И Суйюнь одной рукой придерживал его, другой направлял душевую лейку и при этом без труда умудрялся задавать вопросы:
— Раскаялся?
— Раскаялся!
Хочешь жить — умей вертеться, а под крышей чужого дома поневоле склонишь голову. Вода слепила глаза, и Янь Цзюэ мог лишь временно пойти на уступки.
Злая собака мстит и десять лет спустя, вот постареет И Суйюнь — он тогда сам выбросит его на лужайку и отхлещет из шланга!
Под ногами было скользко, Янь Цзюэ отчаянно цеплялся за жизнь и, боясь упасть, в панике вцепился в руку И Суйюня.
А затем бессознательно её сжал.
Неудивительно, что тот такой сильный: мышцы И Суйюня разительно отличались от его собственных, они были невероятно крепкими. Янь Цзюэ едва заметно надавил, и ему показалось, будто пальцы прыгают на батуте.
И Суйюнь до этого поливал его со всей сосредоточенностью, но от такого не слишком слабого и не слишком сильного прикосновения к руке лейка отклонилась в сторону и мощной струей смыла озорную ладонь.
Янь Цзюэ послушно убрал руку, только кончиками пальцев напоследок озорно потирая друг о друга.
Раз он вёл себя покорно, И Суйюню оставалось лишь с сожалением перекрыть воду и повесить лейку на место. Янь Цзюэ несколько раз закашлялся, захлебнувшись брызгами, и с трудом протёр глаза.
Стоило перед глазами прояснить, как к Янь Цзюэ вернулась прежняя дерзость.
— Ах ты бл... — начал он свирепо, но на половине фразы, когда вода окончательно сошла с глаз и зрение прояснилось...
Сверху вниз. Совершенно отчётливо.
Янь Цзюэ: «…»
Янь Цзюэ: «Ого».
Хотя в оригинале здесь стоял другой образ, однажды увидев его, все остальные варианты кажутся компромиссом, а я на компромиссы не согласен!
…
Вот так и появилось имя, которое все вы сейчас видите.
И не окажусь ли я гением нейминга?
Обложку менять не стану!
Вечная память, вечная тоска по нему.
Везде о нём ни слова, но повсюду чудится его тень.
О, мой мальчик…!
Горячая вода обрушилась с мощью грозового ливня, словно раскаленный водопад, окатив Янь Цзюэ с головы до ног.
Его насквозь промокшая одежда давно была свалена в сторону и превратилась в помятый ком, там же валялся и тот маленький лоскуток ткани.
И Суйюнь ничего на себя не надел.
Янь Цзюэ бросил на него мимолётный взгляд и мысленно презрительно сплюнул.
И Суйюнь мало того что обманщик, так еще и та еще сволочь.
Когда он, наконец, вымывшись, вышел наружу, И Суйюнь сидел в халате, с самым благопристойным видом постукивая по клавишам ноутбука.
Янь Цзюэ бросил на него взгляд.
— Ты нашёл карточку от номера?
Подобный вид явно выдавал, что тот уже успел сходить за одеждой. И Суйюнь ожидаемо хмыкнул.
Янь Цзюэ даже немного пожалел, в его голове невольно промелькнула одна мысль.
Какая досада: фортуна переменчива, а он упустил момент и не увидел, как И Суйюнь возвращается к двери с голым задом.
Знал бы заранее — установил телефон и записал всё на видео.
Но эта мысль была лишь мимолётной блажью. Янь Цзюэ тут же повернулся в поисках собственного халата, но плетеная корзинка для белья зияла пустой пустотой — в ней не осталось даже ниточки.
Не веря своим глазам, Янь Цзюэ принялся вертеть крошечную корзину во все стороны, чуть не заподозрив здесь проделки нечистой силы.
Сообразив, в чём дело, он резко повернулся к И Суйюню.
Тот неторопливо поправил воротник халата, и когда перевёл взгляд на Янь Цзюэ, в его глазах отчетливо читалось едва сдерживаемое веселье.
— Твои навыки прятать халат такие же никудышные, как и навыки прятать карточку от номера.
У Янь Цзюэ зубы едва не скрипели от досады.
Карточку спрятал, боясь, что И Суйюнь пойдет на ресепшн, а в итоге спрятал и халат.
И всё без толку.
Янь Цзюэ не желал сдаваться:
— И в чём мне тогда ходить?
И Суйюнь вернул ему его же слова:
— Не то чтобы я этого раньше не видел.
Ладно уж.
В конце концов, Янь Цзюэ не слишком-то из-за этого переживал.
Упускать столь редкую возможность он не стал, однако дразнить больше не пытался, а вместо этого взял ноутбук и чинно устроился на другом конце.
Он уже собирался приняться за работу, как сверху на него натянули футболку.
Стоило ему поднять голову, как И Суйюнь бросил на него беглый взгляд:
— Простуда тоже затянет работу.
Янь Цзюэ подумал, что тот прав, и послушно надел одежду.
И Суйюню-то суждено прожить еще очень долго, а вот сценарий ждать не станет.
Стоило открыть ноутбук, как Янь Цзюэ тут же принялся сцена за сценой прокручивать в голове, заменяя лица всех главных героев чертами Шэнь Чжиюя, а когда приходило вдохновение — яростно стучал по клавишам, внося правки.
Какое-то время в комнате раздавалось лишь постукивание клавиатуры.
Янь Цзюэ уже начисто забыл, что И Суйюнь всё ещё здесь, и даже забыл, что находится в отеле, а каждый удар его пальцев по клавишам решал чью-то судьбу.
Спустя неизвестное время на экран компьютера упала тень, а затем появилась рука и надавила на крышку, опуская экран.
Янь Цзюэ, которого насильно выдернули из рабочего процесса, тут же воинственно свел брови к переносице:
— Ты что творишь?!
Естественно, это был И Суйюнь. Он взял телефон и потряс им перед лицом Янь Цзюэ.
— Пора спать.
На экране высвечивалось время: час ночи.
Голова Янь Цзюэ была забита сюжетными поворотами, и действия И Суйюня подлили масла в огонь, раскалив его до предела и заставив всё тело зудеть от раздражения.
— Я еще не дописал!
— Знаю, но тебе пора спать.
В отличие от его вспыльчивости, И Суйюнь был холоден почти до бесчувствия.
На любого другого человека Янь Цзюэ мог бы разозлиться, обругать его или даже пустить в ход кулаки.
Но только не на И Суйюня.
Грудь Янь Цзюэ тяжело вздымалась, пока он пытался заставить себя успокоиться.
Он всё равно не сможет одолеть И Суйюня в драке.
— Я звал тебя, но ты не услышал.
В словах И Суйюня звучало скорее простое констатирование факта, чем оправдание собственных поступков.
Однако раскаленный мозг Янь Цзюэ был не в состоянии воспринять это правильно.
Никто не понимал охватившего его в этот момент чувства удушья. Ярость кружилась в голове, не находя выхода для разрядки, и её оставалось лишь беспомощно гасить, превращая в клубы черного дыма, которые просачивались в каждую пору его тела.
Янь Цзюэ казалось, что сто ему только открыть рот — и наружу хлынет этот удушливый черный дым.
— Ты же говорил, что мне можно всё.
И Суйюнь сказал это тогда, когда он еще учился в университете.
В то время как остальные родители ломали головы над будущей специальностью детей, И Суйюнь лишь немного подумал, узнав о его выборе, а затем заявил, что учиться можно чему угодно и он предоставит ему полную свободу.
И Суйюнь, разумеется, помнил те слова — в конце концов, он именно так и поступал все эти годы.
Янь Цзюэ и без лишних слов всё прекрасно понимал.
И Суйюнь протянул руку и легко похлопал его по спине, словно успокаивая.
— Я знаю, я не вмешиваюсь в твой сценарий, но за твое здоровье отвечаю я.
Голос его был очень тихим, и, к невероятному удивлению, от этих мерных похлопываний бушевавшее в Янь Цзюэ раздражение постепенно улетучилось.
Его дыхание постепенно выровнялось, он закрыл глаза, глубоко вздохнул и выдохнул застоявшийся воздух.
Когда он снова открыл глаза, на душе стало намного спокойнее.
— Ладно уж.
Он поджал губы и, подхватив вещи, принялся наводить порядок на столе, собираясь ко сну.
И Суйюнь выпрямился, с неопределенным выражением глядя на его занятый затылок, а затем на захлопнутый сценарий.
Именно поэтому он и настоял на том, чтобы поехать с ним.
Одержимость Янь Цзюэ сценарием зашла слишком далеко; стоило ему погрузиться в работу, как фраза «забывать о сне и еде» переставала быть просто метафорой и воплощалась в пугающей реальности.
Закончив с уборкой, Янь Цзюэ улёгся в постель, некоторое время тупо уставившись в темноту потолка, запоздало опомнился, поднял руку и стянул с себя футболку.
После чего уставился на И Суйюня, который замер у края кровати, погруженный в какие-то свои мысли, и ослепительно улыбнулся, обнажив ряд белых зубов:
— Иди сюда, разделим ложе.
И Суйюнь опомнился, пренебрежительно фыркнул и лёг на другой стороне.
Янь Цзюэ и впрямь смертельно устал. Изначально он еще планировал устроить какую-нибудь пакость, но стоило выключить свет, как его сморил зевком, голова утонула в мягкой подушке, и едва он успел повернуться лицом к И Суйюню, как тут же провалился в сон.
Одеяло, разделявшее их посередине, легло четкой границей, подобно древней реке Чу-Хань.
И Суйюнь бросил на него короткий взгляд и тоже закрыл глаза.
Янь Цзюэ думал, что уснуть нормально ему не удастся — всё-таки они столько лет не делили одно ложе.
На сердце у него было не совсем чисто.
Но, к его неожиданности, этот сон продлился до самого рассвета, и за всю ночь ему не приснилось ни единого сновидения.
Проснувшись, он почувствовал себя необычайно бодрым, а всё тело приятно согревало теплом.
Он уже собирался протереть глаза, как интуитивно ощутил нечто странное: пальцы нащупали что-то внизу, и в следующий момент он широко улыбнулся.
Еще бы ему не быть согретым теплом — он уснул прямо на И Суйюне.
Стоило приподнять голову, как он тут же встретился взглядом со сложным выражением глаз И Суйюня.
Заметив, что Янь Цзюэ проснулся, И Суйюнь глубоко вздохнул и просто сгреб его в сторону.
Выспавшийся и счастливый Янь Цзюэ совершенно не понимал всей глубины душевных терзаний И Суйюня в этот момент.
— Доброе утро!
И Суйюнь даже не посмотрел на него:
— Не сказал бы.
После того как Янь Цзюэ исполнилось десять лет, они больше никогда не спали в одной постели, и он явно недооценил его способности.
В детстве тот ведь спал совершенно спокойно, почему же теперь он ведет себя так…
Без преувеличений, И Суйюнь чувствовал себя так, будто всю ночь дрался во сне, и сейчас, если бы он приподнял рубашку, то наверняка обнаружил бы на пояснице жуткие синяки.
Сам же виновник происшествия не испытывал ни малейших угрызений совести. Пышущий бодростью Янь Цзюэ после утренних процедуд плюхнулся прямо перед компьютером, но тут же получил успокаивающий массаж висков от И Суйюня:
— Сначала завтрак.
Правка сценария требовала борьбы за каждую секунду, и Янь Цзюэ, поколебавшись, всё же поднялся и притащил оставленный у двери завтрак.
— Ну ты вылитый старик, — пробормотал он с недовольным ворчанием.
И Суйюнь отвечал на любые реплики:
— Ну да, а чтобы психическое здоровье старика не пошатнулось, попрошу молодого человека проявить сознательность и поесть самостоятельно.
И Суйюнь не стал притворяться перед Янь Цзюэ: поднявшись с места, он сбросил пижамный халат и натянув тщательно отглаженную рубашку.
В молодости И Суйюнь обожал всякий экстрим, увлекался альпинизмом и прыжками с парашютом, поэтому его кожа сохраняла здоровый пшеничный оттенок. Янь Цзюэ украдкой приподнял собственную руку для сравнения, и контраст в цвете кожи выглядел просто комично.
Утренние часы пробуждали импульсы, а подобные визуальные образы с легкостью будоражили воображение, и Янь Цзюэ, глядя на его спину, позволил своему разуму погрузиться в самые пошлые фантазии.
— Когда ты уже со мной переспишь? — подперев подбородок рукой, поинтересовался он между делом, продолжая любоваться открытым видом.
И Суйюнь, давно привыкший к подобным выпадам, ничуть не удивился. Застегивая пуговицы на манжетах, он махнул Янь Цзюэ рукой.
http://bllate.org/book/33434/4108025
Готово:
