Чэн Цинхань и Фан Чэнь вышли вместе, сели в машину, и Фан Чэнь, выжав педаль газа, не спеша тронулся с места, после чего спросил Чэн Цинханя:
— Куда теперь?
Чэн Цинхань на мгновение замер, словно не расслышав вопрос Фан Чэня.
Он ведь и в мыслях не допускал, что будет какое-то продолжение. То, что ему удалось пригласить Фан Чэня на выставку, уже казалось чем-то невероятным, и он не смел желать большего.
Бросив на Чэн Цинханя лишь один взгляд, Фан Чэнь сразу понял, о чём тот думает, и не удержался от насмешливого фырканья, полного пренебрежения:
— Ты что, сегодня и вправду позвал меня посмотреть на эту унылую выставку и даже пообедать за свой счёт не планируешь?
На светофоре Фан Чэнь повернул голову к Чэн Цинханю. На коленях у Чэн Цинханя лежала чёрная коробка; на нём был бежевый свитер и светло-голубая рубашка, а глаза сияли чистой, до дна просматриваемой гладью озера. Так растерянно глядя на него, он и впрямь походил на студента едва за двадцать, отчего у любого невольно смягчилось бы сердце.
Руки Фан Чэня на руле сжались чуть крепче, но голос стал ещё холоднее и жёстче:
— Что, неужели и правда домой захотел? Это была единственная цель сегодняшней вылазки? Ну хорошо, тогда я отвезу тебя обратно.
— Нет, — сорвалось у Чэн Цинханя с губ. Он ошеломленно посмотрел на Фан Чэня. — Я хотел… я хотел пригласить тебя поужинать.
Фан Чэнь окинул его оценивающим взглядом; в его глазах читалось равнодушие, словно он взвешивал правдивость этих слов, и лишь спустя мгновение он спросил:
— И куда мы поедем?
Чэн Цинхань не знал. Он ломал голову, но ему всё казалось, что рестораны, куда он обычно ходит, недостойны статуса Фан Чэня.
Он тихо вздохнул:
— Куда угодно. Выбирай сам.
Куда угодно, лишь бы быть рядом с Фан Чэнем.
Фан Чэнь бегло взглянул на Чэн Цинханя и ничего не ответил, но, проехав тот светофор, пробыл за рулём совсем недолго и крутанул руль, разворачивая машину.
Сначала Чэн Цинхань даже не понял, куда они направляются, пока не увидел указатель с надписью «Семь Ив», который за столько лет стояния у дороги уже порядком облупился и поблек.
Лицо Чэн Цинханя на секунду побледнело.
Машина Фан Чэня продолжала ехать вперед, и перед глазами возникало всё больше знакомых ориентиров.
Магазин рисовых хлебцев, открытый еще двадцать лет назад. Сейчас у него уже были новые хозяева и новая вывеска, но название осталось прежним — «Цветная рыба».
Чуть дальше располагался небольшой торговый центр: за семь-восемь лет большинство магазинчиков закрылось, и былой оживленной толчеи больше не наблюдалось, отчего всё вокруг выглядело каким-то опустевшим и безлюдным.
А переехав мост и проехав еще метров пятьсот, можно было увидеть старшую школу.
Девятая школа города А — альма-матер Чэн Цинханя.
Стояла глубокая осень, вовсю цвел душистый османтус. Когда они проезжали мимо школьной ограды, Фан Чэнь чуть опустил стекло, и в салон проник тонкий, едва уловимый аромат. Он заставил Чэн Цинханя вспомнить, как Фан Чэнь впервые поцеловал его в щеку — как раз в пору, когда цветы османтуса уже готовились осыпаться. От этого воспоминания его сердце затрепетало, и он нечаянно смахнул стоявший на подоконнике кувшин с водой.
Фан Чэнь затормозил только у вывески одного заведения на улочке позади девятой школы.
— Приехали, — произнес он.
Чэн Цинхань с трудом поднял голову и посмотрел на ту самую, до боли знакомую в прошлом вывеску за стеклом автомобиля — «Танхуа Сяочу».
Именно здесь они часто перекусывали по ночам в школьные годы.
Теплый желтоватый свет падал на землю у входа. Кажется, эта забегаловка ни капли не изменилась: те же два помещения, идеальная чистота, коричневая вывеска и простое меню, написанное мелом на маленькой грифельной доске у входа.
Ученики девятой школы сновали туда-сюда, оживленно переговариваясь друг с другом, уставшие или возбужденные. С тех пор сменилось уже больше десятка поколений выпускников, а это место всё так же стояло на своем месте.
Чэн Цинхань прикрыл глаза — ему почти мерещилось, будто двое юношей из прошлого сидят у окна. Фан Чэнь небрежно одет в форму другой школы, его красивое лицо выражает дерзкий вызов, но стоит ему улыбнуться, как эта улыбка становится мягче лунного света, и он неотрывно смотрит на него, пока тот смущенно не отводит взгляд.
Теперь же, в лучах этого тусклого света, Чэн Цинхань с невыразимым выражением лица посмотрел на Фан Чэня, его ресницы едва заметно задрожали.
Он не понимал, почему Фан Чэнь выбрал именно это место. В городе А столько перекрестков и заведений, полно ресторанов с изысканным интерьером и превосходной кухней, но Фан Чэнь приехал непременно сюда.
Неужели он хочет поставить его в неловкое положение? — подумал Чэн Цинхань. Если так, то Фан Чэнь уже давным-давно преуспел.
Каждый из прошедших шести дней был достаточно мучительным, к чему еще эти ностальгические поездки по старым местам?
Тем временем Фан Чэнь уже толкнул дверцу и вышел наружу. Поколебавшись пару секунд, Чэн Цинхань последовал за ним.
Войдя в закусочную, Фан Чэнь сразу выбрал столик у окна. Сегодня была суббота, в заведении стояло затишье: кругом лишь пара случайных школьников и молодежи, вероятно, живших поблизости.
Хозяйка осталась прежней — мягко улыбающаяся женщина средних лет. Расставляя перед ними пиалы, она слегка прищурила глаза, с любопытством окинула взглядом лица Чэн Цинханя и Фан Чэня, а затем непринужденно спросила:
— Вы ведь раньше учились в девятой школе, да? Лица какие-то знакомые.
Чэн Цинхань кивнул:
— Да.
— Я же говорю! — улыбнулась хозяйка. — Ты кажешься мне таким знакомым. Ты ведь частенько захаживал к нам в школьные годы, верно?
— Да…
Фан Чэнь как раз заполнял бланк заказа — он слишком хорошо знал это место и вовсе не нуждался в мнении Чэн Цинханя.
Услышав слова хозяйки, он наконец поднял голову и посмотрел на нее.
Хозяйка протянула протяжное оу, словно осененная догадкой, и невольно вымолвила:
— Ой, так это ты!
Чэн Цинхань осекся, и дежурные вежливости, которыми он обменивался с хозяйкой, застряли у него в горле.
А хозяйка уже вовсю болтала с Фан Чэнем, причем весьма дружелюбным тоном:
— Парень, тебя столько лет не было видно! Я уж думала, наше заведение тебе больше не по душе. Раньше, стоило ударить заморозкам, ты непременно приходил к нам похлебать рисовой лапши — я это отлично помню. Ты что, последние пару лет жил в другом городе? Только что вернулся?
Фан Чэнь посмотрел в доброжелательное лицо хозяйки и, не став возражать, коротко бросил:
— Угу, только вернулся.
— Я же говорю! — хозяйка тут же расцвела, испытывая гордость человека, чье мастерство получило признание. — Все наши постоянные клиенты всегда верны нам.
Приговаривая это, она забрала листок с заказом и отправилась на кухню отдать распоряжения, а спустя некоторое время вернулась, неся с собой небольшую тарелочку побегов капусты кале.
— Угощаю! Вы же оба выпускники девятой школы, не нужно со мной церемониться.
Чэн Цинхань уставился на эту ярко-зеленую закуску, а затем перевел взгляд на сидевшего напротив Фан Чэня с отрешенным выражением лица. Слова хозяйки бушевали в его сердце бурей.
Он прекрасно расслышал: хозяйка имела в виду, что раньше Фан Чэнь приходил сюда постоянно, и только в последние два года перестал появляться.
Ему и в голову не приходило, что Фан Чэнь способен так дорожить прошлым. Но эта маленькая забегаловка — пусть еда здесь и неплоха, — что она вообще значила для Фан Чэня, чтобы стоило возвращаться сюда снова и снова?
Пока он размышлял, хозяйка подала две порции лапши.
Чэн Цинхань всё еще витал в облаках и не сразу сориентировался, заметив лишь, как изящная белая рука сжала бутылочку с уксусом и плеснула немного в его миску.
Ровно столько, сколько нужно — примерно ложку, — добавив самую малость перца исключительно для аромата.
В этот самый миг Чэн Цинханю показалось, что на самом дне его сердца, словно стекло, треснуло что-то хрупкое.
В тот единственный год, что они были вместе, Фан Чэнь точно так же привычно и заботливо ухаживал за ним.
И теперь, от этого простейшего, казалось бы, движения, у него вдруг защемило в носу так сильно, как никогда прежде.
Желая скрыть свои чувства, он опустил голову и, забыв об обжигающем жаре, зачерпнул палочками порцию лапши.
Фан Чэнь молчал, делая вид, будто не замечает покрасневшего кончика носа Чэн Цинханя.
Говорят, при свете ламп красавицы выглядят особенно пленительно, и Чэн Цинхань при этом мягком освещении был и впрямь безупречен: белизна кожи, алые губы, покрасневший кончик носа.
Лицо, от природы холодное и упрямое, в эту секунду проявило мимолетную беззащитную уязвимость.
От этого любые обиды и затаенная горечь, какими бы сильными они ни были, вмиг рассеивались, и сердиться дальше становилось просто невозможно.
Фан Чэнь отвернулся и бросил взгляд в окно: на стекле отразился его собственный профиль с резкими чертами, а яркий свет уличного фонаря пробивался внутрь, словно высвечивая те одинокие ночи, что он когда-то проводил в ожидании у этого самого окна.
Ужин прошел в тягостном молчании.
Чэн Цинхань вовсе не был голоден — съев едва ли половину, он отложил палочки, зато подаренную хозяйкой капусту кале умял почти полностью.
Рассчитываясь, Фан Чэнь не стал с ним спорить: он молча вытащил из стеклянной банки с леденцами у кассы две мятные конфеты и протянул одну Чэн Цинханю.
Чэн Цинхань сунул леденец в рот и, вспомнив только что озвученную сумму — всего сорок два юаня, — подумал, что этот молодой господин Фан, пожалуй, со времен окончания школы никогда еще не ел на столь скромную сумму, оплаченную кем-то другим.
Хозяйка за спиной ласково желала им счастливого пути и звала заглядывать почаще. Чэн Цинхань и Фан Чэнь кивнули в знак ответа.
Стоило им выйти из заведения, как они оказались совсем близко к девятой школе.
Снова увидев ее — пусть даже школьные ворота были заперты, а вокруг царила унылая тишина, — Чэн Цинхань опять замер.
Он стоял неподвижно, невольно запрокинув голову и разглядывая в вечерней темноте корпус общежития, погруженный в какие-то свои мысли.
Сквозь пелену отрешенности он вдруг услышал голос стоявшего рядом Фан Чэня:
— Хочешь пройтись поблизости?
Чэн Цинхань растерянно повернул голову. В полумраке ночи Фан Чэнь смотрел прямо на него.
Это лицо, находившееся совсем близко, было взрослеющим отражением того юноши, которого он любил в юности: красивое, дерзкое, но при улыбке излучающее на редкость мягкий нрав.
Словно находясь в трансе, он сам не заметил, как кивнул:
— Давай.
http://bllate.org/book/33428/4106768
Готово:
