— Маленький Вэй, — Цзян Лин всё еще извинялся. — Я поступил неправильно, не сердись.
Разве он умел только, твою мать, извиняться?
……
Медицинская капсула внезапно залилась ослепительным красным светом, палату наполнил резкий вой сирены. Су Вансин вздрогнул и в два счета бросился к пульту управления.
Вэнь Вэй на мгновение оцепенел, не в силах пошевелиться. Он смотрел, как открывается похожая на гробик капсула: Цзян Лин лежал внутри безмолвный и неподвижный, с закрытыми глазами, казалось, лишенный всяких признаков жизни.
Этот человек вечно думал лишь о том, как бы извиниться, но перед кем он провинился в самом деле, зачем он просит прощения?
Су Вансин возился с переплетенными в сплошной клубок трубками и проводами, тянущимися от тела Цзян Лина. Молодой человек слегка покачивался, словно марионетка на ниточках, а его шея безвольно согнулась на холодном краю панели.
Словно сломанный ветром и дождем стебель бамбука.
Состояние Цзян Лина оказалось куда опаснее, чем предполагалось.
Су Вансин с напряженным лицом водил пальцами вверх-вниз. Вэнь Вэй, глядя на него из-за спины на подол его белого халата, внезапно ощутил приступ нелепой паники.
Для наследника Корпорации Вэнь, всегда гордого и привыкшего держать всё под контролем, это звучало просто невероятно.
— Дай мне тот флакон с феромоном, — не оборачиваясь, бросил Су Вансин. — Осколки кристаллического ядра в его теле пошли вразнос!
Вэнь Вэй инстинктивно вскинул руку, но тут же вздрогнул: Су Вансин практически вырвал пузырек у него из пальцев и аккуратно капнул несколько капель серебристо-синей жидкости в систему циркуляции.
Словно чудо.
Тихое дыхание разлилось вокруг, безумно скакавшие на экране показатели внезапно замерли, сирена стихла ровно наполовину, и в мгновение ока кривые на мониторе поползли вверх.
Су Вансин слегка перевел дыхание.
— Его старые раны тяжелее, чем я думал, — тихо произнес Су Вансин. — Сможет ли он прийти в себя теперь, зависит от его собственной воли к жизни. Я больше ничего не могу сделать.
Вэнь Вэй посмотрел на его нахмуренные брови, почувствовал, как отлегло от сердца, и попытался выдавить из себя улыбку.
— Значит, всё обошлось, — сказал он. — Цзян Лин ужасно упрям, раз он не хочет умирать, даже сам Владыка ада не сможет его забрать.
Су Вансин обернулся, бросил на него долгий взгляд, и выражение его лица на секунду стало странным.
— Он ведь всё это время пил антидепрессанты.
В ушах Вэнь Вэя слова Су Вансина прозвучали призрачно, словно галлюцинация.
— Боюсь, этот рубеж ему преодолеть будет непросто.
……
Вэнь Вэй отсутствующим взглядом стоял у медицинской капсулы и сквозь матовое стекло разглядывал смутную человеческую фигуру внутри.
Слова Су Вансина, бледное лицо Цзян Лина... а еще множество каких-то обрывков мыслей бешено крутились в голове.
Но оставался один вопрос, который не давал ему покоя, забивая мозг до отказа и не позволяя думать ни о чем другом.
Почему Цзян Лин ничего ему не сказал?
Вэнь Вэй с упрямством, в котором не было ни малейшего смысла, зациклился на этом вопросе.
Цзян Лин пил лекарства, кристаллическое ядро Цзян Лина раскололось, Цзян Лин всё устроил ради него и при этом молча делал себе инъекции стабилизатора, подготавливал операционную, собираясь пожертвовать кристаллическое ядро ради Шэнь И.
Неужели за столько дел Цзян Лин ни разу не подумал о том, чтобы просто предупредить его?
И с каких пор он вообще стал парфюмером?
Больше двадцати лет — столь долгий срок! — Вэнь Вэй искренне верил, что Цзян Лин — это раскрытая книга на его столе, которую он изучил до дыр.
Но оказалось, что Цзян Лин скрывал от него столько всего, о чем он не имел ни малейшего понятия.
Су Вансин:
— Шэнь И снова звонил...
— Плевать на него!
Вэнь Вэй неожиданно сорвался:
— Тревожит и тревожит, неужели без меня он о себе позаботиться не может? Вокруг него столько людей, столько репортажей в СМИ, обязательно вести себя как переросток-младшеклассник!
Как можно быть таким бестолковым!
Су Вансин:
— ...
Если бы не то обстоятельство, что в Корпорации Вэнь имелось кое-что нужное ему, эту плату за моральный ущерб он стал бы выбивать не с таким уж рвением.
Если подумать, жалованье и условия Цзян Лина наверняка превышали все мыслимые стандарты спецвойск Альянса.
Отношения Су Вансина с Вэнь Вэем на самом деле не заходили так далеко, и он уже понял, что сегодня был слишком болтлив — наговорил лишнего, чего говорить не следовало.
Но он просто не смог сдержаться.
Су Вансин вдруг подумал: если бы Цзян Лин сегодня не был тяжело ранен и не потерял сознание, сохрани он хоть каплю рассудка, он непременно умолял бы его никому не рассказывать Вэнь Вэю обо всех этих вещах.
Но кто просил его доводить себя до столь опасной грани.
Жизнь в очередной раз доказала: сколь бы безупречным ни был чей-то расчет, всегда найдется то, что предвидеть невозможно.
Су Вансин посмотрел на лежавшие перед ним планы действий и вдруг почувствовал скуку.
В конце концов, те ресурсы Корпорации Вэнь были ему не то чтобы жизненно необходимы.
— Прикажите взломать личный терминал Цзян Лина, предоставив мне полный доступ.
Вэнь Вэй, словно загнанный зверь, метался по палате, то и дело бросая косые взгляды на медицинскую капсулу, а в глубине его глаз клубилась грозовая тьма.
Как вышло, что Цзян Лин столько всего от него утаивал? Зачем?
Только что, когда Цзян Лину стало плохо и он осел в его объятиях, а потом во время критического момента, когда Су Вансин боролся за его жизнь...
Вэнь Вэй, кажется, впервые осознал, что Цзян Лин куда тоньше и слабее, чем он привык думать.
В памяти Цзян Лина всегда оставался стройным и подтянутым, но сейчас, стоило убрать скрывающую тело белую рубашку, под пальцами ощущался буквально один скелет. Внутренняя сторона запястий пестрела пугающими следами от углявок игл и синевой еще не сошедших кровоподтеков.
Вэнь Вэй никогда в жизни не задумывался о том, что в один прекрасный день Цзян Лин может внезапно исчезнуть из его жизни.
Личный терминал Вэнь Вэя легко подключился к терминалу Цзян Лина — так называемый взлом не потребовал никаких усилий, ведь всё, что принадлежало Цзян Лину, изначально не имело против него никакой защиты.
Однако стоило Вэнь Вэю вглядеться в эти файлы и заметки, как его пальцы затряслись еще сильнее, а в висках запульсировала тупая боль.
В терминале Цзян Лина не было ни единого файла, касающегося его самого — казалось, этого живого человека вообще не существовало, а всё пространство, плотно и бесконечно, занимал лишь Вэнь Вэй.
Он нашел аккуратно разложенные по папкам записи, где по категориям фиксировалось абсолютно всё, что имело к нему отношение: его вкусы, расписание, рабочий график... даже прошлые любовники.
Последний же файл напоминал самодельное мини-приложение. Кликнув по нему, Вэнь Вэй увидел простую, минималистичную страницу с обратным отсчетом.
Осталось три дня.
Это одинокое число кололо глаза, словно смоченная ядом игла. Вэнь Вэй ошарашенно замер на несколько секунд, пока из какого-то забытого уголка памяти сама собой не всплыла одна сцена.
Он вспомнил: ровно через три дня у Цзян Лина день рождения.
Двадцать пятый день рождения.
Память походила на пожелтевший, хрупкий альбом с фотографиями: пока его не трогаешь, он лежит тихо, покрытый толстым слоем пыли.
Но стоило перевернуть страницу, как прошлое вместе с едкой пылью обрушивалось с новой силой.
Как-то поздней осенью Вэнь Вэй в очередной раз вляпался в неприятности, вызвав гнев отца, и тогда Цзян Лин принял удар на себя, получив пощечину за него, а затем отстоял за него положенное наказание на коленях в Тихой обители.
В те дни они были еще детьми и дружили очень крепко. Вэнь Вэй среди ночи тайком принес бутерброд и воду, перелез через стену, чтобы навестить Цзян Лина.
Цзян Лин был непроходимым упрямцем — раз наказание назначено, значит, положено отбыть до конца, никаких поблажек.
Тогда Вэнь Вэй силой затолкал хлеб ему в рот. Цзян Лин давился, вытягивая шею, но на его бледных, потрескавшихся губах вдруг заиграла крошечная ямочка от улыбки.
— Глава семьи сказал мне, — кашляя, тихо шепнул он тогда Вэнь Вэю, — что я могу оставаться в семье Вэнь до двадцати пяти лет.
В темноте поздней осени глаза Цзян Лина ярко блестели, напоминая два чистых родника.
— Я буду рядом с тобой, буду защищать тебя до двадцати пяти.
……
Вэнь Вэя словно обухом ударили по голове, в ушах не переставая звенело.
Цзян Лин с самого начала планировал уйти?
В уставившись на цифры обратного отсчета, он подумал с диким раздражением: какую же дату высчитывал Цзян Лин? Неужели он заранее всё спланировал, задолго решив сбежать от него?
Вэнь Вэй пришел в ярость от этой внезапно закравшейся мысли. Ему захотелось всё вокруг разнести в щепки, вытащить бесчувственного Цзян Лина из постели, вцепиться в его воротник и потребовать прямого ответа.
Да как ты смеешь уходить от меня?!
Су Вансин холодно и едко бросил:
— Разве в этом есть что-то странное?
Только тогда Вэнь Вэй осознал, что потерял контроль и заорал во весь голос, выкрикнув эту фразу вслух.
Его злость лишь возросла:
— Да что ты понимаешь!
— Единственное, чего он никак не ожидал, — это что сляжет свалится прямо сегодня.
Су Вансин покачал головой:
— Но послушай, Вэнь Вэй, Цзян Лин — живой человек, а не капризная детская игрушка, которую можно забрать, стоит лишь закатить истерику.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Цзян Лин относился к тебе всей душой, отдал бы жизнь, лишь бы отдать тебе кристаллическое ядро... По-моему, даже если твоя семья сделала для него добро, его с лихвой хватило, чтобы расплатиться по всем счетам.
— Ему следовало сказать мне об этом раньше...
— И если бы он сказал, ты бы поверил?
Су Вансин пристально заглянул Вэнь Вэю в глаза:
— Разве ты не стал бы подозревать его во всех смертных грехах и допытываться, в чем его скрытый умысел?
Зрачки Вэнь Вэя сузились.
— Помимо благодарности, когда он любил кого-то, он не просил ничего взамен, и впрямь ничего не получал, — продолжил Су Вансин. — Так неужели удивительно, что в один прекрасный день эта безнадежная любовь догорела дотла и погасла?
— Когда он относился к тебе хорошо, ты принимал это как должное. Так почему же теперь, когда он хочет уйти, ты не даешь ему поступить по собственному усмотрению?
Воздух в палате накалился до предела, казалось, он готов был взорваться. Вэнь Вэй, вперив взгляд в бесстрастного Су Вансина, с такой силой сжал в кулаке терминал, что тот хрустнул.
……
Шли часы. Вот и обратный отсчет до дня рождения Цзян Лина обнулился, истекло даже назначенное время для пересадки — а Цзян Лин так и не приходил в себя.
Вэнь Вэй неотлучно сидел в этой палате, отказываясь сделать хоть шаг за ее пределы.
Дела в компании его больше не волновали, попытки Шэнь И разыграть из себя безутешную истинную любовь он тоже игнорировал. Подбородок Вэнь Вэя покрылся жесткой синеватой щетиной, и он понятия не имел, что вокруг киберспортивной команды, которой он руководил, разгорается нешуточный медиаскандал.
Впрочем, изредка обрывки новостей, связанных с Цзян Лином, все же просачивались в его затуманенное сознание.
То там, то здесь мелькали заголовки: «беспредел и буллинг стажеров», «закулисные интриги и продажные верхушки»... Чушь собачья, при первом же взгляде на которую становилось очевидно, насколько это абсурдно.
— Если бы Цзян Лин опускался до подобных грязных штучек, он бы никогда не зашел так далеко с Шэнь И...
Вэнь Вэй, глядя на Цзян Лина, который наконец-то покинул медицинскую капсулу и лежал на обычной койке, рассеянно бросил эту реплику, но вдруг осекся на полуслове.
Отношения Цзян Лина и Шэнь И никогда не были теплыми. В период, когда Шэнь И только перешел в основной состав команды и подавал большие надежды, Цзян Лин на довольно долгий срок отстранил его от соревнований.
http://bllate.org/book/33436/4108337
Готово:
