Ван Цзиньюань, едва увидев его, расплылся в простодушной улыбке, а его густые брови и выразительные глаза выглядели очень обаятельно:
— Брат Ваньцю! Ты уже поужинал?
Чэн Ваньцю с улыбкой покачал головой:
— Еще нет.
— Тогда скорее попробуй мясные лепешки с гвоздиками.
Только Ван Цзиньюань успел это произвести, как из кухни выглянула тетя Цинь:
— Сяо Юань?
— Ой, тетя Цинь, папа велел мне принести вам лепешек, угоститесь.
Тетя Цинь бросила взгляд на поднос в его руках. Лепешки были навалены горкой — трудно было представить, как Ван Цзиньюань донес это всё от самого дома, и она поспешно произнесла:
— Ой, как неловко, ты принес столько, а вашей семье-то самим хватит?
— Хватит, мама сегодня много приготовила.
Чэн Ваньцю взял у Ван Цзиньюаня поднос и тарелку и тихо сказал:
— Давай я.
Ван Цзиньюань на мгновение растерялся. Он привык, что вокруг него все говорят громогласно, да и сам обладал далеко не тихим голосом, но, столкнувшись с утонченным и интеллигентным Чэн Ваньцю, который говорил так мягко, он бессознательно тоже понизил голос, словно боясь испугать собеседника:
— А, хорошо, брат, ешь побольше...
Тетя Цинь с улыбкой обратилась к Ван Цзиньюаню:
— Сяо Юань, тетя сегодня приготовила свиные копытца с холодную лапшу, оставайся-ка перекусить, да прихватишь еще с собой.
Семьи Ван и Чэн были в очень близких отношениях. Ван Цзиньюань обожал мясо, а услышав приглашение тети Цинь, не стал отнекиваться, с ухмылкой поблагодарил ее и побежал в гостиную.
Чэн Ваньцю как раз ставил принесенное им угощение на стол. Бабушка Чэн сидела на диване и смотрела телевизор, а Ван Цзиньюань, войдя, послушно поздоровался:
— Бабушка Чэн.
Бабушка Чэн улыбнулась ему:
— А вот и Сяо Юань, садись скорее, поболтай с братом Ваньцю.
Чэн Ваньцю повернулся к Ван Цзиньюаню и с улыбкой спросил:
— Тебя зовут Сяо Юань?
— Да, Ван Цзиньюань, это имя мне бабушка Чэн дала. Брат, а почему тебя зовут Ваньцю? — Ван Цзиньюань постеснялся сказать, что это имя кажется ему девчачьим.
— Я родился поздней осенью.
— О-о~
Тетя Цинь внесла большую миску свиных копытц и холодной лапши и с сияющей улыбкой поставила две самые большие порции перед молодыми людьми, а заодно поинтересовалась:
— Сяо Юань, я тут от твоего отца слышала, что ты недавно завел роман и у тебя появилась девушка? Правда ли это?
Лицо Ван Цзиньюаня, слегка тронутое запекшимся на солнце загаром, заметно покраснело, но всё же было очевидно, что он смущен:
— Правда.
Тетя Цинь улыбнулась еще шире и всплеснула руками:
— Ой, а если как-нибудь приведешь ее домой, дай тете Цинь посмотреть!
Ван Цзиньюань озарил всё вокруг сияющей белизной зубов и тяжело кивнул.
Тетя Цинь перевела взгляд на Чэн Ваньцю:
— А Сяо Цю?
Чэн Ваньцю как раз перемешивал холодную лапшу, и, услышав слова тети Цинь, озадаченно поднял глаза.
— Сяо Юань ведь на два года младше тебя, а ты нашел себе девушку?
Чэн Ваньцю медленно покачал головой. Он не стал говорить, что ему нравятся парни, а просто ответил:
— Нет, пущу всё на самотек.
— Мм, в делах сердечных многое зависит от судьбы.
После ужина было уже около восьми часов. Прихватив купленные днем фрукты, Чэн Ваньцю отправился провожать Ван Цзиньюаня домой, тем более что его собственные руки были заняты ношей, и свободного места не оставалось.
Они шли и непринужденно болтали. Добравшись до поворота у магазинчика, они как раз столкнулись с Линь Чу, который выходил из тускло освещенного переулка.
На нем была надета черная футболка с принтом в виде розового жестокого мишки, что весьма гармонично сочеталось с его шевелюрой цвета розовой жвачки.
К тому же, в отличие от прошлых разов, на этот раз Линь Чу выглядел гораздо ухоженнее, чем все предыдущие встречи вместе взятые. Во-первых, розовая шевелюра явно была уложена, а во-вторых, на нем красовались украшения: в белеющей мочке уха, выглядывающей из-под волос, блестел черный гвоздик, а на шее висела серебряная цепочка.
Его безупречный профиль излучал небрежную холодность, в которой чувствовалось какое-то особенное, расслабленное изящество. Проходя мимо, он бросил на Чэн Ваньцю и его спутника мимолетный боковой взгляд и, не замедляя шага ни на секунду, быстрой походкой направился к выходу из деревни.
Ван Цзиньюань давно привык к этому и между делом пробормотал:
— И чего он всё еще работает там...
Только когда Линь Чу скрылся из виду, Чэн Ваньцю с любопытством спросил:
— Ты знаешь, кем он работает?
— Знаю, он работает в баре.
— В баре? — Чэн Ваньцю слегка удивился. — Он бармен?
— Нет, официант.
Чэн Ваньцю опешил, с трудом представляя себе вечно мрачную физиономию Линь Чу в подобной сфере:
— ...Он работает официантом?
— Ага, причем в самом крупном баре в нашем городке. Я слышал, что тамошний хозяин — его друг, который очень о нем заботится. Линь Чу начал подрабатывать у него нелегально еще до того, как стал совершеннолетним.
— Он не ходил в школу?
— Бросил старшую школу, не доучившись. К нему вечно кто-то цеплялся с кулаками, он несколько раз участвовал в драках, и за серьезные нарушения дисциплины школа его исключила.
Чэн Ваньцю нахмурился, а Ван Цзиньюань продолжил идти вперед:
— На самом деле, поначалу он работал вовсе не в баре. Он устроился в чайную лавку, где вляпался в неприятности. Ничего не поделаешь, если бы тот хозяин бара не прикрыл его, еще неизвестно, чем бы всё для него закончилось.
— Что ты имеешь в виду?
— Лицо Линь Чу навлекает на него кучу проблем, к нему постоянно липнут извращенцы — всякие типы, любящие покрутить шашни с парнями, только и норовили приставать к нему, так что владельцу чайной лавки стало трудно вести дела. Линь Чу тогда очень нуждался в этой работе, а нрав у него скверный, да и рука тяжелая: в один прекрасный день после смены за ним увязался какой-то тип и чуть не до смерти был им избит.
Чэн Ваньцю нахмурился еще сильнее:
— Разве тот человек не заслужил получить до полусмерти?
— ......Заслужил, но у того парня были кое-какие связи. Короче говоря, говорят, что в конце концов это дело замял хозяин того бара, после чего Линь Чу и перешел туда работать, и трудится там до сих пор.
Глава 4
Это был первый визит Чэн Ваньцю в дом дяди Вана. Жили они от семьи Чэн на некотором расстоянии, не так уж близко.
По дороге им встретилось немало людей. Все они тоже жили в деревне Таоюань и, судя по всему, прекрасно знали семью Ван — почти каждый встречный здоровался с Ван Цзиньюанем, что еще раз доказывало, сколь хорошей репутацией пользуется дядя Ван среди односельчан.
— Брат Ваньцю, вон мой дом, — Ван Цзиньюань указал на двухэтажный с половиной особнячок неподалеку. Внутри ярко горел свет, а у порога примостилась маленькая желтая собачонка.
Чэн Ваньцю узнал ее: это была китайская деревенская собака — умная и неприхотливая в содержании, таких часто держали в деревнях для охраны двора и дома.
http://bllate.org/book/33497/4116867
Готово:
