Малыш тут же остановился и задрал голову вверх.
Он и был Сяо Ся.
Наверху раздался стук каблуков по полу. Прислушавшись к торопливым шагам, которые неслись вниз, Чжун Е подумал, что это мать того самого Сяо Ся спустилась поймать ребёнка, и поспешно схватил одеяло, после чего убежал.
Однако стоило ему решить, что он наконец-то успешно отделался от этого прилипчивого сопляка, как судьба снова сыграла с ним злую шутку.
Потому что, открыв дверь квартиры, он увидел, что этот самый прилипчивый сопляк сидит на диване бок о бок с разодетой в пух и прах женщиной.
Заметив его, они оба синхронно вскочили с дивана и быстрым шагом направились к нему.
Малыш по-прежнему был безумно рад его видеть и продолжал наперебой называть его старшим братом, а женщина тоже не отставала: она на все лады дразнила его — Сяо Е, Сяо Чжун, малыш, крошка.
Их пылкое гостеприимство на мгновение заставило Чжун Е подумать, что это дом этих двоих, а он сам — всего лишь пришедший в гости гость, а не хозяин этой квартиры.
Чжун Е потребовалась ровно секунда, чтобы сообразить, в чём дело.
Он не удостоил вниманием ни ту, ни другого и направился прямо к себе в комнату.
Уже у самого входа Чжун Е внезапно остановился.
И оглянулся на стоявших позади него двоих.
Их квартира на самом деле была очень просторной, почти двести квадратных метров. Чжун Вэй купил её в свои лучшие времена, и из панорамного окна в гостиной был виден Янцзы.
Судя по тому, под каким углом он сейчас смотрел, эти мать и сын находились прямо напротив самого широкого и бурного участка реки.
Он перевёл взгляд на казавшуюся очень молодой женщину.
На ней было ярко-красное платье, гармонировавшее с алой помадой на губах; каштановые длинные локоны спадали на плечи, а сама она с головы до ног сверкала драгоценностями.
Чжун Е издал из носа презрительный смешок, уставился женщине в глаза и отчеканил каждое слово:
— Поздравляю, вы наконец-то всеми правдами и неправдами пробились в богатую семью. Но хочу вас предупредить: раз уж Чжун Вэй заставил мою маму выместить из этого дома, рано или поздно он заставит точно так же выметаться и вас, — затем он бросил взгляд на ребёнка рядом с ней и продолжил: — И этого сопляка тоже. Все вон отсюда.
Улыбка, которую женщина всё это время старательно держала на лице, слегка застыла, а Чжун Е добавил:
— Не верите — можем посмотреть, кто Чжун Вэю дороже: вы или он сам.
С этими словами Чжун Е распахнул дверь спальни и решительно шагнул внутрь, после чего хлопнул ею с такой силой, что по коридорам пронёсся глухой удар, оставив парочку стоять в оцепенении посреди гостиной.
— Мам, — малыш поднял голову и посмотрел на Чэнь Ли своими большими хлопающими глазами, — то, что сказал брат — правда?
Чэнь Ли погладила мальчика по щеке:
— Нет. Твой дядя Чжун уже расписался со мной, завтра мама отвезёт тебя сменить фамилию. То, что принадлежит тебе, никто не сможет забрать.
Чэнь Ли сдержала слово, и на следующее утро мальчик сменил фамилию на Чжун.
— Чжун Линься. — Малыш держал в руках новенькое свидетельство о рождении и читал своё новое имя.
— Звучит намного лучше прежнего, — радуясь во весь рот, приговаривала рядом Чэнь Ли.
Чжун Линься ничего не ответил, лишь перелистнул страницу.
На предыдущей странице перед младшим сыном был записан старший. Старшего сына звали Чжун Е.
А теперь предстоял обязательный номер программы в любой воссоединившейся семье, который Чжун Вэй называл семейным ужином в кругу близких.
Разумеется, этот семейный ужин Чжун Е в итоге отклонил под предлогом необходимости дополнительных занятий в школе.
В тот момент, когда домашние поднимали бокалы за воссоединение, Чжун Е сидел в пустой художественной студии и смотрел, как вечерний ветер колышет белые тюлевые занавески.
— Какого чёрта? — Дуань Цяоян толкнул дверь студии и, едва переступив порог, затараторил, словно петарда: — Твой батя и правда притащил в дом эту шлюху? Какого чёрта, он совсем переборщил! Твоя мама была и богатой, и умной, и красивой, а он выгнал её и привёл какую-то охотницу за деньгами, он совсем рехнулся?
Чжун Е никак не отреагировал, лишь уверенно провёл мастихином по холсту.
Дойдя до Чжун Е и только сейчас заметив обстановку, Дуань Цяоян внезапно взвился:
— Да ты с ума сошёл, тут же духота! — Он бросился к окну и в два счёта захлопнул все створки. Зависшие в воздухе занавески тут же опали вниз, после чего он сломя голову побежал к двери, включил на полную мощность кондиционер и принялся ворчать:
— У тебя что, проблемы с гипоталамусом? В комнате настоящие тропики, а ты даже кондиционер не включил. Даже если твой отец женился на другой, нельзя же так издеваться над собственным телом! Стоп, тем более нельзя! В битве за наследство отца тебе нужно...
— Это тут ни при чем, — холодно перебил его Чжун Е. — Я пишу ветер.
— Ветер? — Дуань Цяоян подтащил стул и уселся напротив Чжун Е, задом наперёд перекинув руки через спинку. — Какое отношение ветер имеет к тому, что ты гробшь себя?
Чжун Е поднял правую руку и кистью указал на белые занавески:
— Только что они взлетели. Из-за ветра.
Дуань Цяоян бросил взгляд на опустившийся тюль и усмехнулся:
— Пожалуй, только я один способен понять твои мысли.
Чжун Е посмотрел на него, не выражая ни согласия, ни возражения.
— Если честно, раз твоя новая мачеха согласилась выйти замуж, зная, что твой отец вот-вот обанкротится, может, это и вправду чистая любовь. — Прохладный воздух наконец начал заполнять помещение, и Дуань Цяоян потянул за воротник своей футболки.
— Она этого не знает, — сказал Чжун Е.
— А? — Дуань Цяоян снова подскочил. — Она что, думает, будто выходит замуж за богача? Черт возьми, твой отец что, обманом затащил её в брак?
— Покультурнее, — напомнил ему Чжун Е.
Тогда Дуань Цяоян мысленно стёр из своей речи все нецензурные выражения, хотя по-прежнему считал, что столь потрясающая новость без матюков теряет всякий вкус.
— А вообще здорово, — Дуань Цяоян хлопнул Чжун Е по плечу. — Сам напросился, кто же велел ей разрушить твою...
Взгляд Чжун Е оторвался от холста и зафиксировался на лице Дуань Цяояна.
Дуань Цяоян обречённо поднял руки:
— Ладно-ладно, про твою маму ни слова.
Чжун Е набрал на кисть немного кобальтово-синей краски и растерел её на палитре:
— Она приехала с ребёнком.
— А? — Дуань Цяоян, едва усевшийся на место, снова подорвался, пытаясь осознать крайне ошеломляющие слова Чжун Е. — С ребёнком? Твоего отца? Внебрачный сын?
— Нет, чужой.
— Ой, — Дуань Цяоян разочарованно плюхнулся на стул. — Ну тогда ладно. А сколько ему лет?
Чжун Е отложил кисть и откинулся на спинку стула, издалека глядя на работу и чувствуя, что с картиной всё ещё что-то не так.
— Я вообще-то спрашиваю, — Дуань Цяоян больше всего ненавидел в нём эту привычку: стоит заговорить, как он тут же уходит в себя и напрочь забывает о собеседнике.
— Не знаю, — Чжун Е примерил кисть по вертикали, оценивая пропорции и размеры. — Двенадцать-тринадцать?
Дуань Цяоян с облегчением выдохнул:
— Да ерунда. В таком возрасте он вряд ли сможет принять твоего отца, к тому же скоро начнётся переходный возраст — хорошо ещё, если они сожрать друг друга не попытаются. Твой отец такого наверняка тоже не оценит.
Взгляд Чжун Е наконец оторвался от картины и через мольберт устремился на Дуань Цяояна.
— Ты хоть представляешь, какой он? — Голос Чжун Е прозвучал холодно и оттого жутковато.
У Дуань Цяояна внутри шевельнулось недоброе предчувствие:
— Только не говори, что из тех, кто умеет втереться в доверие к кому угодно?
Чжун Е молча закрыл глаза и кивнул:
— Как чёртово солнце: вертится вокруг всех, и нет никого, кому бы он не нравился.
Художественная студия закрывалась в девять, но Чжун Е так и не закончил свою картину.
Он аккуратно собрал вещи, погасил свет и выключил кондиционер, а затем запер дверь ключом, который ему дала Фу Муцин.
Это было особое расположение со стороны Фу Муцин: впервые увидев работы Чжун Е, он сразу же вручил ему ключи от студии.
Он сказал, что имя Чжун Е обязательно войдёт в историю.
Чжун Е счёл это шуткой, но ключ всё же взял.
С тех пор, невзирая на дождь или ветер, каждый день после школы он вовремя появлялся в этой принадлежавшей только ему мастерской и запирал её ровно в девять вечера.
Фу Муцин появлялся изредка, давая лишь пару подсказок, поскольку искренне хотел, чтобы Чжун Е выработал свой собственный стиль.
Выйдя за ворота школы, Чжун Е включил телефон, и на него тут же градом посыпались сообщения.
Подавляющее число их было от Дуань Цяояна — сплошной словесный мусор, а последнее гласило: я иду искать тебя в студию.
Дуань Цяоян был его другом детства: они ходили в один и тот же детский сад, учились в одном классе в начальной, средней и старшей школе. Чжун Е с малых лет не любил общаться с людьми и друзей почти не имел — можно сказать, кроме Дуань Цяояна, у него никого и не было.
К счастью, Дуань Цяоян тоже дорожил их дружбой, и к старшей школе они стали настолько близки, что их можно было принять за родных братьев.
Чжун Е никогда не отвечал на его сообщения в WeChat, зная, что если что-то понадобится, Дуань Цяоян просто придёт в студию.
Он провёл пальцем вниз по экрану: одно из сообщений было от Чжун Вэя.
Принеси две бутылки выпивки. — Это всё, что написал ему Чжун Вэй.
Чжун Е ткнул в аватарку отца, собираясь отправить его в черный список.
Но палец внезапно замер на экране.
Он снова вспомнил это круглое лицо и бегающие туда-сюда живые глазки, которые сейчас, должно быть, прижимает к себе Чжун Вэй, осыпая ласками — ведь не у каждого есть талант этого мелкого льстеца, способного найти подход к кому угодно.
Едва переступив порог дома, Чжун Е с глухим стуком швырнул две бутылки Нюланьшань прямо перед Чжун Вэем.
В этот момент Чжун Линься сидел на правом колене у Чжун Вэя. Лицо Чжун Вэя раскраснелось от выпивки, а лоснящаяся жирная щека терлась о сияющее лицо Линься, пока отец спрашивал:
— Как твоя фамилия?
Чжун Линься закусил губу и молча застенчиво улыбнулся.
Чэнь Ли похлопала его по плечу, сияя от радости:
— Папа тебя спрашивает, какая у тебя фамилия?
Чжун Линься по-прежнему смущался.
Чжун Е аж затошнило. Он подтолкнул бутылки ближе и напомнил:
— Не забудь вернуть мне деньги за ворку.
— Что это за пойло? — Чжун Вэй наконец сфокусировал взгляд на бутылках из-под байцзю, но из-за сильного опьянения ему пришлось поднять бутылку повыше, чтобы разглядеть этикетку. В тот же миг его брови сошлись на переносице: — Почему купил такое дешёвое? Твой отец по-твоему только этого достоин? Всё «верни деньги да верни», только и думаешь, как бы обобрать старика, на что от тебя вообще можно надеяться в старости?
Чжун Е отвернулся и легко усмехнулся:
— Верно, я только и делаю, что считаю твои гроши, — он бросил взгляд на Чжун Линься: — Зато этот сын хорош, и фамилия тоже Чжун. Вот и наслаждайся жизнью со своим старшеньким.
С этими словами Чжун Е ушёл в спальню и хлопнул дверью так громко, что задрожали стены.
Пьяный гам стих лишь к полуночи.
За это время Чжун Е успел решить один вариант по английскому и один по математике. Ему уже казалось, что этот шум за стеной не прекратится никогда, и лишь тогда он наконец услышал, как Чжун Вэй объявил об окончании семейного ужина.
http://bllate.org/book/33454/4111132
Готово:
