Паучий тупик.
Мягкий утренний свет золотистых лучей в этот день наконец прорвался сквозь плотную серую пелену, уже пять дней застилавшую небо.
Паучий тупик.
Настроение Снегга, только что вышедшего из Дырявого Котла, было скверным.
Причина?
Разве могла быть какая-то другая? Джеймс Поттер, Сириус Блэк! Ага, или вдобавок к ним исчадие Джеймса Поттера — Ир Поттер, который точь-в-точь похож на своего отца! Этот заносчивый, надменный, самодовольный, не желающий раскаиваться ублюдок, который вечно считает себя правым, абсолютно правым во всём...
Но... Лили.
В темноте в глазах Снегга мелькнула боль.
Пусть даже не он сам, но почему обязательно он? Почему непременно Джеймс Поттер?
...Лили.
Неподалеку раздались пьяные крики и смех, в конце переулка кто-то затеял возню.
Прервав свои мысли, Снегг помрачнел еще сильнее. Смотря прямо перед собой и не оборачиваясь, он прошел мимо нескольких пьянчуг, собираясь направиться к себе домой, как вдруг в суматохе кто-то налетел на него.
— Погодите, кхм, погодите... — столкнувшийся со Снеггом человек ухватился за полу его мантии и невнятным, тихим голосом произнес: — Профессор...
Профессор? Если его так называют, значит, он маг? Несмотря на изрядное количество выпитого спиртного, Снегг чутко уловил сорвавшееся с губ молодого человека слово. Он схватил его за руку и слегка оттащил в сторону, но, стоило ему разглядеть лицо незнакомца, как его сердце пропустило несколько ударов.
— Эй, ты что творишь!
— Мы вообще-то с ним заранее договорились, деньги уже уплачены!
Окружавшие парня собутыльники зашумели и принялись спорить.
Снегг повернулся к ним:
— Договорились?
Кто-то презрительно бросил через плечо:
— Ага, договорились! Он же из таких, сам понимаешь!
— Разумеется, понимаю, — холодно произнес Снегг. Он отпустил руку юноши и отступил на шаг. Лишившись опоры, парень пошатнулся и едва не рухнул на землю.
Стоявшие рядом дружки заулюлюкали и принялись издевательски улюлюкать, и один из них уже протянул руку, чтобы схватить его, как вдруг неожиданно прозвучало:
— Обливиэйт!
Разобравшись с маглами, Снегг убрал волшебную палочку и с еще более мрачным настроением собрался идти дальше, но его снова схватил тот самый парень, который, казалось, едва держался на ногах.
— Профессор, профессор... — тихонько пробормотал он, причем даже движение его пальцев, цеплявшихся за рукав, было до странного робким и осторожным, что совсем не вязалось с поведением пьяного.
Снегг почувствовал легкий укол в сердце — трудно было разобрать, чего в нем было больше: отвращения или жалости.
Он увидел, как тот поднял голову и посмотрел на него: пара изумрудных глаз туманилась дымкой, сияя в темноте чистым зеркалом озерной воды...
Он крепко взял юношу за руку:
— ...Пойдем со мной?
Паучий тупик никогда не был уютным жильем — ни в прежние времена, ни теперь.
Конечно, быть может, когда-то давно он и был уютным — очень-очень давно, когда его только купили, когда его хозяин — совсем не тот, что сейчас — еще не обнаружил, что его ребенок обладает магией, и души не чаял в своей жене.
Гарри болела голова, он был готов застонать. Ему казалось, что звуки вокруг доносятся как сквозь пелену, словно сквозь толщу воды. Он видел стоящего перед ним мужчину, который протянул ему что-то и даже сказал какие-то слова... Что именно?
Разве он не в баре?
Тупо соображая, Гарри взял протянутое, глупо улыбнулся собеседнику, а затем, сдернув пробку, залпом, с удалью заправского гуляки, осушил бутылку до дна, после чего —
— Тьфу! — всё содержимое его желудка щедро оросило пол и стоящего на нем мужчину.
Лицо Снегга почернело. Сквозь зубы выматерившись, он криво усмехнулся с едким сарказмом:
— Полагаю, мистер... вы уже достаточно протрезвели и без зелья. Так что буду признателен, если вы в течение пятнадцати минут покинете мой дом и приберете здесь всё. Не думаю, что это составит труда, мистер волшебник.
Увы, сидевший на диване человек, казалось, не понял ни слова: он снова принялся тихонько звать его, причем — да-да, глядя прямо на него теми самыми подернутыми дымкой зелеными глазами!
Теми самыми глазами, которые были почти неотличимы от глаз Лили...
Гарри почудилось, будто он снова видит профессора Снегга. Ему мерещится? Или это сон? Ладно, неважно, всё равно.
— Профессор, профессор... — шептал он. — Простите, мне так жаль, я правда не хотел...
— Я никогда не думал, никогда не думал, что всё обернется так...
— Мне очень жаль, очень жаль, простите, правда...
— Простите...
Что несет этот тролль?
Снегг хмурился. Сначала он еще пытался разобрать хоть что-то, но, поняв, что собеседник лишь бормочет одно и то же про «не знал» и «прости», перестал тратить на это силы и просто вперил взгляд в его лицо:
Растрепанные черные волосы слегка торчали в разные стороны — совсем не как у Лили, но, к счастью, и не как у Джеймса; мягкие черты лица делали юношу худощавым и утонченным, совсем как Лили, ну и, конечно, эти глаза...
Снегг замер на месте, ошеломленно разглядывая его, а затем позволил своему взгляду блуждать по чужому лицу: начиная со лба, спускаясь к глазам, носу и губам — слегка побледневшим, приоткрытым губам.
Снегг внезапно протянул руку, прижал голову юноши к себе и, подавшись вперед, грубо впился в его губы, покусывая их и исследуя языком полость рта — здесь не было чувств, лишь чистое выплескивание накопившегося.
Юноша замер, не шевелясь.
Мгновение спустя Снегг отстранился, холодно бросив:
— Буду надеяться, что ты еще не допился до полного беспамятства, так что, если ты против, изволь выразиться яснее — словами... или действием.
Это ты допился до беспамятства! — гневно замахал мысленно кулачками Гарри Пьянчуга Спаситель. Впрочем, помимо этого, что еще сказал профессор Снегг? Хм, насчет того, что он там против... чего?
Спаситель, чья голова превратилась в кашу, попытался было сообразить, но быстро бросил это дело, пробормотав:
— Ладно, неважно, плевать, я имею в виду — я не против...
Зрачки Снегга сузились до размеров бездонных туннелей. Больше не колеблясь, он притянул юношу к себе и снова впился в его губы долгим поцелуем, из-за чего пропустил последовавшее за ним бормотание:
— Знаешь ведь, я не могу тебе отказать, профессор...
Дальше всё произошло само собой.
Они, сплетясь в объятиях, переместились из гостиной на второй этаж и, тесно прижавшись друг к другу, рухнули на кровать.
Когда мужчина крепко обнял его, Гарри Пьянчуга глупо улыбался.
Когда мужчина принялся раздевать его, Гарри Пьянчуга продолжал глупо улыбаться.
Когда мужчина начал целовать и ласкать его, Гарри Пьянчуга постепенно растерялся.
Когда мужчина развел его ноги, Гарри Пьянчуга немного протрезвел.
Когда снизу накатила острая боль, Гарри Пьянчуга...
Гарри мгновенно протрезвел окончательно.
Он замер с глупым видом.
В холодном воздухе витал жаркий, тяжелый дух.
Гарри лежал на спине, упершись в матрас, разведя ноги так широко, как только мог, совершенно беззащитно принимая в себя вторжение другого человека. Он тяжело, прерывисто дышал, ледяной воздух наполнял грудь, но даже от жжения в легких раскаленное тело ничуть не остывало; лопатки болезненно стучали о деревянные доски кровати, от каждого толчка тело пронзала тупая боль и легкое онемение, однако всё это — даже боль внизу живота — не шло ни в какое сравнение с той пульсирующей болью, что пронзала его мозг.
Боль эта рождалась от опьянения, от шока и даже ужаса, сжимавших сердце так сильно, что становилось трудно дышать.
Где он сейчас?
Что он делает?
Он и он... с Северусом Снеггом...
Гарри помотал головой — раз, другой, зажмурился, снова зажмурился, тщетно пытаясь вырвать себя из этого нелепого и... страшного сна.
Но всё было напрасно.
Он отчетливо ощущал тупую боль разрываемой плоти, отчетливо чувствовал трепет кожи от прикосновений холодных рук и даже явственно ощущал теплое дыхание другого человека, овевающее его щеки и шею.
Он предавался страсти с другим человеком в самой интимной близости.
И этим человеком был Северус Снегг.
Гарри не помнил, как пережил эту ночь.
Он не сопротивлялся — по правде говоря, ему даже в голову не пришло, что нужно сопротивляться. Только подумайте: тот самый человек, при виде которого его мутило, как от слизняка, который вечно порицал его и снимал баллы под любыми предлогами, — он ведь всегда думал, что тот ненавидит его...
Да, конечно, это было очевидно: он ненавидел его, даже в самом конце, всё равно ненавидел. Поставь он себя на место Снегга, Гарри был уверен, что тоже возненавидел бы этого сопляка — мальчишку, который отнял у него солнце, похожего лицом на его злейшего врага, но которого при этом приходилось защищать изо всех сил, защищать неблагодарного мелкого мерзавца...
Мысленно коря себя прежнего, Гарри почувствовал, как накатившая паника и тошнота постепенно отступают. Разумеется, по сравнению со всеми прошлыми невзгодами, то, что произошло сейчас, можно было назвать разве что небольшим недоразумением после пьянки, случайным камешком на дороге жизни, который не имел — абсолютно не имел — никакого значения, чтобы убиваться по нему и носить в сердце.
Гарри уже вспомнил свой прежний диалог со Снеггом:
— Полагаю, ты еще не допился до полного беспамятства, так что, если ты против, изволь выразиться яснее — словами... или действием.
— Ладно, неважно, плевать, я имею в виду — я не против...
Вот именно, всё так и было. Спаситель сказал себе:
Это просто маленькая случайность.
Просто крошечное недоразумение.
Предупредив себя об этом, он наконец принял единственное правильное в эту ночь решение.
Он наложил на мирно спавшего рядом мужчину легкое заклинание сна, наощупь поднялся на ноги (чуть при этом не рухнув на колени от подкосившихся ног), подобрал с пола и кое-как натянул одежду и, пока не развеялось действие старшего зелья, на цыпочках ускользнул из Паучьего тупика.
Стояла глубокая ночь.
Волоча за собой отяжелевшее тело, Гарри вернулся в чулан, превозмогая тошноту, наложил на себя несколько Очисти и без сил рухнул на кровать. Одеяло было ему маловато, но ничего страшного — действие старшего зелья вот-вот должно было закончиться.
Гарри уткнулся лицом в подушку и мгновенно провалился в тяжелый, темный сон.
Прошло ли много времени? Когда бледный лунный свет покинул этот забытый уголок, тишину нарушил слабый, еле слышный голос — невнятный и далекий, словно самый тихий шепот:
— Папа, мама...
— Рейвенс! — утро началось с громкого скрежета отпираемой железной двери чулана.
Гарри в испуге проснулся, но еще до того, как успел хоть что-то сообразить, услышал раздраженный женский голос: — Миссис Клири велел тебе немедленно явиться в ее кабинет, — после чего донеслось лишь недовольное бормотание по поводу утреннего холода, и шаги стихли.
Холодно и впрямь было жуть. Снег, влетевший в приоткрытую дверь, заставил Гарри в третий раз чихнуть. Спрыгнув с кровати и захлопнув дверь, он наскоро умылся, переоделся и направился в кабинет миссис Клири — заведующей этим приютом.
Миссис Клири было около пятидесяти, седые волосы были зачесаны волосок к волоску, а на лице неизменно играла доброжелательная, мягкая улыбка.
Увидев вошедшего Гарри, она поманила его рукой:
— Гарри, подойди, садись. Это мистер Делл. Насчет твоей недавней просьбы найти работу и подзаработать мистер Делл согласился помочь и предложить тебе место разносчика утренних газет.
— Спасибо, мистер Делл, — вежливо поблагодарив, Гарри кивнул сидевшему напротив кареглазому мужчине лет тридцати-сорока.
Мистер Делл сначала кивнул в ответ, а затем нахмурился:
— Припоминаю, миссис Клири говорила мне, что об этом просил здоровый, полный сил мальчик. — Он сделал паузу. — Но этот парень выглядит так... будто у него жар. И к тому же он слабоват.
Миссис Клири опешила:
— Гарри, ты заболел?
— Нет. — Гарри только сейчас почувствовал легкое головокружение. — Я в порядке, наверное, просто простудился на утреннем сквозняке, мэм. — Затем он снова повернулся к мистер Делл: — Сэр, уверяю вас, я отлично справлюсь с этой работой.
Мистер Делл перевел взгляд на миссис Клири.
Та с улыбкой кивнула:
— Хоть этот мальчик порой и совершает ошибки — от этого никуда не денешься, — в целом он довольно рассудителен.
Мистер Делл с сомнением покачал головой:
— Ну хорошо, юноша. Газеты, которые я тебе дам, бесплатные, но совет директоров хочет, чтобы они охватили как можно больше читателей, поэтому я хочу, чтобы ты постучал в каждую дверь на вверенном тебе участке... Так, дай-ка я гляну маршрут...
Он вытащил из кармана листок бумаги:
— Заканчиваешь на Тисовой улице, а начинаешь... хм, да, верно, начинаешь в Паучьем тупике!
— В Паучьем?.. — едва не сорвалось у Гарри.
— В Паучьем тупике, — переспросил мистер Делл, глядя на него. — Есть проблемы?
— Рейвенс? — миссис Клири в знак поддержки слегка нахмурилась.
— Разумеется... — Гарри открыл и закрыл рот. — ...Разумеется, никаких проблем, сэр. Никаких проблем вообще.
http://bllate.org/book/33464/4112564
Готово:
