Простившись с врачом, Лань Чэньсюань помрачнел, перевёл взгляд на притихшего, словно перепуганный перепёлка, Ду Ляна и обратился к Фан Шаньюю:
— Я тщательно расследовано дело о том, как Ду Лян издевался над одноклассником, но вы, преподаватель Фан, кажется, совершенно растеряли профессиональные навыки.
— Заведующий Лань, я ведь... ничего этого не знал. Гу Шимянь ничего мне не говорил, к тому же вечно пропускал занятия и прогуливал уроки, да и учился из рук вон плохо... я... — Фан Шаньюй попытался оправдаться, но лишь попытался свалить всю вину на Гу Шимяня.
Лань Чэньсюань с первого же слова понял, к чему тот клонит, однако смягчаться не собирался:
— Оформите все документы на увольнение в течение этой недели.
Колледж Минхуэй не потерпит преподавателей с нечистыми помыслами и безответственным отношением к работе.
Фан Шаньюй ещё хотел что-то сказать, но, заметив ледяной взгляд Лань Чэньсюаня, был вынужден молча и с позором ретироваться.
— Заведующий Лань, послушайте... — мать Ду Ляна попыталась замолвить за сына словечко, но даже не знала, с чего начать.
Лань Чэньсюань опирался исключительно на факты и отступать не собирался:
— Я во всём разберусь, но боюсь, что этому ученику вряд ли удастся избежать наказания.
Лицо Ду Ляна побелело как полотно, он не мог возразить, ведь слова Гу Шимяня были правдой, но...
— Я не калечил его железу! Он сам её распорол! Заведующий Лань, он солгал вам, я говорю чистую правду!
— А как же твои издевательства над ним? — Лань Чэньсюань прищурился, и аура давления человека, стоящего выше по положению, навалилась на Ду Ляна всем весом, лишая его возможности сделать вдох.
— Это он! Это он меня подставил, точно, он меня подставил! — в глазах Ду Ляна на мгновение мелькнуло злобное выражение. Гу Шимянь бросил обвинения на ветер, у него нет доказательств, так что ему ничего не грозит, нет, ничего не будет.
— Я верю только тому, что видел сам.
Больше не обращая внимания на мать и дочь, Лань Чэньсюань вышел.
Стоило ему уйти, как Ду Лян тут же осел на пол и, совершенно потеряв человеческий облик, заплакал:
— Мама, что же делать? Я не хочу в тюрьму... у-у-у...
Зная скверный характер сына и понимая, что слова Гу Шимяня правдивы по меньшей мере на девять из десяти, мать Ду Ляна резко оборвала его:
— Посмотри только, каких дел ты натворил! Только и делаешь, что позоришь семью Ду! Готовься к переводу в другую школу.
С этими словами она, не глядя на сына, направилась к выходу. Ду Лян поплакал на полу, давая выход эмоциям, затем неторопливо поднялся, бросил злобный взгляд в сторону школьного медпункта и тоже ушёл.
Гу Шимянь в больничной палате услышал затихающие шаги, опустил взгляд и, вернувшись на койку, уткнулся лицом в подушку.
Дзынь-дзынь... — непрерывно трезвонили уведомления о сообщениях.
Гу Шимянь дождался, пока звон стихнет, перевернулся, взял телефон и разблокировал экран. Больше десятка сообщений. Выражение его лица оставалось спокойным, а на щеках всё ещё сохранялась бледность от пережитого испуга, но стоило ему увидеть никнейм отправителя, как он невольно прыснул со смеху.
Его персиковые глаза изогнулись дугами, наполняясь переливчатым сиянием влаги, а взгляд струился, словно капли росы на лепестках персикового цвета, источая россыпи крошечных искрящихся звёзд.
На экране, к которому было приковано его внимание, значился отправитель...
Глава 9: Возвращение
Гу Шимянь дочитал те десять разрозненных сообщений и вдруг подумал: а не ради ли того, чтобы просто напомнить о новых сообщениях, Ци Цэнъи написал всё это?
То, что можно было изложить двумя фразами, он упрямо разбил на десять предложений, на корню срубив робкий зелёный росток только что вспорхнувшего порхающей бабочкой радостного настроения.
Взгляд Гу Шимяня мёртво вцепился в слова «Жди меня», и даже новость о скором возвращении Ци Цэнъи в колледж не могла заставить этот зачахший росток возродиться из пепла.
— Эх, — тяжело вздохнув, Гу Шимянь затуманенным взором уставился в пустоту, всем существом излучая уныние и тоску.
Раскинув руки и ноги в форме иероглифа «человек», он пролежал так несколько секунд, после чего резким движением перевернулся, вскочил с кровати, быстро обулся и выбежал из школьного медпункта.
Забыв о боли в теле, он со всех ног понёсся в класс первой группы, заглянул внутрь и уставился на то место — виденное всего раз, но до боли знакомое. Оно пустовало.
Во взгляде Гу Шимяня мелькнуло разочарование. Он уже собирался повернуться и уйти, как случайно расслышал обрывки разговора о Ци Цэнъи и прислушался.
— Я видел, как Энь-Хэн вернулся и сразу пошёл в учительскую.
— Кто бы сомневался, он каждый месяц стабильно берёт отгулы на пару дней, в этот раз отпуск ещё относительно коротким выдался.
— Омега есть омега, такой хрупкий...
Дальше Гу Шимянь слушать не стал и направился в административный корпус.
Тем временем в кабинете преподавателей Ци Цэнъи сидел с ледяным, мертвенно-бледным лицом, да так грозно, что присутствующие боялись даже вздохнуть полной грудью.
Ду Лян и помыслить не мог, что пока он размышляет, как бы обеспечить себе пути отступления, откуда ни возьмись появится Ци Цэнъи и спутает все карты.
Ду Лян знал о влиятельных покровителях Ци Цэнъи — иначе как бы тот сохранял невозмутимость перед лицом сплетен все эти два года обучения в младших классах, если даже директор был готов прикрывать его?
Ци Цэнъи был не просто любимчиком преподавателей и лицом школы — он являлся объектом тайного обожания всех десяти тысяч учащихся Колледжа Минхуэй, независимо от того, каков был его истинный нрав.
Мать Ду Ляна уже оставила попытки смягчить участь сына и теперь выглядела абсолютно отрешённой, всем своим видом показывая, что её это не касается.
Ду Лян с самого детства доставлял ей непрерывные хлопоты, она потратила неимоверные усилия, чтобы пристроить его в Минхуэй, а он до сих пор не образумился и посмел открыто издеваться над соучеником прямо в классе, да ещё над кем — над омегой!
С него было бы достаточно и нагоняя от Лань Чэньсюаня, но теперь его допрашивал Ци Цэнъи, заявлявший, что он старший брат Гу Шимяня! Будь этот паршивец не её плотью и кровью, она бы прямо здесь отвесила ему пару затрещин.
Мать Ду Ляна глубоко вздохнула, пытаясь унять бушующие эмоции:
— Ци, послушай, что если Ду Лян принесёт Гу Шимяню публичные извинения перед всей школой, а после переведётся в другое учебное заведение?
Это был лучший выход из ситуации, какой только приходил ей в голову.
Ду Лян притих, словно испуганный перепёлка, не смея издать ни звука.
Ци Цэнъи недоумённо посмотрел на Лань Чэньсюаня. Тот покачал головой — его самого вызвали в кабинет совершенно неожиданно.
— Ии, что случилось? — Ци Цзихэн склонился к самому уху Ци Цэнъи и тихо спросил.
Ци Цэнъи опустил взгляд, подавляя рвущегося из клетки зверя ярости, успокаивающе глянул на Ци Цзихэна и чеканя слова произнёс:
— А как же возмещение вреда, причиненного им?
Эти слова прозвучали вроде бы в ответ на предложение матери Ду Ляна, но на самом деле являлись прямым вопросом к самому Ду Ляну.
При этих словах у Ду Ляна подкосились ноги, и он едва не рухнул на колени. Его колотило крупной дрожью — ведь он вовсе не калечил железу Гу Шимяня, он всего лишь, всего лишь...
http://bllate.org/book/33506/4118082
Готово:
