Янь Жоюй искоса поглядел на Пэй Сяочжао, который сжался в комок и шумно выдыхал морозный воздух, взял у него телефон и велел садиться на пассажирское сиденье. Оперевшись левой рукой о дверцу машины, он зажал в пальцах сигарету, а правой листал переписку Пэй Сяочжао с Линь Чжэ — одним из продюсеров шоу MakeitBig.
MakeitBig было реалити-шоу о рэпе, которое выходило три года подряд. В первый год оно гремело на всю страну, но к третьему сезону, после кратковременного всплеска популярности, рейтинги стали катастрофически падать. Когда Янь Жоюй был участником PickPick!, финальный эпизод третьего сезона MakeitBig даже не попал в тренды, и в этом году шоу закрыли.
Однако, по словам Линь Чжэ, проект решили перезапустить под другим названием. Если всё пойдет по плану, общенациональный кастинг начнется в конце марта следующего года. Янь Жоюй обладал отличными данными и всегда был на слуху, поэтому между строк Линь Чжэ явно проскальзывало желание заполучить его в шоу. Пэй Сяочжао не спешил давать обещаний, а лишь спросил, кто будет в составе жюри.
Судя по времени, Линь Чжэ стал отвечать медленнее и начал юлить: мол, все утвержденные наставники — люди знакомые, и с ними участие в шоу пройдет как по маслу. Пэй Сяочжао было не так-то просто обвести вокруг пальца, он дотошно выпытывал имена, и через несколько минут Линь Чжэ прислал голосовое сообщение, в котором признался, что контракт с агентством Тан Яньгуаня уже подписан.
Янь Жоюй не стал слушать дальше и спросил у Пэй Сяочжао:
— Какой еще Тан Яньгуань?
— А какой же еще? Тот самый Тан Яньгуань! — Пэй Сяочжао явно был взбудоражен куда сильнее, чем Янь Жоюй. Когда он стал менеджером, первым серьезным поручением было сопровождать Янь Жоюя на шоу PickPick!. Поначалу он думал, что босс — просто красивый сосуд без содержания, но, прослушав три дня и три ночи на кастингах, даже он, будучи дилетантом, понял: место главного вокалиста у босса в кармане. Тот выступал блестяще, и конкуренция была совсем не такой жесткой, как в рэп-группе, где состоял сосед по комнате Тан Яньгуань.
По мастерству Тан Яньгуань явно уступал рэперам из андеграунда, но он прекрасно понимал, что это шоу ищет идолов, а внешность тут важнее таланта. В итоге он стал любимчиком продюсеров, и количество эфирного времени с ним уступало только Янь Жоюю до его ухода с проекта. С тех пор Тан Яньгуань стал эталоном идол-рэпера в индустрии развлечений.
В те времена Янь Жоюй еще не был таким капризным. Во время съемок они с Тан Яньгуанем неплохо ладили, и многие зрители даже приписывали им роман, придумывая такие подробные и правдоподобные анализы, что даже Тан Яньгуань не мог удержаться и скидывал их ему почитать. Впрочем, они давно не общались. Последняя новость, которую Янь Жоюй видел о нем, была о том, что Тан Яньгуань появился в аэропорту в куртке бренда Янь Жоюя.
— Эх, — Пэй Сяочжао покачал головой и вздохнул. — Всего два года прошло, а он из участника превратился в наставника. Жаль, конечно. Если бы ты тогда не ушел, это место могло бы достаться тебе.
— Брось. Из всех моих песен только Coral — рэп, я знаю себе цену, — Янь Жоюй не любил такие подхалимские речи и бросил телефон обратно Пэй Сяочжао. — Узнай, придет ли Лян Чжэнь.
Пэй Сяочжао сформулировал вопрос и отправил его, на что Линь Чжэ ответил, что переговоры еще ведутся. Янь Жоюй скривил губы. Пэй Сяочжао, увидев это, поспешил утешить его:
— О мой маленький босс, я знаю, что вы беретесь за новое дело только ради того, чтобы стать номером один. В рэпе вы, конечно, хотите равняться на таких профи, как Лян Чжэнь, но он весь этот год выступал только в маленьких клубах. Деньги, которые он заработал за полгода гастролей, едва ли превышают доход группы Тан Яньгуаня за один концерт. Почему вы не хотите работать на охваты? Я уже не знаю, сколько выгодных предложений от шоу и крупных сериалов отклонил ради вас!
Он два года мучился, пытаясь понять ход мыслей босса, и теперь принюхался, словно чуял запах денег:
— Неужели быть популярным так плохо, а? Линь Чжэ дал мне слово, что если вы придете, то гарантированно попадете в топ-15. А если еще запишете промо-трек для спонсора, то это место...
— И это ты называешь хорошими новостями? — усмехнулся Янь Жоюй. — Ты забыл, почему я тогда ушел с проекта? Я лучше проиграю достойно, чем буду по-тихому протащен через «договорные» места. Неужели я не справлюсь своими силами? — Его голос дрогнул. Он крепче сжал руль и снова спросил: — Неужели в ваших глазах я настолько бездарен, что не могу добиться успеха сам?
Пэй Сяочжао хотел возразить, но не успел — его прервал звуковой сигнал входящего письма.
Это было ответное письмо на телефон Янь Жоюя. Уведомление задержалось, хотя он должен был получить его два часа назад. Время от времени он писал некоему человеку по имени NoA.
NoA был рэп-продюсером, у него не было аккаунта в социальных сетях, а единственное изображение, связанное с ним в сети, — это три татуировки в виде подсолнухов на ладони рэпера Цзян Шаня, который когда-то опубликовал адрес электронной почты NoA, приглашая к сотрудничеству.
Этот человек был таинственным и скрытным, именно с ним Янь Жоюй больше всего хотел поработать. Электронная почта была единственной ниточкой, но каждое письмо оставалось без ответа. Впервые получив весточку, Янь Жоюй с замиранием сердца открыл письмо. Внутри была всего одна фраза: NoA делает музыку только для Неискренних Молящихся.
Пэй Сяочжао вытянул шею, прочитал это и пробормотал:
— Что это значит? Разве Неискренний Молящийся не ушел со сцены? Он что, последовал за ним? — Пэй Сяочжао потер подбородок. — Нелогично... В прошлом году все песни Цзян Шаня на MakeitBig писал он, значит, он все-таки работает с другими...
Янь Жоюй впился взглядом в экран, его глаза холодно блестели. Пэй Сяочжао замолчал. Подул ветер, донеся до него запах алкоголя, исходивший от Янь Жоюя.
— Ключи от машины, — Янь Жоюй протянул руку к Пэй Сяочжао, требуя тоном, не терпящим возражений.
— Нельзя, босс... — осторожно начал Пэй Сяочжао. — Дорог много, безопасность прежде всего...
— Я сказал, ключи от этой машины!
— Тем более нельзя, босс, — Пэй Сяочжао выглядел обиженным. — Берегите жизнь, не садитесь за руль пьяным.
Янь Жоюй выругался, толкнул дверцу машины, с грохотом захлопнул её, а затем с еще большей силой пнул колесо, охваченный яростью. Пэй Сяочжао привык к таким внезапным вспышкам гнева. Раньше босс выплескивал эмоции в гонках, после чего отсыпался несколько дней и приходил в себя, но в последний месяц, даже если удавалось уснуть, режим был сбит, а приступы раздражительности случались все чаще.
— Босс, босс... — Пэй Сяочжао обернулся и увидел, что Янь Жоюй достал из багажника клетку с собакой. Испугавшись, что он сорвет злость на животном, Пэй Сяочжао поспешно выскочил из машины. Аляскинский маламут выбрался из клетки и, скуля, сел перед хозяином. Янь Жоюй закурил еще одну сигарету и, пытаясь напугать пса, рявкнул:
— Уходи!
У Пэй Сяочжао сердце сжалось от жалости:
— Босс, не надо так. Если совсем невмоготу, я его заберу, только не...
— Мне двадцать лет, а не десять, я не хочу тебя видеть, мне не нужно, чтобы ты был рядом, — Янь Жоюй не обращал на него внимания. Он присел на корточки, придвинувшись к собаке, его глаза блестели от подступающих слез, а плечи мелко дрожали. — Уходи!
— ...Ау-у. — Маламут прижал уши, переминаясь с лапы на лапу, не смея даже пикнуть, словно надеялся, что хозяин передумает.
Окурок уже почти дотлел. Терпение Янь Жоюя подходило к концу, он собрался бросить пса и уйти, как вдруг распахнулась задняя дверь бара. Человек вывалился наружу, спотыкаясь, беспомощно огляделся по сторонам, а через пару секунд бросился в тупик, где стояли мусорные баки.
Пэй Сяочжао быстро сориентировался, перевел взгляд с Янь Жоюя и собаки на этот переулок, помедлил пару секунд, затем быстро запрыгнул в машину и подогнал внедорожник так, чтобы перегородить выезд из тупика. Он заглушил мотор. Из задней двери бара вывалились трое или четверо охранников, а следом за ними выбежал Янь Жоюй и, в ярости выкрикивая полное имя Цзян Но, остановился.
Янь Жоюй не хотел терять лицо перед знакомыми, мельком глянул в сторону тупика и направился к Янь Жоюю. С расстояния пяти-шести метров он отчетливо увидел красное пятно на щеке Янь Жоюя — это был не румянец от алкоголя, а след от удара. Виновник был очевиден. Янь Жоюй протянул ему сигарету. Янь Жоюй принял её свободной рукой, прикурил и сделал глубокую затяжку, загоняя дым в самые легкие.
— Что случилось? — спросил Янь Жоюй.
Янь Жоюй яростно кусал фильтр, все еще кипя от гнева. Но если разобраться, был ли он прав?
Когда они вошли в кабинку, Цзян Но все еще сопротивлялся, прижимаясь спиной к стене и закрывая платье руками. В какой-то момент он вдруг сказал, что те двадцать тысяч ему не нужны, лишь бы его отпустили. Янь Жоюй был пьян, его тело горело, и ему показалось, что его водят за нос. Он не сдержался и грубо схватил его за бедро.
Цзян Но, как оказалось, был немым: не кричал, не звал на помощь, а просто ударил его — прямо в лицо. В кабинке началась потасовка, Янь Жоюй вслепую схватил Цзян Но за руку, сорвав куртку и пластырь с ладони. Чтобы поскорее вырваться, Цзян Но даже отказался от тех десяти тысяч, что были у него раньше.
— Он обязательно вернется, — Янь Жоюй, протрезвевший от ледяного воздуха, нащупал в кармане куртки пачку денег и холодно усмехнулся.
— А если вернется, что ты намерен с ним делать? — спросил Янь Жоюй.
Янь Жоюй прорычал сквозь зубы:
— Хм, тогда я точно...
Он не договорил, потому что Янь Жоюй посмотрел на него с таким выражением, будто хотел сказать: сейчас эпоха закона, ты же понимаешь. Ци Фан тоже вышел, похлопал Янь Жоюя по плечу и примирительно посоветовал:
— Может, оставишь его в покое?
Янь Жоюй с подозрением посмотрел на него.
— ...Считай, что это просьба лично от меня.
Раз уж Ци Фан заговорил об этом, настаивать дальше означало бы только подтвердить, что он окончательно перепил. Охрана бара, не найдя никого, тоже вернулась к задней двери в ожидании приказов. Янь Жоюй швырнул куртку прочь, как мусор, и вошел в помещение вместе с ними.
Парковка у заднего выхода из бара снова погрузилась в тишину, слышно было лишь завывание зимнего ветра. Убедившись, что никто больше не выйдет, Янь Жоюй, спрятав руки в карманы, отступил назад, повернулся и подошел к внедорожнику. Сев на пассажирское сиденье, он бросил Пэй Сяочжао:
— Едем.
В ответ Пэй Сяочжао промолчал. Они встретились взглядами, и Пэй Сяочжао начал усиленно моргать, косясь в сторону переулка. Янь Жоюй проследил за его взглядом: Цзян Но сидел в углу, обхватив руками колени, и его трясло — то ли от страха, то ли от холода.
Скорее, от последнего. Зима в Линъань была суровой, а шелковое платье с открытым животом, едва доходящее до колен, на ночном ветру не спасало от холода. Он выглядел еще более жалко, чем брошенный маламут.
Словно почувствовав родственную душу, маламут изо всех сил потерся теплой спиной о его обнаженные голени. Цзян Но протянул руку, чтобы погладить собаку по голове, и та высунула язык, слизывая тепло с его замерзших пальцев. Этот пушистый комочек стал для него спасением. Цзян Но так и сидел на корточках, обнимая собаку и прижимаясь щекой к её шее, наконец-то почувствовав хоть какое-то тепло.
http://bllate.org/book/33458/4111526
Готово:
