– Разве не так? – Те Хенцюй нахмурился.
Е Чживэнь понял, что упускать момент нельзя, развернулся и принёс нефритовую пиалу, в которой был налит Отвар Ледяной Души.
Увидев эту нефритовую пиалу, Те Хенцюй на мгновение замер: она была точно такой же, как та, которой он пользовался в прошлом, когда носил лекарство Юэ Бочжи.
– Как… это… она… – Те Хенцюй протянул руку и погладил гладкую стенку нефритовой пиалы. Жар от отвара передался кончикам его пальцев, из-за чего в груди слабо запекло в том месте, где некогда алел ожог.
Помолчав немного, он наконец принял решение, протянул руку, взял пиалу и тихо произвел:
– Хорошо, я отнесу её сам.
Видя это, Е Чживэнь почувствовал себя так, будто его помиловали от смертной казни, и пришёл в неописуемый восторг. Он потёр затылок, словно радуясь тому, что его голова всё ещё остаётся на плечах.
Он тут же отступил в сторону и проводил взглядом Те Хенцюя, который повернулся и направился к жилищу Юэ Бочжи.
Те Хенцюй шёл по мрачной дороге.
В самом конце длинного пути в уединённом павильоне Юэ Бочжи горел похожий на светлячка огонёк, словно безмолвно говоря ему: это место — единственное, куда можно отправиться посреди этой тьмы.
Глядя на этот огонёк, он инстинктивно прижал нефритовую пиалу к груди, и тепло от отвара передалось сквозь нефритовую стенку прямо к сердцу.
Как горячо.
Он опустил взгляд: не слишком ли обжигающим окажется отвар?
Он остановился, слегка приподнял крышку нефритовой пиалы, и в лицо ему тут же пахнуло жаром.
Ему хотелось, чтобы отвар немного остыл, но в то же время он боялся, что если тот остынет, то утратит свои лечебные свойства.
Побродив в сомнениях какое-то время, он в конце концов снова плотно накрыл пиалу крышкой и продолжил путь к павильону.
Он подумал про себя: нынче я уже не тот бедный мечник-культиватор, у которого есть лишь одна чашка лекарственного отвара, чтобы преподнести чужой дар в знак собственного почтения.
Если Юэ Бочжи покажется, что слишком горячо, он подует на отвар еще немного, чтобы тот остыл; если же тот сочтет, что он остыл, он сварит заново.
Оказавшись у входа в павильон, Те Хенцюй поднял руку и тихонько постучал в дверь.
Висевший снаружи фонарь покачивался от ночного ветра, излучая слабое сияние, но изнутри доносилась лишь тишина.
Он собрался с духом и звонким голосом произвел:
– Владыка Юэ, это я, можно войти?
Ответа по-прежнему не последовало.
Те Хенцюй слегка досадливо поморщился, но, вспомнив холодный нрав Юэ Бочжи, не посмел вести себя излишне вольно, опасаясь еще больше разгневать его.
Стоя у двери и немного поколебавшись, он снова тихо произвел:
– Боюсь, как бы отвар не остыл.
За дверью по-прежнему царила мертвая тишина, словно его слова поглотила ночная мгла.
Он вздохнул, и в его тоне прозвучала капля обреченности:
– Тогда я оставлю отвар у порога?
С этими словами он наклонился и аккуратно поставил нефритовую пиалу на каменные ступени перед дверью, действуя предельно осторожно, чтобы случайно не ударить её.
Стоило ему выпрямиться и приготовиться уходить, как дверь вдруг со скрипом приотворилась, словно её распахнул порыв ветра.
Из дверного проема пробился слабый лучик света, упав на лицо Те Хенцюя.
Он замер, шаги прервались, а взгляд устремился сквозь щель в комнату, однако там царил полумрак, и разглядеть фигуру Юэ Бочжи было невозможно.
Стоя снаружи, он мягко произвел:
– Я вхожу.
Подняв Отвар Ледяной Души, он переступил порог. Нефритовая пиала в его руках все еще сохраняла тепло, согревая заодно и его сердце.
В комнате царило безмолвие, и лишь за окном тихо шелестел ветер.
Взгляд Те Хенцюя скользнул по погруженному в полумрак помещению и наконец остановился на знакомой фигуре у окна.
Юэ Бочжи стоял к нему спиной, сжимая в руке свиток книги, и, казалось, вовсе не обращал внимания на его появление.
Те Хенцюй некоторое время стоял на месте. Увидев, что Юэ Бочжи никак не реагирует, он осторожно сделал шаг вперед и тихо произвел:
– Я увидел, что дверь открыта, и вошел сам. Надеюсь, я не побеспокоил вас?
Юэ Бочжи по-прежнему стоял спиной к нему, а его голос звучал лениво:
– Демонический Владыка шутит. Это ваш Дворец Демонов, разве какая-то жалкая дверь способна преградить путь вашим благородным шагам?
Услышав полные скрытых шпилек и колкостей речи Юэ Бочжи, Те Хенцюй не рассердился, однако нашел это весьма занятным.
Разве тот надменный Юэ Бочжи из его воспоминаний когда-нибудь произносил столько слов за раз, да еще и в таком обиженном тоне?
Обычно люди чувствуют досаду и бессилие лишь тогда, когда ничего не могут поделать.
Неужели он, Те Хенцюй, заставил самого Юэ Бочжи, столь невероятно сильного, почувствовать себя беспомощным?
Неужели… у него получилось?
Неужели он действительно стал непревзойденным Демоническим Владыкой?
Неужели его мастерство и впрямь настолько высоко, что он может взять Юэ Бочжи голыми руками и усадить себе на кровать?
Стоит этому Демоническому Владыке грохнуться всей своей тяжестью вниз, как Владыка Юэ сможет лишь раскинуться звездой к небесам, позволяя делать с собой всё что угодно?
Правда ли это?
Он чуть приподнял бровь, в его сердце проснулось любопытство, а взгляд упал на спину Юэ Бочжи, пытаясь уловить за его напускным спокойствием побольше эмоций.
Те Хенцюй попытался прощупать почву:
– Вы не желали меня видеть, но я вломился без приглашения — разве это не рассердит вас?
Услышав это, Юэ Бочжи слегка замер со свитком в руке, но оборачиваться не стал и лишь равнодушно произвел:
– С каких это пор Демонический Владыка стал обращать на такое внимание? Сегодня прямо-таки диковинка.
Те Хенцюй усмехнулся:
– Наверное, потому что я потерял память, и многое уже не помню, зато научился осторожности.
Юэ Бочжи наконец повернулся и холодно окинул его взглядом:
– Зачем Демонический Владыка пожаловал сюда сегодня?
Те Хенцюй бережно поставил нефритовую пиалу на стол и тихо произвел:
– Отвар Ледяной Души, я принес его вам.
Юэ Бочжи прислонился к оконной раме, и над нефритовой пиалой на столе вился тонкой струйкой горячий пар, отчего выражение его бровей и глаз казалось размытым.
Те Хенцюй притворился робким и жалкими, убеждая:
– Как бы сильно вы ни сердились, не стоит же так истязать собственное тело? Лекарственный отвар необходимо пить.
С этими словами Те Хенцюй открыл крышку и подвинул нефритовую пиалу ближе к Юэ Бочжи:
– Если вам кажется, что слишком горячо, можете дать ему немного остыть.
Взгляд Юэ Бочжи опустился ниже, скользнув по слегка распахнутому вороту одежды Те Хенцюя, где тускло алел след от ожога.
Словно бы невзначай отведя взгляд, Юэ Бочжи протянул руку, взял нефритовую пиалу и сделал маленький глоток.
Те Хенцюй с напряжением наблюдал за Юэ Бочжи.
В тот самый момент, когда отвар коснулся губ, брови Юэ Бочжи нахмурились, а ресницы едва заметно дрогнули.
Сердце Те Хенцюя сжалось, и он поспешно спросил:
– Слишком горячо, да?
Выражение лица Юэ Бочжи оставалось невозмутимым, а голос — спокойным:
– В самый раз.
Те Хенцюй слегка опешил.
С кончика языка Юэ Бочжи сорвались слова, обжигающие жаром:
– Именно такая температура мне и нужна.
Глава 8. Я иду?
Раньше, когда Те Хенцюй приносил Юэ Бочжи лекарство, он тратил два часа на подъем в гору и обменивался всего одной фразой при встрече.
У него банально не оставалось времени посмотреть, как Юэ Бочжи пьет отвар, так как его тут же выпроваживали одной фразой.
Именно поэтому Те Хенцюй целый год носил отвар и понятия не имел, что Юэ Бочжи на самом деле считает его слишком горячим.
Теперь же Юэ Бочжи заявил, что температура в самый раз.
Те Хенцюй и сам не понимал в чем дело, списывая всё на то, что здоровье Юэ Бочжи ухудшилось, поэтому ему требовался более горячий отвар.
Он невольно принялся еще внимательнее разглядывать стоящего перед ним Юэ Бочжи.
А Юэ Бочжи, казалось, совершенно не замечал его взгляда — он по-прежнему неторопливо потягивал отвар глоток за глоткой.
Те Хенцюй осознал: тот ведь и впрямь ужасно боится горячего.
Те Хенцюй приоткрыл рот, но тут Юэ Бочжи проглотил последний глоток, отчего его тонкие губы окрасились в цвет алой помады.
Сердце Те Хенцюя затрепетало, и в мыслях промелькнула постыдная мысль: как же сильно я хочу поцеловать его!
Ах, я и правда извращенец!
Но, помня о том, что Юэ Бочжи сейчас ощетинился словно ёж, Те Хенцюй не смел действовать напролом, поэтому мог лишь опустить голову, подавляя неуместный порыв.
В то же время он досадовал на самого себя за то, что растерял те важные воспоминания.
Пусть трогать его пока нельзя, но если бы сохранились воспоминания, можно было бы хотя бы пойти и поразвлечься с ними у себя в голове.
Раздраженно взъерошив волосы, Те Хенцюй перевел взгляд на стоявшую перед ним пустую чашу из-под отвара, и атмосфера показалась ему еще более тяжелой и тягостной.
Напустив на себя подобострастную улыбку, он попытался разрядить обстановку:
– Скажите, за эти годы ваша сердечная хрь меньше вас беспокоит?
Верно, этот гений меча от рождения страдал от сердечного недуга.
Он долгое время жил уединенно на покрытом вечными снегами Пике Ста Чжанов, пил сваренный на основе ледяного нефритового костного мозга Отвар Ледяной Души и постигал предельно свирепые техники.
Однако ничто из этого не смогло подавить заложенный с рождения в самой его плоти сердечный яд.
В молодости Юэ Бочжи почитался как редчайший гений меча, не знающий себе равных, но из-за тяжести сердечного яда после прорыва в Сферу Превращения Божества он застрял на узловом этапе, а его здоровье становилось всё хуже и хуже, вынуждая его вести затворнический образ жизни и круглый год не покидать пределов своего жилища.
Услышав вопрос Те Хенцюя, Юэ Бочжи внезапно легко усмехнулся, и его пальцы огладили край книги:
– Меня держали взаперти и истязали целых десять лет, как по-вашему?
Те Хенцюй так и норовил отвесить себе пощёчину: надо же было затронуть именно эту болезненную тему!
Он кашлянул и произвел:
– Я сделаю все возможное, чтобы искупить свою вину перед вами.
Юэ Бочжи отвернулся и оставил его слова без внимания.
Те Хенцюю тоже было нечего добавить, поэтому он лишь бросил:
– Время уже позднее, а здоровье у вас слабое, так что ложитесь-ка отсыпаться пораньше.
Юэ Бочжи подобрал тот свиток, продолжая держать его в руке, и, закутавшись в белую шубу, устроился у изголовья кровати, походя на боящуюся холода пушистую белую кошку.
Те Хенцюю безумно хотелось подойти и потрепать его за шерстку, однако он не смел, а потому был вынужден ретироваться.
Как только дверь закрылась, Юэ Бочжи выглянул в окно, провожая взглядом две точки фонарей, отбрасывавшие за спиной этого человека длинную, словно железная цепь, тень.
А тот свиток в его руке от начала и до конца так и остался непрочитанным.
Возвращаясь обратно, Те Хенцюй почти никого не встретил.
Изредка попадались один-два демонических слуги, которые при виде Те Хенцюя шарахались прочь, словно мышь перед котом, тут же падая ниц и опуская головы настолько низко, что даже боялись встретиться с ним взглядом.
Те Хенцюй подумал про себя: судя по всему, я здесь ужасно страшный Демонический Владыка!
А я-то всегда думал, что отношусь к числу простых и доступных в общении людей!
Похоже, после того как я впал в демоничество, мои манеры и впрямь стали из рук вон плохими!
Те Хенцюю очень хотелось найти кого-нибудь для беседы, чтобы хоть немного прояснить обстановку, но все шарахались от него как от чумы, что доставляло немало хлопот.
Когда он уже почти отчаялся, ему наконец попался какой-то бестолковый демонический слуга, который глуповато стоял на коленях и просто не успел опустить голову, нос к носу столкнувшись взглядом с Те Хенцюем.
Обрадовавшись, Те Хенцюй тут же велел ему подняться.
– Кто я такой? – спросил Те Хенцюй.
Демонический слуга:
– Обезьяна Кунг-фу?
Те Хенцюй:
– Хорошо ли я отношусь к вам?
Демонический слуга:
– Вы жарите нам свиные копытца?
http://bllate.org/book/33435/4108086
Готово:
