— Развяжи. — Мужчина в погребальных одеждах заговорил внезапно, после чего отпустил руку Чая Юйшэна.
Услышав это, Чай Юйшэн стремглав опустил голову и сосредоточенно принялся развязывать красную нить на своем запястье, но тут же был схвачен за руку Мужчиной в погребальных одеждах.
— Не это развязывай, — холодно произнес мужчина.
В опущенных глазах Чая Юйшэна промелькнул хищный блеск, и в следующее мгновение он резко взмахнул коленом, целясь прямо в промежность мертвеца!
Бах!
— Ой-ой... А-а-а-у-у...
Увы, вопли издавал вовсе не Мужчина в погребальных одеждах, а Чай Юйшэн.
Заливаясь слезами и согнувшись от боли в колене, Чай Юйшэн с неверием смотрел на мужчину, сидевшего на жертвенном столе.
В тот самый момент, когда он попытался ударить противника коленом ниже пояса, тот внезапно по-хозяйски уселся на жертвенный стол и широко раскинул ноги, из-за чего колено Чая Юйшэна со страшной силой врезалось прямо в угол стола.
Мужчина в погребальных одеждах сидел на жертвенном столе и, глядя на Чая Юйшэна сверху вниз, тяжело вздохнул.
В следующее мгновение он соскочил со стола, свободной рукой — той самой, что была связана с Чаем Юйшэном, — приобнял его за талию, а другой подхватил под коленни и усадил Чая Юйшэна на жертвенный стол. Устроив его поудобнее, Мужчина в погребальных одеждах потрогал колено Чая Юйшэна и вынес вердикт:
— Ничего страшного, отдохнет и заживет.
В голове у Чая Юйшэна было абсолютно пусто, а в глазах еще крутились слезы.
Одетый в праздничный наряд, красивый от природы, теперь он сидел на жертвенном столе рядом с маленькой курильницей для благовоний, вылитый статуя Старца Луны.
Рука Чая Юйшэна по-прежнему была связана с рукой этого человека; ладонь того, прежде ледяная, стала совсем горячей.
Другой рукой Мужчина в погребальных одеждах немного поправил Чая Юйшэна, коснулся нефрита на его красной повязке на лбу, разгладил его растрепавшиеся волосы и аккуратно поправил воротник одежды, словно наряжая куклу, после чего принялся разглядывать его.
Колено невыносимо болело, и у Чая Юйшэна совсем не осталось сил на сопротивление. Ему было уже плевать, чего именно добивается этот мертвец; сдерживая слезы, он тупо смотрел перед собой, отключив мысли.
Однако Чай Юйшэн упустил из виду одну деталь:
Он сидел прямо на двух свитках Брачного договора мертвецов.
Мужчина в погребальных одеждах ухватился за уголок и лишь после пары попыток смог вытянуть их. Затем он аккуратно положил брачные договоры на колени юноше.
Чай Юйшэн не сдержался, и капли слез от унижения покатились из глаз.
К счастью, Мужчина в погребальных одеждах больше не принуждал его разбираться с брачными договорами, а в два счета разорвал их сам, извлек по два листа из каждого и развернул перед Чаем Юйшэном.
— Сам посмотри.
Сперва Чай Юйшэн уставился на половину лица, скрытую за брачным договором, и особенно на его глубокие глаза, застыв на мгновение. Этот мертвец был очень высоким, и даже когда Чай Юйшэн сидел на жертвенном столе, а тот наклонился, их взгляды едва оказывались на одном уровне.
Затем он неторопливо перевел взгляд на иероглифы в Брачном договоре мертвецов. Взглянув на них пару раз, он сузил зрачки от ужаса!
Лежавший ближе лист оказался документом под названием Ответ на брачный договор мертвецов. Первая часть текста содержала стандартные формулировки и любезности, опускаемые здесь, но последняя фраза заставила шерсть на теле Чая Юйшэна встать дыбом:
«Возвращаю сие чистосердечное послание без должных церемоний, Чай Юйшэн бьет челом, бьет челом!»
Ответ на брачный договор мертвецов составлялся стороной невесты в ответ на предложение жениха, и под ним должно было стоять имя исчезнувшей мертвой невесты, однако теперь там красовались три иероглифа: «Чай Юйшэн».
Чай Юйшэн вздрогнул, выхватил этот лист и принялся вчитываться. Чем дальше он читал, тем сильнее стыла спина.
Если это и был тот самый Ответ на брачный договор мертвецов, который приготовил распорядитель, то это могло означать лишь одно...
Те двести лянов задатка, что распорядитель выдал ему в самом начале, вовсе не были никаким задатком.
Это были деньги за его жизнь!
Чай Юйшэн судорожно сжал Ответ на брачный договор мертвецов, прорвав в нем пальцами несколько дыр, а ногти впились в ладони.
...Неудивительно, что он отвалил столько денег в качестве задатка и пообещал еще четыреста лянов после завершения дела! Каков хитрец этот распорядитель! Он заранее просчитал, что Чай Юйшэн не вернется живым, а значит, остальную сумму платить вообще не придется!
Руки Чая Юйшэна затряслись: его жизнь оценили всего в двести лянов!
Выходит, никакой исчезнувшей мертвой невесты отродясь не существовало, и с самого начала никакой невесты для посмертного брака в помине не было!
Его обманули!!!
Заметив, что Чай Юйшэн тяжело дышит, Мужчина в погребальных одеждах выждал немного и протянул ему сам Брачный договор мертвецов. Чай Юйшэн выхватил его, забыв о страхе перед мертвецом, и, дрожащими пальцами указывая на каждый иероглиф, принялся читать:
«...Дракон скрывает дух, божественная ци трепещет без умолку, жаждет разрешить старые обиды. Клан Чжу со всей почтительностью клянется ритуальными словами усмирить злых духов, направляет сие чистосердечное послание без должных церемоний, Злой Бог Чжу Цзо».
Все праздничные свечи в поминальном зале, казалось, догорали дотла, их языки пламени синхронно затрепетали, и весь зал озарился зыбким, колеблющимся светом.
Шея Чая Юйшэна задеревенела, он боялся вздохнуть полной грудью и в тусклом свете снова и снова перечитывал Брачный договор мертвецов, все еще не осмеливаясь поверить, что его догадки верны.
В этот момент над головой Чая Юйшэна раздался голос Мужчины в погребальных одеждах:
— Согласно календарю на четырнадцатый день первого лунного месяца, ты, будучи призрачным сватом, видел, что день благоприятен для заключения браков и переезда. Но там было и еще одно указание: благоприятен для жертвоприношений. Первые посмертные браки заключались ради предков-божеств. Брать мертвую невесту для предка-божества — это не что иное, как погребение живого человека вместе с умершим. Ты — жертва.
— Ты думал, что пришел лишь провести посмертный брак, но на самом деле это место уже не твой прежний мир.
Чай Юйшэн задрожал всем телом, в скулах застучали зубы, пальцы рефлекторно сжались, а теплая ладонь, лежавшая на тыльной стороне его кисти, показалась ему еще более жуткой. Сглотнув слюну, Чай Юйшэн с опаской задал целый ряд вопросов:
— Что это значит? И где... это место? Как мне отсюда выбраться? Ты... Вы — Злой Бог... Чжу Цзо?
Мужчина в погребальных одеждах ответил лишь на последний вопрос:
— Я не он.
Помолчав немного, Мужчина в погребальных одеждах с решимостью человека, идущего на крайние меры, произнес:
— Я пришел отбить невесту у Злого Бога.
Спустя долгое время Чай Юйшэн, отойдя от ужаса, вновь погрузился в растерянность и тупо уставился на Мужчину в погребальных одеждах.
— ...
Мужчина в погребальных одеждах неловко кашлянул, отвел взгляд в сторону и промолвил:
— Если бы я не пришел, ты бы действительно стал жертвой для Злого Бога.
Выражение лица Чая Юйшэна исказилось донельзя, и он выдавил из себя с трудом:
— ...Значит, раз уж ты пришел, я стал жертвой для тебя.
Мужчина в погребальных одеждах помедлил и, едва разомкнув губы, совсем тихо произнес:
— Не жертвой.
Чай Юйшэн не расслышал и, уподобившись глуховатому старику из деревенских ворот, приложил ладонь к уху:
— Что ты сказал?
Мужчина в погребальных одеждах плотно сжал губы, на которых еще оставалась кровь Чая Юйшэна.
Красный свет свечей стал совсем тусклым, но Чай Юйшэн отчетливо увидел, как у этого Мужчины в погребальных одеждах сначала покраснели уши, а затем и всё лицо.
Чай Юйшэн: — ...?
Покраснело?! Нет, с какой стати ему краснеть?! С чего бы ему вообще смущаться?!
Из-за такой реакции страх Чая Юйшэна перед Мужчиной в погребальных одеждах схлынул, как прилив, а взамен, подобно восходящему солнцу, в груди зародилась ярость.
Как раз когда Чай Юйшэн молча собрался с силами, намереваясь вновь со злостью пнуть противника, внезапно все праздничные свечи в поминальном зале одновременно погасли.
Весь Деревянный терем вмиг погрузился в непроглядную тьму.
Чай Юйшэн испугался, решив, что его тайные махинации раскрыты, и тут же закричал громким голосом, маскируя свою нечистую совесть: — Какого черта ты творишь?! — однако не успел он договорить, как Мужчина в погребальных одеждах крепко зажал ему рот.
— Наступил час крысы, ни звука. Хочешь выжить — слушайся меня.
Внутри Деревянного терема не было ни единого лучика света. Чай Юйшэн напрягся всем телом, прижатый мужчиной к жертвенному столу так, что не мог шевельнуться, а рука незнакомца сжала его ладонь еще сильнее.
С неподалеку донесся шелестящий звук. Определив его источник, Чай Юйшэн почувствовал, как мурашки покрыли все его тело.
Это был тот самый кромешно-черный коридор.
Только что утихший ужас накатил с новой силой, и Чай Юйшэн инстинктивно вцепился в руку Мужчины в погребальных одеждах.
Разве никакой мертвой невесты не было?
Если мертвой невесты нет, то что же находится в этом коридоре?
Словно отвечая на его вопрос, пронесся порыв зловещего ветра, и та узкая темная галерея мгновенно озарилась мертвенно-белым, ослепительным светом, заставив Чая Юйшэна рефлекторно зажмуриться.
Следом раздался всё нарастающий, донельзя жуткий звук хлопающей о стены бумаги.
В испуге взглянув туда, Чай Юйшэн замер, словно деревянная кукла —
Он увидел, что пол того коридора был сплошь усеян белыми свечами, теснившимися так густо, что они сливались в единое целое. Все белые свечи горели, их пламя устремлялось строго вверх, полыхая вовсю.
Это были именно те самые свечи, которые он с таким трудом собрал, сложил в углу комнаты, а затем они загадочным образом исчезли.
Свечи тянулись от самого входа в коридор до самой его глубины, освещая огромный белый иероглиф на стене в конце узкого прохода:
«Заупокойная служба».
Чай Юйшэн судорожно втянул воздух, но поскольку рот был зажат рукой мужчины, он случайно вдохнул в себя часть его ладони, издав звук, средний между хлюпаньем и чмоканьем.
Фигура Мужчины в погребальных одеждах на мгновение замерла, после чего он еще сильнее втиснул руку в рот Чаю Юйшэну, приплюснув ему губы и загородив ладонью зубы.
Иероглиф «Заупокойная служба» казался прижатым к стене ветром, и его края беспрестанно шуршали.
Сидя на жертвенном столе, Чай Юйшэн остолбенел и даже с зажатым ртом не сопротивлялся, пока Мужчина в погребальных одеждах внезапно не стащил его вниз, зажав ему рот одной рукой, а другой переплетя их пальцы в замок, полуобнимая и принуждая двигаться в сторону коридора.
Чай Юйшэн отчаянно сопротивлялся, пуская в ход руки и ноги, колотя и пинаясь. В этот момент он вдруг понял, что его связанная рука снова свободна — красная нить исчезла, оставив лишь красный след, похожий на шрам.
— Не шуми, — строго произнес Мужчина в погребальных одеждах.
— Не хочу — м-м-м! — Чай Юйшэн, разумеется, не собирался его слушать. Идти в это явно проклятое место?! Пусть этот человек воскресший мертвец и ничего не боится, но он-то всего лишь простой смертный!
Однако чем сильнее Чай Юйшэн сопротивлялся, тем крепче становилась хватка мужчины. Тот зажал ему рот так, что юноша едва не задыхался, а в конце концов и вовсе приподнял его над землей, лишив опоры под ногами, так что Чай Юйшэн беспомощно сучил ногами в воздухе.
Его насильно притащили к входу в коридор, лицом к лицу с тем зловещим иероглифом «Заупокойная служба».
Он почти не мог дышать, слёзные железы вырабатывали влагу с бешеной скоростью, и слёзы текли из глаз по руке, зажимавшей ему рот, а затем капали на его собственный ярко-красный наряд.
Его страх захлестнули обида и горечь: сначала распорядитель обманул его, заставив стать жертвой для Злого Бога, потом его похитил воскресший мертвец, а теперь этот мертвец, вернувший к жизни за счет его крови, заставляет его шагать в этот смертельный тупик, ведущий прямо в могилу.
http://bllate.org/book/33432/4107395
Готово:
