— Ваше Величество! — Старый евнух, казалось, крайне не одобрял подобные поступки Императора, которые напоминали накличку проклятий на самого себя. — Ваше Величество — повелитель Поднебесной, весь мир принадлежит Вашему Величеству, не говоря уже о какой-то рыбе. Если Ваше Величество загадает желание, то разве ж эта рыба посмеет ослушаться Ваше Величество и исполнить волю Цинь-вана?
К тому же, по мнению нижайшего... — Старый евнух, кажется, совершенно не жаловал Цинь-вана, и в его тоне не было ни малейшего уважения, подобающего по отношению к вану. — Этот поступок Цинь-вана — всего лишь попытка пустить пыль в глаза. Нижайший всю дорогу наблюдал за этим парчовым карпом, и он кажется даже глупее обычной рыбы, ничего особенного в нем нет.
Гу Мянь, который чувствовал себя глупее обычной рыбы: «Ты вообще вежлив, а? Ты вежлив вообще?!»
Он просто испугался, до смерти испугался!
Этот старый евнух совсем не умеет подбирать слова. Если Гу Мянь не ошибался, этот человек должен был быть личным евнухом, который прислуживал Императору с самого детства, — евнух Цянь. Изначально он был человеком покойного императора, но позже, опасаясь, что другие не смогут должным образом заботиться о его сыне, покойный император приставил своего собственного слугу к тогда еще наследному принцу, а ныне Императору.
Этот евнух был поистине предан Императору до мозга костей. Когда Цинь-ван ворвался во дворец и евнух прекрасно понимал, что его господин потерпел поражение, он все равно стоял в тронном зале и громко проклинал Цинь-вана, после чего главный герой лично велел содрать с него кожу.
Гу Мянь бросил взгляд в сторону евнуха Цяня: этот человек был одним из немногих персонажей, чья участь оказалась столь же плачевной, как и его собственная.
А оставшиеся...
Погодите-ка...
Кажется, все те, кто в книге умирал ужасной смертью, сейчас находятся в этой комнате!
Так что же это получается, роковая встреча?
Стоило Гу Мяню подумать об этом, как боковым зрение он заметил, как в его миску упал какой-то белый предмет.
Кто это додумался бросать мусор в чужой дом!
Хмм... Кажется, это не мусор.
Гу Мянь не удержал любопытства, осторожно выглянул из-за водорослей и обнаружил, что на дно опустился небольшой кусочек сладости. Размокнув в воде, он уже почти полностью развалился.
Что это Император удумал, рыбу кормить?
Он озадаченно поднял взгляд вверх и как раз вовремя увидел, как Император не торопясь бросает в его миску оставшиеся крошки, а затем отдергивает руку и неторопливо уставится на него.
В тот момент, когда их взгляды встретились, Гу Мянь невольно съежился.
— Не ешь? — Заметив, что Гу Мянь не притрагивается к еде, Император взглянул на парчового карпа, всё еще прятавшегося в водорослях, и с полуулыбкой произнес: — Не ешь? Неужели этот карп Цинь-вана заболел? Все говорят, что больная рыба долго не живет, так, может...
ДНК Гу Мяня мгновенно активировалась.
Подождите, он здоров! Здоров как бык! Он хочет есть, дайте ему поесть!
Сидевшие за столом господин и слуга увидели, как только замолк Император, прятавшийся всю дорогу парчовый карп стремительно выскочил из-за водорослей и единым махом проглотил сладость.
Вкусно!
Гу Мянь уже два месяца не пробовал нормальной еды, и хотя из-за воды вкус лакомства изрядно испортился, этого всё равно было достаточно, чтобы Гу Мяню захотелось расплакаться.
Занятый едой Гу Мянь совершенно не заметил, как у Императора резко потемнел взгляд, и стоявшего рядом евнуха Цяня, который явно хотел что-то сказать, но не решался.
Расправившись с угощением, Гу Мянь осторожно поднял голову, посмотрел на императора-злодея из книги и принялся строить планы.
Он не знал, почему император в книге просто взял и превратил парчового карпа главного героя в тушенго карпа под соусом, но раз этот человек действительно решил его покормить, возможно, он изначально хотел оставить его у себя? А та рыба из книги была приготовлена лишь потому, что отказалась есть из рук Императора?
Чем больше он об этом думал, тем более логичным это казалось. В конце концов, тираны больше всего на свете не выносят, когда кто-то идет против их воли, и даже рыба, не понимающая человеческой речи, тут не исключение. Но если дело обстоит так, может, ему удастся переждать смутные времена под крылом этого тирана, пока главный герой еще не взошел на престол? Надо полагать, после вступления на трон главный герой не станет винить его за это, в конце концов, кто сможет устоять и наказать парчового карпа, способного приносить людям удачу?
За пару мгновений Гу Мянь уже принял твердое решение временно сменить работодателя. Он медленно подплыл к самому краю миски, взглянул на не сводившего с него глаз Императора и, немного подумав, в знак угодничества вильнул хвостом перед мужчиной, после чего выплюнул круглый пузырь.
Смотри, какой пузырь! Насмотрелся — так теперь давай расти меня как положено!
Гу Мянь надеялся, что мужчина оценит его искренность, ведь рыба не владеет никакими другими талантами. Чтобы задобрить нового хозяина, Гу Мянь постарался выдуть пузырь как можно больше и круглее.
В следующую секунду пузырь лопнул, и у самого рта парчового карпа брызнула капля воды. Гу Мянь еще даже не успел закрыть рот и мог лишь испуганно распахнуть глаза, беспомощно наблюдая, как эта капля чертит в воздухе изящную дугу, после чего прилетает прямо на рукав императора-злодея, славящегося своей патологической брезгливостью.
Гу Мянь: !!!
Глава 2
Гу Мянь остолбенел, вся его рыбья тушка окаменела, превратившись в изваяние.
Конец!
В его голове прозвучала фраза, которую император в книге произносил чаще всего: «Уведите его прочь». Он чувствовал, что очень скоро сможет услышать эти слова лично. Быть может, император выразится иначе, например: «Унесите его» или «Отнесите на императорскую кухню»?
Неужели это сила сюжета! Выходит, сегодня ему точно не избежать смерти?
Пережив сильнейший удар, парчовый карп в тот самый момент, когда Император поднял руку, чтобы осмотреть рукав, тут же перевернулся брюхом вверх и принялся...
Притворяться мертвым!
Хотя он все еще дышал, его душа уже покинула тело. Гу Мянь лежал кверху рыбьим брюхом, уставившись стеклянными глазами в пустоту, и неподвижно качался на поверхности воды.
Стоит признать, притворство мертвым — дело, конечно, постыдное, но до чего же эффективное! С того ракурса, в котором находился Гу Мянь, он совершенно не видел выражения лица Императора и не чувствовал, как в комнате сгущается давящая атмосфера, а потому, безмятежно глядя на соседние водоросли, он даже ощутил некоторое умиротворение перед лицом смерти.
— Ваше Величество... — Евнух Цянь, прекрасно знавший нрав Императора, в ужасе переменился в лице. Он посмотрел на капли воды, попавшие на рукав Императора из-за той наглой рыбы в миске, затем перевел взгляд на лежавшего брюхом вверх и изо всех сил изображающего мертвеца карпа и замер в нерешительности, не зная, что и сказать.
Изначально он полагал, что это обычный карп, ведь в этом мире не может быть столько проявлений духов и божеств, а тем более — слухов о том, что этот новообретенный Цинь-ваном карп способен даже исполнять желания своего хозяина. Это казалось слишком преувеличенным.
Евнух Цянь сперва думал, что всё это происки Цинь-вана, замышлявшего недоброе, стремившегося завоевать сердца людей и втайне мечтавшего о троне. Но, глядя на столь человеческие повадки этого карпа, он снова засомневался.
Разве обычный парчовый карп способен на такие реакции?
Всякое бывает, береженого бог бережет. Если у этого карпа действительно есть какие-то необычные способности... то если его господин во гневе возьмет да и зажарит эту рыбу, не обернется ли это...
Чу Чэньчжао сидел за столом, глядя на влажное пятно на своем рукаве, а затем бросил взгляд на неподвижного карпа в миске.
Гу Мянь лежал кверху брюхом, с замиранием сердца ожидая окончательного приговора.
Ну за что ему так не везет?! А ведь за эти два месяца его техника выдувания пузырей достигла невероятных высот! Он рассчитывал на талантливое выступление, чтобы задобрить нового хозяина, а вместо этого своими же силами угодил прямиком в собственный гроб.
Чем больше Гу Мянь предавался сожалениям, тем сильнее раскаивался. В наступившей мертвой тишине Император все никак не начинал говорить. Не выдержав и уже собираясь перевернуться, чтобы посмотреть, чем же этот человек занят, он вдруг почувствовал, как его брюхо кто-то тычет.
Больно!
От тычка Гу Мянь камнем пошел на дно миски, после чего стремительно перевернулся, в ярости поднял голову и увидел, что в его миску опустился кончик кисти. Император, державший в руке кисть и не испытывавший ни малейшего угрызения совести, заметив, что рыба перевернулась, подтолкнул его еще пару раз, заставив Гу Мяня от боли втянуть воздух.
Этот гад едва всю его чешую не ободрал!
Чу Чэньчжао с интересом наблюдал за парчовым карпом, который от злости раздулся так, что его животик казался круглым шаром, и, не удержавшись, ткнул его еще несколько раз, с полным удовлетворением созерцая, как эта глупая рыба метается из стороны в сторону по всей миске.
— А я уж думал, этот парчовый карп сдох, а он, оказывается, такой шустрый. Если приказать императорской кухне приготовить из него тушеного карпа, мясо наверняка окажется отменным на вкус.
Гу Мянь: !
Паршивый император!
Тычки кистью довели его до белого каления и боли, а слова о том, что его собираются съесть, заставили ярость волной взметнуться прямо к макушке. На мгновение его мозг совершенно опустел, страх испарился, и он, яростно взмахнув хвостом, дважды быстро описал круги в миске, а затем резко выпрыгнул!
http://bllate.org/book/33525/4120680
Готово:
