— Это точно сотворено не обычным демоническим зверем, — холодно произнес Цан Шу.
— Верно, тот срез слишком ровный. Горожане говорят, что им головы откусили в один присест, но я никак не могу представить, какой демон способен оставить такие раны, — кивнул Гу Шаньцин. — К тому же, если это и впрямь демон, почему они загрызли только троих, не тронув остальных?
Цан Шу ничего не ответил, подняв голову и разглядывая пятна крови на потолке. Похоже, они остались с последнего нападения, в то время как следы крови от первых двух были начисто смыты, когда игорный дом открылся заново.
Сердце, не ведая, что у его хозяина больше нет головы, по-прежнему преданно качало кровь наверх. А та кровь, что вытекла из упавших тел, была размазана и спутана толпой убегавших людей.
Стараясь не наступать на кровь, Гу Шаньцин присел на корточки и с головой ушел в изучение разбросанного по полу игорного инвентаря. Спустя мгновение он поднял один игорный стол, аккуратно разложил костяшки домино в ряд, а затем резким движением опрокинул стол обратно, снова разбросав кости.
Услышав шум, Цан Шу приподнял бровь и посмотрел на него.
Гу Шаньцин поманил его рукой.
Брови Цан Шу взлетели еще выше, но он все же подошел:
— Ты что-то обнаружил?
Гу Шаньцин ответил:
— Обычно, когда стол падает, вещи разлетаются по земле как попало, но взгляните сюда, господин.
Он указал на пол: за дверью аккуратный ряд костяшек домино выстроился изгибающейся дугой, и даже парные кости лежали наборами, резко выделяясь на фоне окружающего беспорядка.
Цан Шу спросил:
— Что это значит?
Гу Шаньцин поднял еще одну игральную кость и обратился к Цан Шу:
— Проницательность господина известна на всю Поднебесную, не могли бы вы взглянуть, нет ли с этой костью чего-то неладного?
Цан Шу взял протянутую кость, нахмурился и ответил:
— И впрямь, в ней есть крошечное отверстие, едва ли чуть толще волоса.
Гу Шаньцин протянул еще несколько костяшек домино:
— А эти?
Цан Шу проверил костяшки одну за другой:
— То же самое. — Говоря это, он достал из-за пояса небольшой медный цилиндрик, и в него плавно влетело крошечное перышко.
Цилиндр блеснул, и с одного конца внезапно вспыхнул свет.
Гу Шаньцин сразу узнал знаменитый трутовик Инспектора по исправлению и поддержанию порядка. Он был сделан из чистейшего подземного пламени с глубины в десять тысяч чжанов под горой Жунчунь на самом юге Девяти Областей, запечатанного внутри медной трубки с помощью строго охраняемого секретного микромассива. Стоило впустить в него капельку духовной энергии, как он загорался, а при прекращении подачи энергии — гас, и так до тех пор, пока огонь внутри цилиндра не иссякнет.
Достать чистое пламя было непросто, а изготовить трутовик — еще труднее; во всем мире их насчитывалось меньше двух десятков.
И Цан Шу зажег его именно в этот момент.
Он приставил светящийся конец трутовика к одной из костяшек домино, и с другой стороны кости действительно пробился тончайший пучок света.
Цан Шу произнес:
— Смотри.
Впрочем, он сделал это лишь затем, чтобы доказать Гу Шаньцину правоту своих слов.
Гу Шаньцин с некоторым отчаянием посмотрел на Цан Шу, а тот в ответ с абсолютно непонимающим видом посмотрел на него холодным взглядом.
Встретив этот невозмутимый взгляд, Гу Шаньцин отвел глаза, подумав про себя, что и впрямь не зря тот является особо приближенной к императорской семье особой — денег куры не клюют.
Цан Шу, не ведая о его мысленных терзаниях, по-прежнему держал на весу костяшку домино и спросил:
— Это шулерские фокусы?
Гу Шаньцин задумчиво протянул:
— Возможно. Впрочем, чтобы подтвердить это, нужно отыскать самого хозяина игорного дома. Я слышал, вы тоже расспрашивали А-Вана из сыскного управления о ее жилье?
— Верно, прошлой ночью я почуял... — Цан Шу внезапно осекся, а затем продолжил: — ...кое-какую ауру, пришел проверить игорный дом и как раз столкнулся с ней: она крадучись вошла через заднюю дверь и поспешно сбежала. Я заметил, что она слишком испугана, вот и бросил пару слов начальнику стражи.
Одинокая хрупкая женщина посреди ночи в собственном заведении, где произошло убийство, сталкивается с рослым мужчиной — если бы она не испугалась, вот тут действительно были бываны призраки. Про себя Гу Шаньцин презрительно фыркнул, но тут же ощутил любопытство: что же за ауру он все-таки почувствовал? Но раз Цан Шу об этом не распространялся, значит, спрашивать об этом и развивать тему было нельзя.
Он перевел разговор и кивнул:
— Тогда давайте сперва навестим Лисицу Цяонян в ее доме, заодно и в обстоятельствах дела разберемся.
С этими словами он направился к выходу, но на полушаге замер:
— Верно, господин пришел один? Я всегда слышал, что у вас есть двое подчиненных, которые неотлучно сопровождают вас.
Цан Шу слегка покачал головой:
— Они идут чуть медленнее, еще не прибыли.
Дома на западе города лепились вплотную друг к другу. Изящный, но не бросающийся в глаза небольшой особнячок Цяонян был огорожен скромным двориком с красной калиткой — стоило лишь взглянуть на тщательно вырезанное кольцо на двери, как сразу угадывался девичий утонченный нрав.
Жаль только, что попади такая утонченность в руки иным людям, они бы уподобились быку, жующему пионы.
Гу Шаньцин и Цан Шу стояли перед дверью Цяонян. Цан Шу трижды оглушительно постучал — тук-тук-тук, так что горы задрожали, но долгое время никто не отзывался.
Цан Шу сурово произнес, обращаясь к двери:
— Я — Инспектор по исправлению и поддержанию порядка Цан Шу. Если никто не отзовется, я войду без спроса.
В его голосе проступала толика демонической ци, способная преодолеть любые преграды и долететь прямо до человеческого слуха.
В соседних домах то тут, то там из окон и со дворов робко выглядывали любопытные силуэты, с интересом разглядывая обоих мужчин. Гу Шаньцин повернулся к ним и вежливо улыбнулся, изо всех сил пытаясь рассеять их сомнения.
Подождав еще с мгновение палочки благовоний, Цан Шу наконец потерял терпение, бросил — прошу прощения — и резко толкнул вперед руку, которой стучал в дверь. Раздался резкий трек — засов с грохотом переломился, и створки медленно приотворились.
Стоило ступить во двор, как оба почувствовали неладное.
Гу Шаньцин миновал изящную гостевую гостиную на первом этаже и в несколько шагов взбежал по узкой деревянной лестнице на второй этаж, в покои Цяонян. Комната была обставлена уютно и комфортно, но створки шкафа распахнуты настежь, постельные принадлежности скомканы, а ящики шкатулки для драгоценностей выдвинуты наружу и зияют пустотой.
Все это явно указывало на то, что хозяйка в спешке и суете собрала дорожные ценности и бежала под покровом ночи.
Осмотревшись кругом, Гу Шаньцин спустился на первый этаж. Цан Шу все еще ждал в гостиной и, не дожидаясь, пока Гу Шаньцин заговорит, произнес:
— Она сбежала.
Гу Шаньцин вздохнул:
— Верно. Как думаете, господин, стоит ли объявлять ее в розыск?
Цан Шу фыркнул:
— Какая-то лиса. Сбежала от силы сутки назад, так поймаем и вернем.
С этими словами он лихо взмахнул рукой в сторону выхода. Вылетевший вместе с движением его руки пучок перьев прямо посреди воздуха обратился в маленьких кречетов, которые стрелой пробили пространство и разлетелись во все стороны.
Гу Шаньцин потер подбородок и спросил:
— А если она прячется внутри дома и они ее не увидят, что тогда делать?
http://bllate.org/book/33469/4113134
Готово:
