Забыл слова.
— Стоп, НГ.
Режиссер Цзян скомандовал остановку.
Человек, лежавший на земле и толкавший камеру, тут же покатил ее назад, рабочий с микрофонным журавлем тоже начал отступать, а люди, окружавшие площадку, вернулись на свои места. На этот раз Цзян Чжэньсинь не стал проводить с ним разбор сцены, а Ци Юань попросила у реквизиторов мешки с песком.
— Добавьте ему нагрузки, пусть прочувствует образ.
Сяо Ху быстро принес мешки с песком и привязал их к его ногам, а Ци Юань воспользовалась моментом, чтобы достать свой раскладной стульчик, сесть рядом и заговорить по душам:
— Реплики — это основа вашей актерской игры. Забытые слова собьют вас с роли, но времени в обрез, так что я не буду распространяться о том, как важно учить сценарий. Позже я попрошу спрятать за камерой подсказки с текстом, но вы должны забыть, что это съемочная площадка, и выложиться ради погружения на все сто. Помните наше вчерашнее досье на персонажа?
Ту ЦАО-Шоу сжал сценарий и молча кивнул.
— Вэй Ли когда-то был любимцем небес, заносчивым юнцом, который никого не ставил ни в грош. Но в один миг его гениальный ореол рассеялся, и он скатился до роли «бесполезного мусора». Внутри него бурлит ненависть, но живет и непокоримый боевой дух. Передать все это одним взглядом недостаточно, да вы пока и не способны на такое, — сказала Ци Юань. — К счастью, эта ваша фирменная свирепость во взгляде — врожденная, так что оператору просто нужно будет выбрать правильный угол на крупном плане. Помните метод, о котором я говорила вам вчера?
— Помню. — Закончив привязывать утяжелители к ногам, он бросил взгляд на съемочную группу, поднятую на уши из-за его оплошности, и слегка опустил взгляд. — Если не хватает выразительности взгляда, пущу в ход тело. Представлю, что это шпана задирает меня и провоцирует на драку, а я не даю сдачи не потому, что не могу, а потому, что брезгую.
— Да, именно такое ощущение, — Ци Юань похлопала его по плечу. — Не спешите, все здесь поддерживают вас и помогают учиться.
Сдержанно сжав и расслабив челюсти, Ту ЦАО-Шоу на ватных ногах от тяжести мешков медленно вышел на нужную точку и с бесстрастным лицом застыл навстречу ветру.
Камера нацелилась на него, а хлопушечник с хлопушкой в руках вбежал на площадку и крикнул:
— Стать Демоном вопреки Небесам, дубль второй первой сцены, начали!
Двадцать с лишним раз в тот день случались срывы.
Хотя все вокруг делали вид, что привыкли, Ту ЦАО-Шоу начал по-настоящему уходить в глухую оборону.
Раньше он думал, что съемки — это так, баловство, съемочная группа оказалась не такой уж огромной, да и в каком окружении выйдет готовый продукт, его мало волновало.
Но когда все ресурсы съемочной группы сосредоточились на нем, когда все сотрудники снова и снова без устали носились с этой сценой, когда оператор лежал на земле, толкая камеру, и на его груди и коленках уже появились два белых следа, и даже звукооператоров с микрофонами сменили уже дважды, он просто не мог бессовестно и наплевательски относиться к делу.
Он даже ненавидел себя за то, что его способности настолько никчемны и он не дотягивает до требований Режиссера Цзян. Позже к нему спустилась даже актриса, игравшая Цзян Сюань, чтобы поделиться опытом, а сценарист подошел и постарался максимально сократить реплики — и все из-за того, что он заранее не выполнил базовую работу: не выучил текст и не прочувствовал характер персонажа.
Ту ЦАО-Шоу отчетливо помнил тот дубль, когда обошлось без срывов.
Мешки с песком провисели у него на ногах почти три часа. Он понимал, что Цзян Чжэньсинь попросту выматывает его, вытягивая наружу нужные эмоции. Ноги у него действительно тряслись, передвигаться было тяжело. Держась за стену, он уже давным-давно знал короткие реплики наизусть и даже не смотрел в сторону суфлерской доски. Немного отвлекаясь на контроль камеры, все остальное время он полностью погружался в эмоции.
— Стать Демоном вопреки Небесам, дубль двадцать третий первой сцены, начали!
Увидев с трудом передвигающегося Вэй Ли, Цзян Сюань отступила на шаг, словно не смея встретиться лицом к лицу с собственным чувством вины, а остальные юноши из клана тут же воспользовались моментом для насмешек:
— Вэй Ли, в таком состоянии ты еще смеешь показываться на людях?
— Не лучше ли тебе сидеть в своем клочке пруда с лотосами? Такой отброс, как ты, даже после вторичной переработки годится лишь на то, чтобы подкармливать тухлую рыбу в стоячей воде!
Молодые сородичи разразились хохотом. Рука Вэй Ли, державшаяся за стену, сжалась в кулак. Преодолевая тяжелое, усиленное каждым шагом дыхание и дрожь в голосе, он с трудом выплюнул низкий рык:
— Заткнитесь!
Он всё же едва заметно перевел дыхание и медленно поднял голову:
— Да кто вы такие.
На миг его взгляд стал пронзительным, зловещим, холодным и полным ненависти, точно у Медузы.
Пять пальцев, упиравшихся в стену, из кулака превратились в когти, словно он пытался вплавить всю свою ненависть в косточки отчетливо проступивших пальцев. Выпрямив спину, преисполненный решимости не показывать свою слабость перед этой сворой отбросов, он сделал шаг вперед ногами, которые почти не слушались.
Этот шаг поражал воображение своей мощью.
Даже «Цзян Сюань», которая должна была стоять впереди, невольно попятилась. Она на секунду растерялась, но режиссер не скомандовал стоп, и актеры второго плана продолжили по роли:
— Вэй Ли, сейчас ты даже ходить толком не можешь! Кроме своего отца-главы, чем ты собираешься тягаться с нами?!
Вэй Ли снова переставил ногу вперед. Было видно, что он держится из последних сил, тело его слегка подрагивало. Он вцепился в рукоять меча на поясе, его глаза покраснели, напоминая хищного зверя, выискивающего добычу. И эта дрожь была вызвана не только слабостью, но и неописуемой яростью.
http://bllate.org/book/33453/4111061
Готово:
