Разве на дирижабле не было лечения? Скоро я найду врача, чтобы тебя осмотрел.
В его тоне слышались нотки заботы и упрёка, словно их отношения по-прежнему были предельно близкими.
Шу Бай слегка замер, немного оцепенел, но под мягким взглядом собеседника всё же немного смягчился.
— Рана не такая уж серьёзная, всё в порядке, — негромко произнёс он, а затем резко сменил тему: — А этот человек рядом с тобой...
— Мы с Брат А-Цзин знакомы уже больше двадцати лет, — не давая Цзин Лань ответить, перебил юноша. Он тесно прижался к Цзин Лань и смущённо добавил: — Десять лет назад у нас с Брат А-Цзин вышло недопонимание, тогда я был глуп и сбежал, но теперь всё обдумал.
Недопонимание? Какое ещё недопонимание?
Юноша покраснел, казалось, речь шла о чём-то таком, о чём трудно говорить вслух.
К тому же, десять лет назад...
Лицо Шу Бая слегка померхло, и он перевёл взгляд на Цзин Лань.
Он увидел лишь, как Цзин Лань защитным жестом отвёл юношу за спину и, по-прежнему сохраняя мягкую улыбку, неторопливо проговорил:
— О чём бы ни шла речь, поговорим дома. А-Шэн вернулся всего пару дней назад, здоровьем он слаб, а сегодня сопровождал меня, чтобы встретить тебя, и прождал слишком долго.
Тон был тем же, но Шу Бай отчётливо разглядел в его глазах предупреждение.
Цзин Лань угрожал ему?
Шу Бай на мгновение лишился каких-либо эмоций, ощущая лишь всю абсурдность происходящего.
Тот самый человек, который ещё несколько дней назад так бережно держал его за руку, переплетая их пальцы, и делал ему предложение, теперь вдруг взял и стал угрожать ему ради другого?
— М? — заметив, что тот молчит, Цзин Лань снова легко протянул звук.
Смысл в его взгляде не оставлял сомнений: если Шу Бай сейчас же не уступит, его публично выставят на посмешище.
Солнце припекало невероятно сильно, и хотя на них падала тень, Шу Бай почему-то почувствовал неприятную сухость в горле. Ледяным взглядом он посмотрел на собеседника, а пальцы, лежавшие на подлокотниках, медленно сжались, едва заметно задрожав.
То, что Цзин Лань явился сюда вместе с другим человеком, уже было страшным ударом по его лицу — лучше бы он вовсе не приходил.
Собеседник не мог этого не понимать.
Значит, всё было сделано специально — намеренно, чтобы сбить с него спесь.
Тем временем остальные люди один за другим спускались с дирижабля, становясь свидетелями этой сцены. В тот же миг бесчисленные насмешливые, издевательские и презрительные взгляды устремились на Шу Бая, обжигая спину, словно иглы.
— Ты действительно хочешь поступить так? — спустя долгое время тихо произнёс Шу Бай.
Ты в самом деле намерен это сделать? Почему? И перед лицом всех людей устроить столь постыдное...
Однако Цзин Лань лишь улыбнулся и мягко ответил:
— Да, ты ранен, а А-Шэн и так слишком долго ждал, так что лучше обсудить всё дома.
Шу Бай больше ничего не сказал — его бледные от потери крови губы, кажется, побелели ещё сильнее.
В этот момент в сознании Шу Бая отчаянно боролись бурные эмоциональные всплески и холодный рассудок, подсказывающий, как лучше оценить обстановку. Годы отношений вовсю кричали о несправедливости, в то время как разум чётко и трезво осознавал нынешнее положение.
Спустя долгое время он опустил ресницы:
— Тогда помоги мне связаться с врачом.
Его голос звучал ровно — настолько ровно, будто он не испытывал никаких эмоциональных потрясений. Лишь в том, как он посмотрел на Цзин Лань, на мгновение мелькнула тысяча разных чувств, прежде чем снова раствориться в абсолютной тишине.
— Я сам позову для Брат А-Цзин, — с улыбкой вклинился Тун Шэн, после чего привычно и близко схватил Цзин Лань за запястье, непринужденно манипулируя чухим терминалом.
Шу Бай просто смотрел на это, никак не реагируя.
Громкого скандала, которого все так ждали, не произошло, и любители зрелищ невольно испытали удивление и разочарование.
И это всё?
Цзин Лань же, напротив, подхватил дальнейший разговор и выдержал тон с поразительной непринужденностью, будто заранее угадал реакцию Шу Бая.
— Иди сюда, я тебя повезу, — он шагнул вперёд, знаком велев Вейсу отойти, и сам взял кресло-коляску Шу Бая.
На самом деле Шу Бай был ранен в живот, и поскольку ему не оказали нормальной помощи, даже просто сидеть для него было испытанием, не говоря уже о том, чтобы трястись по дороге в инвалидном кресле.
Рана уже начала понемногу сочиться кровью, и продолжать путь в кресле было нельзя.
Увидев это, Вейс встревоженно произнес:
— Повелитель Области, коляска была нужна только ради удобства на первое время. У Шу Бая очень тяжёлое ранение, лучше всего доставить его обратно на носилках.
Цзин Лань бросил на него короткий взгляд, словно пытаясь припомнить, кто он такой, и недовольно нахмурился.
Заметив это, Тун Шэн поспешно обнял Цзин Лань за руку и скривил губы:
— Впереди же парящая галерея, чего вы спешите? Тем более на дирижабле полно других раненых, мы же не собираемся везти его так весь путь, это всего лишь небольшой отрезок...
На этих словах он запнулся и с смущённой улыбкой добавил:
— Не будь же он таким неженкой.
Небольшой отрезок пути? С ранением в таком месте тяжело было даже сидеть, а раненые солдаты с дирижабля позже будут спускаться на носилках, а не сидеть!
Лицо Вейса помрачнело, он досадовал: если бы он только знал, ни за что не стал бы так спешно тащить Шу Бая вниз.
Уж лучше бы терпел эту муку, спокойно дожидаясь медсестёр с носилками в больничной палате.
Следовавшие позади слуги наблюдали за происходящим, а командиры время от времени прерывали свои светские беседы и шутливые разговоры, чтобы бросить любопытный взгляд в эту сторону.
— Всё в порядке, — негромко сказал Шу Бай.
Он не шумел и не устраивал истерик — с непостижимой для обычного человека скоростью он мгновенно смирился с существующим положением дел.
Шу Бай слегка качнулся в кресле, устраиваясь поудобнее, и по мере того, как они продвигались вперед под мерную тряску, кровь из раны сочилась всё сильнее, пока они наконец не въехали на парящую галерею.
Галерея имела хрустальную конструкцию и передвигалась автоматически, позволяя подняться от подножия острова прямо к Центральный Дворец.
Обычно эту галерею открывали только во время масштабных пиров, охватывающих весь остров.
В тот самый миг, когда они въехали на галерею, тряска прекратилась, и мучительная острая боль немного утихла.
Шу Бай приоткрыл глаза, глядя на слепящий свет, а на лбу от боли проступили мелкие капли пота.
Теперь он всё понял.
Цзин Лань знал о его сообщении, знал о его ранении, но предпочёл закрыть на это глаза, собираясь ради нового человека покончить со всем, что их связывало, всего за пару дней.
Шу Бай всегда отличался исключительным хладнокровием — или, вернее сказать, он был не слишком чувствителен в эмоциональном плане. Когда-то он сошёлся с Цзин Лань из чувства благодарности за оказанную помощь, а также потому, что тот действительно был к нему добр и долгое время неотступно ухаживал за ним.
В противном случае у него никогда бы не возникло к этому человеку подобных чувств.
А теперь тот, кто втянул его в эту пучину, собирался просто выйти сухим из воды.
http://bllate.org/book/33472/4113517
Готово:
