместе с ней ждать возвращения А Жун в столицу. Так что вы, Великая императорская бабушка, непременно должны беречь здоровье, чтобы потом он не стал винить меня в обратном.
— Стал бы он винить тебя, как же, — Вдовствующая императрица выглядела так, будто давным-давно обо всем догадалась, и поддразнила его: — Все эти годы, хотя вы оба и хранили молчание, бабушка в душе всё понимает. То, как он относится к тебе, совсем не похоже на его отношение к остальным.
Рука Сяо Цзяхуая, поддерживавшая старуху, слегка дрогнула, но он тут же вымучил из себя улыбку: — Что вы такое говорите, Великая императорская бабушка? Мы всего лишь товарищи по детским забавам, а ныне — закадычные друзья.
— Закадычные друзья? — со скрытым смыслом повторила Вдовствующая императрица и, взглянув на него, вгляделась в глубину его бездонных глаз. — Только ли закадычные? Боюсь, в ваших сердцах друг к другу кроется нечто большее.
На мгновение лицо Сяо Цзяхуая исказилось от испуга. Опустив голову и не смея встретиться с ней взглядом, он с твердостью в голосе произнес: — Великая императорская бабушка, Хуай-эр не понимает ваших слов. А Жун — мой благодетель с детских лет, он спас меня в минуту горькой и беззащитной нужды и привёл к вам. Поэтому для Хуай-эр он — воплощение благодарности, и все эти годы я неизменно почитаю его как своего благодетеля.
Сяо Цзяхуаю исполнилось уже семнадцать, он вовсе не был мальчишкой, ничего не смыслящим в сердечных делах, и прекрасно сознавал свои чувства к Чэнь Ижун. Он хотел идти с ним рука об руку, поддерживая друг друга всю жизнь до самой старости.
Но ведь они оба мужчины! И ладно еще, что мирские нравы этого не примут — само различие в их высоком происхождении станет непреодолимым препятствием. В конце концов, стал бы Отец-Император терпеть подобное?
Сяо Цзяхуай тяжело вздохнул про себя. Он не знал, сколько же искренней страсти погребено под красными кирпичами дворцовых стен, стоит лишь провести по ним рукой.
Услышав это, Вдовствующая императрица ничего не ответила. Лишь перевела взгляд ниже, на нефритовый кулон, который Сяо Цзяхуай носил на поясе из года в год, и всё сразу поняла без лишних слов.
Она махнула рукой и промолвила: — Ладно уж, в делах вас, молодых, этой старухе всё равно ничего не понять.
Сяо Цзяхуай чуть расслабился и поспешно ответил: — Великая императорская бабушка, ваше здоровье крепко, а молодость вечна, какая же вы старуха?
— Только и знаешь, что ублажать эту старуху! По-моему, тебе лучше поберечь силы для того, чтобы ублажать А Жун, когда тот вернется! — договорив, Вдовствующая императрица под его руку шаг за шагом направилась обратно в покои.
Эти двое, выросшие у её колен, неужто надеялись одурачить её проницательный взгляд? Этого и быть не могло. У детей и внуков своя судьба, и даже открытое признание ничему не помешало бы — лишь бы они были счастливы и жили в согласии, большего ей не нужно.
— Пятый младший брат! Здесь ли Пятый младший брат?!
На передний двор Дворца Шоуань вдруг ворвался какой-то человек. Его лоб был покрыт испариной, а лицо выражало крайнюю тревогу.
— Приветствую Третьего принца, — заметив его поспешность, Цяньсян почувствовала неладное. — Пятый принц сейчас сопровождает Вдовствующую императрицу в молитвах, я сию же минуту доложу о вашем приходе.
— Не нужно. — Третий принц появился здесь второпях и сейчас был охвачен еще большим нетерпением. Пренебрегая всеми приличиями, он двинулся прямо внутрь залы, громко восклицая: — Пятый младший брат! Великая императорская бабушка, стряслась беда, срочное донесение из Цэньчжоу!
Услышав это, Сяо Цзяхуай и Вдовствующая императрица переглянулись, и их сердца разом захлестнуло недоброе предчувствие.
Пальцы Вдовствующей императрицы слегка задрожали, и она обратилась к Третьему принцу: — Цзямин, что ты такое говоришь? Срочное донесение из Цэньчжоу — кого оно касается?
Сяо Цзямин уже не думал о подобающих поклонах и приветствиях. Он протянул женщине зажатое в руке письмо: — Великая императорская бабушка, это экстренное известие о генерале Чэне! Сегодня утром моя матушка получила весточку от деда: в ней говорится, что три дня назад генерал Чэнь посреди ночи самовольно отправился в военный лагерь южных маней, и до сих пор о его судьбе ничего не известно!
http://bllate.org/book/33530/4121372
Готово:
