Нынешний Янь Цзюэ уже не нуждался в том, чтобы его успокаивали голосом, как в детстве, но эта привычка всё-таки сохранилась по сей день.
От нечего делать Янь Цзюэ просто открыл сценарий и принялся заново всё вычищать и переписывать. Мысленно подставив на место главного героя лицо Шэнь Чжиюя, он наконец добился сцены, которая его полностью устраивала, и тут же зазвонил телефон режиссёра.
Сбросив вызов и добравшись до гримёрки, он испытал лёгкий укол восхищения: на лицо Шэнь Чжиюя действительно можно было смотреть с любых ракурсов, и оно было безупречно.
Они еще раз сверились со сценарием, после чего режиссёр приступил к расстановке людей на площадке.
Воспользовавшись этой паузой, Шэнь Чжиюй подсел к Янь Цзюэ:
— А генеральный директор И что здесь делает?
Хотя ему не доводилось общаться с И Суйюнем напрямую, имя генерального директора И было у всех на слуху.
Янь Цзюэ пожал плечами:
— Наверное, просто выдалась свободная минута.
Шэнь Чжиюй ему не поверил. Бросив взгляд в сторону отеля, он многозначительно усмехнулся, а затем сменил тему:
— Я ведь ради этого приезда отменил запланированную поездку, неужели у тебя не найдется для меня пары приятных слов?
Янь Цзюэ, сверявшийся со сценарием, даже не поднял головы:
— Тогда можешь уйти прямо сейчас.
Вот оно как.
Шэнь Чжиюй сам напросился на неприятности: рассчитывать услышать от Янь Цзюэ хоть какие-то любезности было чистой воды безумием.
Планы у него действительно были: предстояло обсудить детали рекламного контракта, и его агент придавал этому огромное значение, поскольку на встрече должен был присутствовать сам владелец компании.
При этой мысли Шэнь Чжиюй незаметно бросил взгляд на Янь Цзюэ и не удержался от тихого смешка.
Впрочем, сейчас этот самый владелец, должно быть, уже уехал.
Съёмки начались без промедления. Шэнь Чжиюй не обманул ожиданий Янь Цзюэ: стоило включиться камере, как его реплики и общее состояние стали просто безупречными.
Режиссёр тоже раскрепостился куда сильнее, чем раньше, перестав зацикливаться на поисках наиболее выгодного ракурса для актёра и сосредоточившись на воссоздании атмосферы, максимально точной по сценарию. Чем дольше Янь Цзюэ вглядывался в происходящее, тем больше оставался доволен.
Хорошая команда означает идеальную взаимовыручку. Понаблюдав за процессом ещё немного, Янь Цзюэ мысленно освежил в памяти всю биографию персонажа. От переполнявшего его восторга он так сжал кулаки, что побелели костяшки, а когда режиссёр крикнул «Снято!», в два шага подлетел к Шэнь Чжиюю и отвесил ему увесистый подзатыльник.
Шэнь Чжиюй, схватившись за плечо, ошеломлённо хлопал глазами, совершенно не понимая, чем умудрился рассердить этого маленького предка.
Глаза Янь Цзюэ сияли:
— Сыграно отлично!
Шэнь Чжиюй не знал, плакать ему или смеяться: с каких это пор за хорошую игру стали бить?
Съёмки быстро подошли к концу, и на обратном пути Шэнь Чжиюй поравнялся с Янь Цзюэ.
— Перекусим вместе?
— Нет, мне еще нужно поработать над сценарием.
Замена исполнителя главной роли всё же нанесла съёмочному процессу ощутимый удар: график всей группы сдвигался, а официальные постеры приходилось переснимать заново. В итоге Янь Цзюэ единолично принял решение распустить команду на трёхдневные каникулы.
Но отдых отдыхом, а для самого Янь Цзюэ это означало затворничество ради переписывания сценария — раз уж играть взялся Шэнь Чжиюй, у него появились куда более интересные задумки насчёт некоторых ярких эпизодов.
Отказ прозвучал предельно сухо. На лице Шэнь Чжиюя отразилось разочарование, но он не собирался сдаваться:
— Тогда я зайду к тебе вечером?
В его голосе сквозило такое воодушевление, что Янь Цзюэ наконец уловил скрытый подтекст. Приподняв брови, он окинул Шэнь Чжиюя оценивающим взглядом с ног до головы.
Шэнь Чжиюй невольно выпрямился: за последние два года он ни на минуту не запускал контроль за своей физической формой, так что разочаровывать партнёра — хоть в одежде, хоть без неё — точно не собирался.
Однако Янь Цзюэ лишь легко фыркнул, хлопнул его по плечу и, покачивая головой, зашагал вперёд, оставив Шэнь Чжиюя стоять в полном остолбенении и с абсолютной кашей в голове.
Серьёзно? И это его не впечатлило?
Конечно, дело было вовсе не в недовольстве. Просто свежесть впечатлений от любого человеческого тела сохранялась у Янь Цзюэ ровно на один раз, и как бы Шэнь Чжиюй ни распускал павлиний хвост, особого интереса это уже не вызывало.
При этой мыśli Янь Цзюэ внезапно озарила догадка.
Многим вещам он научился у И Суйюня — неужели и эта привычка незаметно перешла к нему от него же? Выходит, причина, по которой тот сам не проявляет к нему интереса, кроется как раз в отсутствии новизны?
Вот это задачка. Не стирать же теперь И Суйюню память, чтобы он знакомился с ним заново.
Потирая подбородок и погруженный в раздумья, Янь Цзюэ поднялся на свой этаж и на автопилоте прошагал мимо собственной двери, остановившись у соседней, чтобы постучать.
Дверь отворилась. Судя по всему, И Суйюнь сегодня действительно был смертельно уставшим — он даже не переоделся в пижаму, а лишь расстегнул несколько пуговиц на рубашке, обнажая кадык и полоску ключиц.
Уткнувшись взглядом в этот открытый участок кожи, Янь Цзюэ едва не прожёг в нём дыру.
Странно. По идее, сколько И Суйюнь смотрел на него, столько же и он сам смотрел на И Суйюня. Почему же ему самому это никогда не надоедает, да ещё и подстёгивает вечное желание что-нибудь предпринять?
И Суйюнь почувствовал этот пристальный взгляд физически — казалось, кожа на горле сейчас начнет плавиться от жжения. Но он сделал вид, что ничего не замечает, и чуть повёл затекшей шеей, из-за чего раздался сухой щелчок.
От этого движения его кадык и ключицы стали ещё заметнее.
У Янь Цзюэ слегка зачесались зубы. Он никогда не подавлял свои порывы: раз захотелось — делай. Чуть согнув колени, он резко подался вперёд — рванул буром.
И Суйюнь шумно втянул воздух и отступил на шаг.
Янь Цзюэ подался за ним, потерял равновесие и неуклюже завалился вперёд. И Суйюню ничего не оставалось, как подхватить его за талию, придерживая наполовину на весу, чтобы они оба не рухнули на пол.
Дверь за их спинами с грохотом захлопнулась, но обоим было не до того.
За спиной И Суйюня ледяная стена, а перед грудью — пышущий теплом Янь Цзюэ. Терпение лопнуло, и И Суйюнь, протянув палец, ткнул наглеца в лоб:
— Отцепись.
Но Янь Цзюэ и не думал слушаться. От тычка его голова качнулась, а зубы, слегка соприкоснувшись, задели чужую кожу, натягивая и приподнимая её в лёгком укусе.
И Суйюнь замер, даже дыхание стало поверхностным.
Воспользовавшись моментом импульсивного рывка, Янь Цзюэ впился зубами прямо в ключицу И Суйюня.
Застыв в такой позе, Янь Цзюэ прилип к нему, словно ленивец. Уперевшись руками в стену за спиной И Суйюня, он дышал ему прямо в шею. По коже И Суйюня мгновенно побежали мурашки, которые начали покачиваться в такт чужому дыханию.
Янь Цзюэ кусал не слишком сильно, так что боли И Суйюнь практически не чувствовал — скорее, это было неприятно щекотно.
Опустив голову, И Суйюнь потёрся подбородком о волосы Янь Цзюэ, из-за чего зачесался уже его собственный подбородок.
Янь Цзюэ вовсе не был коротышкой — его рост переваливал за метр восемьдесят, но сейчас он покорно и ласково висел на его груди, источая тепло, словно какой-то огромный пёс.
Но потворствовать подобному — значит давать волю наглецу. Потеряв всякое терпение, И Суйюнь ухватил Янь Цзюэ за подбородок, вынуждая разжать зубы.
Янь Цзюэ пришлось поднять голову и разлепить челюсти. Тонкая серебристая ниточка слюны упала на ключицу И Суйюня, но Янь Цзюэ тут же слизал её языком.
И Суйюнь, судя по всему, и впрямь был безумно занят — настолько, что за весь день во рту росы не было, и теперь в горле у него буквально пересохло от жара.
Ухватив Янь Цзюэ за лицо, он оттолкнул его подальше, а затем убрал руки с его талии.
— Ты что, собака сутулая?
Янь Цзюэ с явным сожалением взглянул на след от зубов на ключице И Суйюня, но настроение у него при этом подскочило неизмеримо выше, чем было по возвращении.
И Суйюнь, глубоко вздохнув — так, словно всё это время даже не дышал, — лишь теперь оттолкнул Янь Цзюэ на безопасное расстояние.
Шагнув в ванную, он заглянул в зеркало и сразу же увидел крошечный отпечаток зубов с отчетливо проступающими двумя точками посредине. Принадлежность этого «автографа» угадывалась безо всяких раздумий.
И Суйюнь ткнул в этот укус пальцем, одновременно испытывая злость и смех.
Он же прекрасно чувствовал, что Янь Цзюэ не вкладывал силы, тогда откуда взялась такая чёткая метка? Что за дурацкий талант у этого парня.
Прислонившись плечом к косяку ванной, Янь Цзюэ наблюдал, как И Суйюнь трёт зубом полотенце по коже. Настроение снова испортилось, и он процедил сквозь зубы с изрядной долей язвительности:
— Чего скривился? Брезгуешь?
И Суйюнь, не отрываясь от хлопот, бросил на него косой взгляд:
— Боюсь подхватить бешенство.
Янь Цзюэ презрительно фыркнул.
Потерев ранку, И Суйюнь обнаружил, что из-под кожи всё равно проступает тонкая полоска крови. Возиться дальше он не стал и даже не подумал застегнуть воротник рубашки — так и оставил отметину сиять во всей красе.
— Зачем пришёл?
Янь Цзюэ ни на секунду не забывал о своей цели. Выпрямив спину, он с предельной серьёзностью уставился на И Суйюня.
Тот уже решил, что сейчас последует какое-то судьбоносное заявление. Мысленно прокрутив в голове все события сегодняшнего дня и убедившись, что всё везде подчистил и уладил, И Суйюнь с каменным лицом стал ждать продолжения.
Янь Цзюэ задал вопрос с абсолютной серьёзностью:
— Скажи, я для тебя еще новенький?
И Суйюнь натурально оцепенел.
Сколько бы он ни привыкал к тому, что язык Янь Цзюэ порой опережает мысли, этот вопрос всё равно прозвучал чересчур неожиданно.
Он молча указал пальцем за дверь. Янь Цзюэ тут же надулся:
— Ты даже не ответил, а уже выгоняешь?
Но И Суйюнь покачал головой:
— Я к тому, что если ты сейчас выйдешь и пройдёшь прямо по коридору, то попадёшь на кухню. Брось себя в кастрюлю и свари — сразу узнаешь, свеженький ты или нет.
Янь Цзюэ сообразил не сразу, а допетрив, что над ним открыто издеваются, заскрежетал зубами и снова ринулся в атаку.
На сей раз И Суйюнь был начеку. Перехватив его за руки, он в один миг заломил их ему за спину.
— Опять за своё?
Янь Цзюэ попытался вырваться, но его извечно безотказные приёмы против И Суйюня не работали вовсе — словно у него совсем не было сил. Сам он уже покрылся испариной, в то время как руки И Суйюня держали его мёртвой хваткой, не дрогнув ни на миллиметр.
Янь Цзюэ разозлился.
Изначально у него был план: раз уж И Суйюнь ни в какую не поддаётся по-хорошему, то, когда тот состарится и ослабеет, он просто возьмёт его силой. Но почему с годами сила И Суйюня не убывает, а только растёт? Сколько же ему еще ждать придётся — до второго пришествия?
Он яростно зыркнул на И Суйюня:
— Годы идут, а дури меньше не становится!
Совершенно неожиданно для себя выслушав упрёк в преклонном возрасте, И Суйюнь даже не подумал сердиться — просто отпустил его и тут же собственной рукой аккуратно поправил ему воротник.
— Ладно, хорош. Есть хочешь? Пойдём поедим.
Янь Цзюэ, всё ещё кипя от злости, сперва брякнул первое, что пришло на ум:
— Не хочу!
Подождав пару секунд и не дождавшись привычного ответа, Янь Цзюэ почуял неладное, поднял глаза и тут же натолкнулся на полухолодный взгляд И Суйюня.
Он скривил губы и сменил гнев на милость:
— Ладно-ладно, ем я, ем.
В детдоме Янь Цзюэ частенько голодал, из-за чего заработал хронические проблемы с желудком. После этого И Суйюнь взял за привычку крайне строго следить за его питанием: даже когда они не пересекались на съёмочных площадках, он неизменно отправлял людей следить, чтобы трижды в день Янь Цзюэ ел вовремя и досыта. А уж теперь, когда он сам стоял перед ним во весь рост...
Заявить И Суйюню в лицо, что он собирается голодать — это надо было обладать поистине выдающейся смелостью.
Оба держались настолько непринужденно, что у них и в мыслях не было прятать шею. Так что И Суйюнь, красуясь свеженьким сияющим укусом, прошествовал через всю съёмочную площадку. По пути им попадалась масса сотрудников, и все до единого здоровались с ними с лицами, на которых читалось полное понимание происходящего.
http://bllate.org/book/33434/4108023
Готово:
