Фонарь упал.
Стоило фонарю рухнуть, как вокруг Чай Юйшэна погрузилось во тьму, а выживший источник света запрыгал и покатился в сторону мужского гроба, ударившись о гроб из темного нефрита и замерши.
Чай Юйшэна словно током ударило, и он вытаращил глаза.
Лицо севшего мертвеца мгновенно оказалось на виду.
Чай Юйшэн и моргнуть не смел.
Этот труп, по идее, должен был давно остыть и превратиться в жениха для призрачного брака, по идее, от него не должно было остаться ничего, кроме горстки сухих костей, однако его цвет лица оставался нормальным, зрачки — черными и чистыми, без малейшего признака расфокусировки, а на лице и вовсе застыло непостижимое выражение.
Иными словами, в нем не было ни малейшего сходства с мертвецом.
Чай Юйшэн отчетливо услышал, как судорожно втянул воздух, после чего его колени подкосились, и он отпрянул назад, а подошвы обуви со скрежетом заскользили по полу.
Бац!
Одна из пяток Чай Юйшэна врезалась в женский гроб, он мгновенно потерял равновесие и завалился назад, судорожно замахав руками в воздухе, но все равно рухнул внутрь гроба.
Запах свежего дерева хлынул в нос, и на него мгновенно накатил страх. Чай Юйшэн среагировал молниеносно: напряг мышцы живота, перевернулся колесом и выпрыгнул обратно на пол. Стоя совершенно прямо, с еще не до конца утихшим ужасом в груди, он сначала оглянулся, чтобы убедиться, что женский гроб пуст, а затем сразу же уставился на мертвеца в мужском гробу.
И лучше бы он этого не делал — душа Чай Юйшэна едва не улетела в небеса.
С того момента, как он упал, и до того, как поднялся, прошло всего мгновение, но этот мертвец успел встать и теперь упорно смотрел прямо на него.
Чай Юйшэн был абсолютно не готов к столь жуткому зрелищу, и из его груди вырвался крик ужаса:
— А-а-а-а!
Однако этот вопль не оборвался сам по себе — его пресек резкий шлепок. Вспомнив, что шуметь нельзя, Чай Юйшэн с размаху громко зажал себе рот ладонью, словно отвесив самому себе громадную пощечину.
У Чай Юйшэна в глазах все расплылось: отчасти потому, что он слишком больно ударил себя по лицу, отчасти из-за пережитого ужаса, но в душе его по-прежнему вопил голос: Спасите-спасите-спасите — мертвец ожил!
Чай Юйшэн весь дрожал, колени подкашивались, слюни и сопли размазались по ладони, а всем корпусом его клонило в сторону коридора, словно стрелу, готовую сорваться с тетивы.
В тот самый миг, когда его ноги едва не оторвались от пола, стоявший мертвец внезапно снова шевельнулся.
Мертвец выпрямился в гробу, а поскольку под ним лежали два слоя подстилок, он возвышался над Чай Юйшэном больше чем на два фута, напоминая взирающего на него свысока гневного божественного стража, и давил на него с невероятной силой.
Мужчина в погребальных одеждах протянул к нему руку.
Плюх.
Чай Юйшэн никуда не побежал, а, споткнувшись от страха, шлепнулся задом на пол и едва не завопил.
За спиной находился женский гроб, за спиной ледяным холодом веял гроб из темного нефрита, но сердце Чай Юйшэна заледенело еще сильнее. Он содрал столько денег и еще не потратил ни единой монеты, а этот злосчастный призрачный сват уже расстанется здесь со своей жизнью!
Заливаясь слезами, Чай Юйшэн изо всех сил уставился на человека, который совсем не походил на труп, но для которого, кроме как «оживший мертвец», не существовало никаких других объяснений.
Сцена выглядела жутко и комично: празднично одетый в красное сват сидел на полу, обеими руками крепко зажав рот и собираясь заплакать, а высокий мертвец в погребальных одеждах стоял в гробу, остолбенело протягивая руку наружу.
Один человек и один труп, в красном и в белом, застыли друг напротив друга в немом противостоянии. Долгое время спустя Мужчина в погребальных одеждах вдруг издал звук «цц».
В ужасе Чай Юйшэн увидел, как губы мертвеца разомкнулись, после чего раздался голос с командными нотками, который в тишине зала для призрачного брака даже отозвался легким эхом:
— Чего застыл? Иди сюда, поженимся.
Ужас Чай Юйшэна достиг пика, усиливаться дальше он уже не мог. Даже если бы этот мертвец сейчас затянул ему какую-нибудь оперную арию, он бы от этого впечатления больше не испытал.
Чай Юйшэн с трудом сглотнул в пересохшем горле и, помедлив, медленно убрал руки от рта и носа, обнажив жалкое лицо. Посидев в оцепенении какое-то время, с застрявшим в горле сердцем, он, немного поколебавшись и настороженно поглядывая на стоящего мертвеца, кое-как поднялся на ноги.
Он никогда не думал, что страх способен уживаться с другими эмоциями, но теперь испытал это на собственном опыте: одновременно со страхом можно испытывать и глубочайшее недоумение.
Что здесь вообще происходит?
Из древнего гроба, пролежавшего по меньшей мере сотню лет, восстал мертвец. И восстал на славу, мастерски, выглядя абсолютно неотличимо от живого человека, да еще и призывая его подойти и пожениться, причем в тоне сквозила едва ли не ласковая укоризна.
Набравшись храбрости, Чай Юйшэн на мгновение окинул мертвеца оценивающим взглядом и почувствовал, как волоски на его теле очень медленно оседают обратно. Чистым мизинцем он вытащил из кармана носовой платок, вытер лицо, а затем вытер руки. Инстинктивно он чувствовал: как бы ни был странен этот персонаж в гробу, зла он ему не желает.
Внимательно рассмотрев черты лица этого человека, Чай Юйшэн подумал, что со своими соболиными бровями, звездами в глазах и неким налётом аскетизма тот выглядел очень красивым. Поистине было жалко, что такой умер и даже восстал.
Не дождавшись желаемой реакции, Мужчина в погребальных одеждах нахмурил брови, выказав легкое, едва заметное нетерпение, но руки не опустил.
— Чего не идешь?
Услышав, как этот мертвец заговорил снова, и содрогнувшись от жутковатого тона, Чай Юйшэн торопливо засунул грязный платок обратно в карман, в несколько шагов обошел женский гроб, отступив от него еще дальше, а затем скрестил руки на груди и уставился на него с решительным выражением лица, которое недвусмысленно гласило: разве можно верить призрачным бредням? Вовсе нет.
Эта череда движений заставила взгляд Мужчины в погребальных одеждах стать сложным, в нем промелькнуло нечто похожее на гнев. Бросив взгляд на Чай Юйшэна, мужчина опустил руку.
Когда он отдернул руку, широкий рукав погребального облачения поднял порыв ветра, который погасил ближайшую красную свечу. Мужчина мгновенно поднял глаза и перевел взгляд на ту единственную свечу, что еще оставалась гореть, его взор сосредоточился.
Свеча догорала.
Новый взгляд, брошенный Мужчиной в погребальных одеждах на Чай Юйшэна, заставил последнего содрогнуться от озноба.
Почти в тот же миг спина Чай Юйшэна впечаталась в ледяную стену, перед глазами мелькнула белая тень, и высокая фигура в погребальных одеждах уже стояла прямо перед ним.
Скорость передвижения этого человека явно выходила за рамки человеческих возможностей, и Чай Юйшэн окончательно убедился, что перед ним точно не человек.
Но разве восстающие из мертвых умеют летать?
Не успел Чай Юйшэн предпринять хоть что-то, как на его лицо упала тень, а губы прижались к чему-то мягкому, но лишенному всякого тепла.
Чай Юйшэн в ужасе отчаянно забился, но Мужчина в погребальных одеждах обладал невероятной силой: одной рукой он намертво зажал оба его запястья, лишив возможности сопротивляться, а ледяные губы и зубы яростно впились в его губы, пока другая рука тем временем проскользнула под одежду.
Громкие крики ужаса застряли в горле Чай Юйшэна невнятным, жутким мычанием. Его губы были прокушены противником, стало очень больно, теплая кровь потекла по щелям между губами, после чего ее сглотнул тот, второй.
Охваченный паникой Чай Юйшэн думал лишь о том, как бы вырваться, и даже упустил из виду, с каким пугающим мастерством чужая рука забралась за воротник его одежды. Эта ледяная рука привычным движением нащупала потайной карман на его груди, два пальца подцепили край и вытащили оттуда сверток красной шелковой нити.
Отыскав конец красной нити, мужчина резко взмахнул ею, быстро обмотал вокруг запястья Чай Юйшэна, затем обмотал вокруг собственного запястья, после чего одной рукой завязал узел и зажал конец нити.
Проделывая все это, он ни на секунду не отпускал губы Чай Юйшэна.
За всю свою жизнь Чай Юйшэн не сталкивался с подобным бесчинством и в страшном сне не мог вообразить, что его подвергнут такому унижению: прижмут к стене и станут делать с ним все, что заблагорассудится. Ярость мгновенно взметнулась из глубин его души.
Наконец, в тот самый миг, когда Мужчина в погребальных одеждах разомкнул губы, Чай Юйшэн издал яростный рев и оскалил зубы — пусть он не мог пошевелить ни руками, ни ногами, он зубами откусит этому трупу нос и еще как следует растопчет его ногами!
Но Чай Юйшэн никак не ожидал, что впинется зубами в кончик красной нити.
Скорость, с которой мужчина увернулся, превосходила любые ожидания: едва Чай Юйшэн подался вперед, тот мгновенно отпрянул лицом назад, подставив конец красной нити прямо перед его глазами, чтобы Чай Юйшэн вцепился в него зубами.
Заметив, что Чай Юйшэн зажал нить в зубах, мужчина прищурился, уголки его губ приподнялись, и он резко дернул вниз их сцепленные красной нитью запястья.
Узел на красной нити мгновенно затянулся.
Лишь в момент, когда запястье обожгло тугим кольцом, Чай Юйшэн сообразил: противник воспользовался его же силой, чтобы связать их красной нитью.
Ту красную нить зажал в зубах он сам, он сам дернул ее зубами, а поскольку он был призрачным сватом, это равнялось тому, что Чай Юйшэн собственноручно повязал себе красную нить и сыграл собственный посмертный брак, причем обряд был завершен.
Мужчина в погребальных одеждах опустил взгляд на туго завязанную на их запястьях красную нить, на его лице промелькнуло выражение некоторого удовлетворения, после чего он снова посмотрел на Чай Юйшэна.
В ужасе и гневе Чай Юйшэн заметил, что из-за попавшей на них крови губы стоявшего перед ним человека стали еще более алыми и живыми, ничем не отличаясь от губ живого человека. Их запястья из-за красной нити теперь тесно соприкасались, и Чай Юйшэн с удивлением почувствовал странное: та рука, что еще мгновение назад была ледяной, теперь теплела.
Казалось, Мужчина в погребальный одеждах и впрямь ожил благодаря этому посмертному браку.
Со слезами на глазах гневно глядя на этого человека, Чай Юйшэн дрожащим голосом произвел:
— Так в этом была твоя цель?! Заставить меня, живого человека, вступить с тобой в посмертный брак, чтобы ты мог забрать половину моих лет жизни?!
Стоявший перед ним мужчина опешил от таких слов.
Чай Юйшэн глубоко вдохнул, повысил голос, дрожа от злости:
— Я ведь смотрел твою судьбу, у тебя по роду не должно быть жены! Отпусти меня!
http://bllate.org/book/33432/4107394
Готово:
