Ужасная боль, как же сильно болит тело, почему эта боль настолько невыносима?
Мин Син чувствовала жгучую боль во всем теле, но ее сознание все еще пребывало в тумане, с губ лишь срывались едва слышные бессвязные бормотания.
Синьэр... — тихо плача, нежно приговаривала стоявшая рядом красавица. Она с тревожным трепетом смотрела на лежащую в больничной койке Мин Син, и в каждом ее взгляде сквозила безграничная забота. Это была бабушка Мин Син — Линь Ваньянь. Рядом с ней находилась еще одна фигура — юная девушка чистой и прекрасной наружности. Ее лицо было переполнено беспокойством, но из-за присутствия окружающих ей приходилось прятать это волнение глубоко на дне души. Поэтому она лишь отстраненно стояла неподалеку, с тревожным взором наблюдая за происходящим. Это была младшая сестра Мин Син — Мин Юйюй.
Наблюдая за этой встречей двух встревоженных людей, семеро или восемь человек, стоявших неподалеку, тихо о чем-то переговаривались.
То есть, в пределах юрисдикции Земного Альянса до сих пор существуют столь трансцендентные силы, причем, судя по всему, они появились уже очень давно, — спокойно произнес мужчина средних лет с синими волосами.
И к чему ты клонишь? — на этот раз заговорил Мин Хунцзе с суровым выражением лица. — Не пытайся переложить собственную вину на других. Будучи одним из ключевых организаторов плана Возрождение Нирваны, ты ведь должен был отвечать за безопасность?
Мужчина с синими волосами лишь легко улыбнулся, и в его манере держаться отчетливо проступало сходство с тем синеволосым юношей по имени Юй Хань из Земной Академии.
Не ухмыляйся, больше всего на свете я ненавижу твои улыбочки! Я тебе вот что скажу: из-за этого переворота разбежались целых семьдесят процентов наших фей, к тому же исчезли три лучших создания — Глубокий Синий, Тёмно-Алый и Охра-Зелёный! И как ты собираешься мне за это возмещать ущерб, а? — Видя улыбку синеволосого мужчины, Мин Хунцзе, и без того взведенный до предела, вспыхнул еще сильнее. Судя по его тону, он был готов броситься на обидчика и вцепиться тому в горло.
Да не суетись ты так, хе-хе... — мужчина по-прежнему слабо улыбался и отвечал мягким тоном. — Послушай, мы понесли тяжелые потери, но ведь это не значит, что мы ничего не приобрели. Давай-ка я все тебе подробно объясню.
Во-первых, мы по крайней мере узнали то, о чем раньше понятия не имели, разве не так?
Хм, ну и что с того, что узнали? Хватит ли у тебя духу заставить те две жуткие штуки, которые даже на людей не похожи, подчиняться нам? Зачем тогда вообще было воскрешать фей? Проще было бы сразу захватить абсолютную власть над Космическим Альянсом... — Мин Хунцзе продолжал глухо рычать.
Хе-хе, разве само знание этого не означает, что мы временно можем не бояться вторжения других космических сил? Даже если какая-то внешняя фракция захочет напасть на Землю, подобная трансцендентная сущность никогда им этого не позволит. К тому же... — говоря это, мужчина снова перевел взгляд на мальчика, лежавшего на больничной койке, — на Мин Син.
От этого взгляда у Мин Хунцзе возникло дурное предчувствие.
К тому же, разве на нашей стороне не появился еще один Сильнейший Ранга Небес? Кровь Бога Зверей... — Мужчина все еще продолжал с легкой улыбкой, но вдруг остро ощутил за своей спиной два источника скрытой жажды убийства. Стоявший перед ним суровый и вспыльчивый с виду мужчина тоже мгновенно излучил едва уловимое намерение убить.
На самом деле, нам следовало догадаться об этом раньше. Вспомните хотя бы недавний инцидент с боевыми доспехами Небесного Ранга, мы должны были понять: раз там существовала подобная вещь, то всё это изначально было лишь иллюзией, созданной кем-то ради сокрытия правды или прикрытия чьей-то личности, — произнесла другая женщина, стоявшая с закрытыми глазами.
Мин Хунцзе, тебе лучше выложить всё начистоту. Неужели в нашем союзе Четырех Великих Семейств до сих пор плетутся тайны? Причем, судя по всему, ты скрывал это намеренно! Ты... — Мужчина средних лет с рыжими волосами выглядел крайне раздраженным, и его голос становился все громче.
Ладно, ладно, — как и те двое из академии, синеволосый мужчина с улыбкой удержал рыжего, после чего вновь обратился к Мин Хунцзе: — На самом деле этот инцидент обернулся нам даже на руку. Например, феи действительно успешно возродились и, как мы и планировали, затерялись среди обычного населения. Благодаря этому боевая мощь Земного Альянса в кратчайшие сроки многократно возрастет. Пусть процесс прошел с небольшими отклонениями, результат-то все равно достигнут.
А оставшихся фей мы сможем использовать для усиления боевого потенциала нашего союза Четырех Великих Семейств. Если добавить к ним Сильнейших Ранга Небес — раньше их было трое, а теперь стало четверо, — я полагаю, захват власти увенчается успехом, — продолжил синеволосый мужчина.
Четыре против шести... Я одобряю это решение, — бесстрастно произнесла женщина с закрытыми глазами.
Убедившись, что остальные не возражают, синеволосый мужчина продолжил:
Тогда продолжим следовать нашему изначальному плану. Только перед тем, как собирать армию, нужно вернуть тех трех сильнейших фей — в конце концов, они представляют собой важнейшую вспомогательную боевую силу.
Затем присутствующие обсудили еще несколько детальных вопросов и разошлись. В конце концов, в столице произошло столь масштабное происшествие, и ключевые фигуры правительственного аппарата были загружены работой до отказа. Если они и выкроили время, чтобы собраться здесь посреди бесконечной суеты, то лишь из-за обилия срочных дел, требующих немедленного обсуждения.
Уходя, Линь Цинъин тихо бросил Мин Хунцзе:
По неизвестной причине печать на теле Синьэр спала, к тому же резко возросла его Духовная Печать. Тебе достаточно отыскать хотя бы одну из трех сильнейших фей, и Синьэр сможет совладать с собственной силой.
С этими словами он бросил на Мин Син полный заботы взгляд и быстрой походкой удалился.
Погруженный в глубокие раздумья Мин Хунцзе кивнул стоявшей перед ним дочери и сыну, давая понять, чтобы они занялись этим вопросом.
Красивая женщина с повязкой на глазу и молчаливый мрачный мужчина безмолвно кивнули и направились к выходу.
Проводив их взглядом, он снова повернулся к лежавшему на больничной койке Мин Син, и в его глазах промелькнула редкая для него нежность и отцовская теплота.
Не ведая о том, что его судьба уже решена другими, Мин Син продолжал лежать без сознания. Под воздействием остаточных эффектов неизвестной магии его разум постепенно перенесся в неведомое пространство, где начали медленно формироваться некие образы.
Бескрайние зеленые леса, бескрайние просторы травяных морей, легкое тепло и глубокая тоска. Перед глазами возникало множество людей, почти все они были одеты в одежды из звериных шкур. Все улыбались так счастливо, и он, казалось, тоже испытывал радость — иначе почему в сердце царило такое умиротворение?
Эта девушка? Какое знакомое, полное трепета ощущение... Как красиво она улыбается, неужели она улыбается мне?.. Братец Жуйгэ, пока ты рядом, я так счастлива...
А этот прекрасный закат? Она тихо прислонилась к его плечу, о чем-то шепотом рассказывая. Как же тосклив и дорог этот образ... Такой прекрасный закат, братец Жуйгэ. Запомни сегодняшний вечер, мы ведь договорились. Ни один из нас не должен забыть, даже в следующей жизни. Мы обещали не забывать, ты помнишь? Братец Жуйгэ...
Кто эти рослые люди? Почему они хотят нас убить? И этот высокий молодой человек так силен... А та девушка, что упала в лужу крови... Нет... Братец Жуйгэ, на самом деле... умереть в твоих объятиях — уже такое счастье...
Нет! Когда Мин Син переживал это во сне, к нему вернулось то самое знакомое дрожащее ощущение по всему телу. Вместе с этим все те высокие солдаты на его глазах изо рта исторгли кровь и замертво рухнули на землю, но самого высокого молодого человека он так и не нашел.
Пейзаж резко изменился. Он оказался в темнице, и кто же был тот мальчик, который доброжелательно улыбался ему? Почему воспоминания о нем сохранились в его памяти так отчетливо? Ощущение того, что этому человеку подвластно абсолютно всё, было настолько сильным, а привязанность к нему — донельзя глубокой...
Картинка вновь стремительно сменилась. Похоже, он находился на какой-то базе, вокруг громоздилось столько механизмов... Но кого же он прижимает к груди? А? Это она?
Та самая девушка, что ранее погибла в луже крови — почему она снова жива? Но почему его собственное сердце, вместо того чтобы радоваться, пронзила такая невыносимая тоска — тоска столь убийственная, что казалось, он сам умирает...
Братец Жуйгэ, любые иллюзии рано или поздно рассеиваются, а прекрасные сны не могут длиться вечно. Поэтому, пожалуйста, проснись. Пусть в этой жизни я буду лишь мимолетным видением в твоем сне, я прошу лишь об одном — встретиться в следующей жизни...
Бесконечная скорбь и пронзительная боль в сердце заставили его постепенно прийти в себя, а окружающий пейзаж, словно разбитое стекло, начал рассыпаться на осколки и растворяться в иллюзорной дымке.
Синьэр, Синьэр, как ты себя чувствуешь? — раздался чей-то встревоженный, мягкий голос.
Мин Син медленно приоткрыл глаза и увидел перед собой два одинаково прекрасных, но перепуганных лица: одно принадлежало бабушке, другое — младшей сестре.
Ах! Синьэр, ты очнулся? — Линь Ваньянь хотела было заключить Мин Син в объятия, но испугалась потревожить раны на его теле, поэтому лишь бережно и взволнованно поддержала его за голову.
С трудом собирая мысли в кучу, Мин Син слабо улыбнулся им обоим: Ах, простите, что заставил вас волноваться.
Ты и впрямь очнулся! Я пойду позову твоего деда! — Линь Ваньянь, светившаяся от безумного счастья, со смехом поцеловала Мин Син в лоб и радостно вылетела из палаты.
Мин Син чуть пошевелился и обнаружил, что тело уже не так сильно отзывается болью. Глядя на младшую сестру Мин Юйюй, которая все еще стояла неподалеку с тревожным выражением в глазах, он с легкой улыбкой произнес:
Малышка Юй, ты совсем за меня не переживаешь? Почему молчишь?
Хм, да кому ты нужен, чурбан эдакий... — Услышав голос Мин Син, Мин Юйюй наконец шумно выдохнула и продолжила ворчать, пытаясь скрыть смущение: — Большой глупец! Во время такого страшного взрыва ты все равно продолжал прижимать к себе двух девчонок и не выпускал их! Знаешь ведь, в больницу тебя привезли едва живого, а те две девчонки отделались легким испугом, их просто оглушило!
Слушая ее сердитые тирады, Мин Син чувствовал лишь тепло на душе: хех, а ведь она так сильно за него переживала...
Ладно, сестричкa, перестань дуться. Скажи лучше, с ними все в порядке? — с улыбкой спросил он.
Мин Юйюй пробормотала еще пару недовольных фраз, после чего тихо бросила:
Успокойся, они обе лежат в соседней палате...
Ветреный братец, умудрился же закрутить свидание сразу с двумя девчонками, ну и бабник же он! И откуда это странное чувство легкой горечи в груди? Мин Юйюй покачала головой, отгоняя эти мысли.
Мин Син мягко улыбнулся и погрузился в молчание, размышляя о том, как вообще он умудрился получить такие ранения и оказаться здесь. Если подумать, в тот момент, находясь в том торговом центре, он интуитивно почувствовал опасность. Никаких разумных причин не было, просто шестое чувство. И тогда он чисто рефлекторно прижал к себе двух стоявших ближе всего девушек, подсознательно решив, что должен их спасти.
Юйюй, а из-за чего именно я пострадал? — Разумеется, интуиция интуицией, но правду она не объяснит, так что приходилось расспрашивать младшую сестру.
Ну и живучий же ты, — нарочито холодным тоном бросила Мин Юйюй, хотя на самом деле так она просто маскировала собственную недавнюю горечь. — Представляешь, в тот день на Землю упал небольшой метеорит, и курс его лежал аккурат по центру столицы — как раз туда, где ты находился.
Да ладно, быть не может! На меня упал метеорит, а я до сих пор жив? Ха-х, вот это везение, — Мин Син сначала остолбенел, а затем слабо рассмеялся.
Везение, как же! На орбитальных станциях внешнего космоса всегда работает система перехвата метеоритов, но тебе довелось столкнуться с первым за столько лет метеоритом, пробившим эту сеть, да он еще и угодил прямо в тебя! И ты называешь это везение? — Видя, что Мин Син не только не нервничает, но еще и беззаботно улыбается, Мин Юйюй захлестнула необъяснимая волна гнева, и она прикрикнула на него.
Хе-хе... Ладно, Юйюй, не кричи так громко. Ты же у нас красавица, подобает вести себя сдержанно, — Мин Син по-прежнему легонько улыбался. — К чему вообще переживать из-за всего этого? За всё в этом мире приходится платить: раз небеса ниспослали мне это бедствие, значит, от судьбы не уйти. Но разве небеса в конце концов не пожалели меня? Иначе с чего бы мне оставаться в живых, моя малышка Юйюй? — С этими словами он протянул руку и ласково погладил раскрасневшееся личико девушки.
Не называй меня малышкой Юйюй... — То ли от недовольства, то ли от застенчивости Мин Юйюй опустила голову и перестала смотреть на Мин Син, хотя только что так громко возмущалась.
Линь Ваньянь, тихо наблюдая за ними из-за приоткрытой двери, подумала про себя: она и сама не знала, что ее обычно холодная внучка способна на столь бурные эмоции. Наверное, всё дело в переживаниях.
В глубине души ты ведь тоже добрая и хорошая девочка... Только умоляю, пусть ты никогда не узнаешь правду об «этом», иначе твой хрупкий внутренний мир, скрытый под маской твердости, просто не выдержит подобного удара... Линь Ваньянь тихо вздохнула, ее глаза заволокла пелена глубокой скорби. Воздохнув еще раз, она бесшумно притворила дверь и удалилась, оставив резвящихся в комнате брата и сестру.
Спустя два дня Мин Хунцзе, настоявший на том, чтобы забрать внука восстанавливать здоровье домой, наконец благополучно оформил выписку, а сам Мин Син без возражений глуповато улыбался.
Впрочем, выписка была полбеды — куда труднее ему было бы смотреть в глаза Фэн Линь, чья палата располагалась по соседству.
Однако, к его величайшему удивлению, услышав новость о скором возвращении Мин Сина домой, Фэн Линь лишь слегка поморщилась, но вскоре с улыбкой попрощалась с ним, наказав лишь поскорее возвращаться в академию, как только залечит раны.
Вспоминая об этом, Мин Син выглянул в окно машины и вновь увидел стоявшую у входа в больницу Фэн Линь. Она все еще махала ему на прощание, а рядом с ней крутилась та самая незнакомка — вторая спасенная им девушка.
Заметив странное выражение лица Мин Сина в окне отъезжающей машины, Фэн Линь улыбнулась еще шире: хех, Синь, дома тебе будет безопаснее, а то эта бесстыдная девица того и гляди с потрохами тебя сожрет! С этими мыслями она свирепо зыркнула на красавицу и, не говоря больше ни слова, решительно зашагала обратно в больницу.
А прекрасная девушка продолжала моргать, не сводя глаз с удаляющейся машины Мин Син, и в ее взгляде мелькали расчетливые огоньки.
Не ведая об этих закулисных сценах, сидевший в автомобиле Мин Син лишь с изумлением разглядывал проплывавшие мимо руины. Какая жуткая комета... Подумать только, она почти наполовину стерла с лица земли столичный торговый квартал, просто кошмар...
Впрочем, если подумать, ему и впрямь повезло родиться в рубашке: при таком чудовищном ударе отделаться тяжелыми ранениями и не отбросить коньки — тут уж не поймешь, удача это или кара небесная.
По какой-то причине случившееся не оставило в его памяти ни страха, ни тяжелых воспоминаний. Напротив, воспоминания, промелькнувшие в бреду во время комы, волновали его куда сильнее.
Тот во сне, казалось, был совсем другим человеком... Нет, точнее будет сказать, что это были его собственные воспоминания, запечатанные на долгие-долгие годы, которые он наконец-то вспомнил...
Но когда же произошло то, о чем говорилось в этих воспоминаниях? Сейчас, задумываясь об этом, он испытывал лишь полную растерянность...
Мы приехали, балбес, хватит витать в облаках. — Мин Юйюй легко хлопнула Мин Сина по спине и помогла ему выбраться из машины. И хотя тон ее звучал суховато, в каждом движении сквозила исключительная нежность.
Мин Син, разумеется, почувствовал эту заботу, одарил сестру мягкой улыбкой и перевел взгляд на роскошную усадьбу. Резиденция семьи Мин, одного из Четырех Великих Семейств Земли — его собственный дом...
После возвращения домой Мин Син оказался окружен тотальной опекой: ему не позволяли даже самостоятельно ходить по земле — всюду водили под руки.
Мин Син посмотрел на послушную девочку, заботливо семенившую рядом. Лань Лань — милая сирота, которую семья Мин приютила в детстве и которая теперь верно служила особняку в качестве служанки.
Да брось ты, не бойся ты так. Видишь же, мои раны давно зажили, — с мягкой улыбкой произнес Мин Син, направляясь к своей спальне под присмотром Лань Лань.
Чуть раньше он тайком выбежал на лужайку перед домом погреться на солнышке и напугал бедную девочку до полусмерти. Когда она нашла его на улице, на ее глазах уже блестели готовые сорваться слезы...
Нет уж, юный господин, если с вами что-нибудь случится, все вокруг будут безумно горевать... — дрожащим голосом ответила Лань Лань, все еще не оправившись от пережитого испуга.
Не став больше спорить, Мин Син лишь мягко улыбнулся и посмотрел в окно, любуясь мягким светом солнца, глубокой синевой небес и плывущими по ним хлопьями белых облаков...
С момента возвращения домой, помимо излишней опеки со стороны домочадцев, он наконец-то наслаждался редким периодом полного безделья. Каждый раз, когда он сидел на залитой солнцем лужайке, время словно возвращалось на четыре года назад. Как же хорошо было тогда — ни забот, ни тревог...
Он помнил цветы на задворках школы — Фэн Линь вечно заставляла его плести для нее венки, украдкой поглядывая на него исподлобья, будто он ничего не замечал... Помнил вечно задиравшего его Се Ху, который на самом деле просто добивался внимания Фэн Линь... Помнил церковь — любимое место отца... И кстати, отец... Отец всегда любил с ним возиться, озаряя всё вокруг такой доброй, отеческой улыбкой...
Там осталось столько всего — всё это было его воспоминаниями, его сокровищами. Отпустить их было невозможно, выбросить — тоже, поэтому оставалось лишь вечно беречь их на самом дне души. Но они не тянули назад тяжким грузом прошлого, просто он был не в силах это забыть...
Чего это ты снова уставился в одну точку? — Раздался знакомый голос как раз в тот момент, когда Мин Син погрузился в воспоминания.
Повернув голову, он встретился взглядом с не менее знакомым лицом: перед ним стояла младшая сестра Мин Юйюй. Но почему она сердится?
Ты что, опять выходил на солнце? — прищурившись, строго спросила Мин Юйюй, но, натолкнувшись на мягкую улыбку брата, почувствовала легкий укол досады и выпалила: — Большой ты болван! Разве не понимаешь, что после ранения тебе нужен покой, а не побеги на ровном месте? Опять заставил бабушку переживать из-за твоих глупостей!
Мин Син глуповато усмехнулся, снова потрепал сестру по макушке и сказал:
Ладно тебе, бестолковая сестричкa. Я лягу вздремнуть, а ты пока отдохни. Вечером пойдем смотреть на звезды, я расскажу тебе сказки о созвездиях. — С этими словами он рухнул на кровать и закрыл глаза.
Подумаешь... — Когда рука Мин Син вновь коснулась ее головы, в груди Мин Юйюй что-то сладко екнуло. Глядя на уже закрывшего глаза брата, она испытала целую гамму непередаваемых чувств.
Прошло немало времени, прежде чем Мин Юйюй, убедившись, что Мин Син крепко спит, на цыпочках вышла из комнаты.
Почему в последнее время она ходит на тренировки по магии только по утрам, а к полудню спешит вернуться домой? Неужели ради этого человека? Ради ее собственного брата... Мин Юйюй горько усмехнулась сама себе: а ведь он — ее брат...
Жизнь с самого детства приучила ее к независимости и заставила полюбить это одиночество. Раньше она думала, что слово «родственники» — пустой звук, не значащий ровным счетом ничего, ведь сызмала она не ведала семейного тепла.
Что же изменилось с его появлением? Он лишь обнажил перед ней вопиющую несправедливость: почему они оба члены семьи Мин, но всеобщее внимание и родственная забота достаются лишь ему? А она? Кем тогда считают ее?
Сначала была лишь зависть, но в какой-то момент всё изменилось — из-за самых мелочей, из-за его кроткой нежности. Он был невероятно рассеянным и донельзя мягким, кто-то даже назвал бы его слабохарактерным... Так ли это? Но ей нравилась эта нежность, правда нравилась. В этом доме никто и никогда так к ней не относился — абсолютно никто...
Постепенно, шаг за шагом общаясь с ним, ее сердце погрузилось в бездонный омут по имени любовь... Так нельзя, продолжать дальше категорически запрещено! — раз за разом твердила она себе, но почему же сердце отказывалось ее слушать?
Братец... — выйдя за порог комнаты Мин Сина, Мин Юйюй вновь горько усмехнулась, и эта улыбка была горше любых слез.
Покинув его покои, она направилась прямиком в кабинет деда — Мин Хунцзе.
Сегодня она вернулась домой не только ради Мин Син: ректор велел ей передать Мин Хунцзе одно послание.
Добравшись до нужной двери, Мин Юйюй почувствовала, как ее лицо каменеет. Лишь когда внутри не осталось ни единой эмоции, она тихо постучала.
Долгое время изнутри не доносилось ни звука, дверь лишь слегка приоткрылась от стука. Внутри никого не было.
Бросив беглый взгляд внутрь, Мин Юйюй не стала заходить и уже собиралась развернуться, как вдруг какое-то странное предчувствие заставило ее замереть. Непонятное, смутное ощущение показалось ей странно знакомым.
Озадаченная, она огляделась по сторонам и, поддавшись необъяснимому порыву, осторожно шагнула внутрь, направляясь туда, откуда исходил этот зов.
На рабочем столе Мин Хунцзе было свалено множество документов. Следуя внутреннему компасу ощущений, Мин Юйюй быстро отыскала то, что привлекло ее внимание: маленький флакончик с алой кровью и лежавший под ним исписанный листок.
Кровь феи? — в растерянности прочитала она вслух строчки на документе. Но что такое фея?
Да, это кровь феи. — Внезапно раздавшийся за спиной мужской голос заставил ее вздрогнуть от неожиданности. Резко обернувшись, она увидела своего отца — Мин Тяньчжаня.
Я... я не хотела заходить сюда специально, дверь была не заперта... — с опаской пробормотала она.
Я знаю... Я хотел с тобой поговорить, — предельно спокойно ответил Мин Тяньчжань, безэмоционально глядя на дочь.
...Хорошо. — Привыкшая к подобной манере общения, Мин Юйюй не стала проявлять те эмоции, которые показывала рядом с Мин Сином — в конце концов, к такому укладу жизни она привыкала уже больше десятка лет.
Мин Тяньчжань сидел в кресле в полном одиночестве и холодно произнес:
— По воле твоей бабушки тебе изначально не стоило обо всём этом знать. Однако здесь замешана Мин Син, поэтому твой дед всё же решил, что будет лучше рассказать тебе правду.
— Брат? — услышав имя Мин Син, Мин Юйюй внезапно насторожилась.
Мин Тяньчжань снова бросил на Мин Юйюй взгляд и продолжил бесстрастным тоном:
— Начинать эту историю нужно с самых истоков.
— Эпоха Нирваны — время, когда наука, магия, боевые искусства и маговедение на Земле достигли наивысшего расцвета. То была величайшая эпоха в истории человечества, чьё великолепие превосходит даже уровень нашего нынешнего Космического Альянса.
— По неизвестной причине та великая эпоха исчезла. Исчезла бесследно, не оставив после себя ровным счётом ничего. Даже величайшие творения тех времён канули в Лету вместе с ней.
— Но далеко не всё сгинуло безвозвратно. По крайней мере, кое-что уцелело... Восемнадцать лет назад мы обнаружили глубоко под землёй древние реликвии Эпохи Нирваны и создали искусственную форму жизни — Фею.
— Сотворение жизни, бывшее под запретом в мифах, наконец свершилось в Эпоху Нирваны. Феи как раз и относятся к числу подобных творений — это существа, изначально созданные для боя.
— Когда Фея начинает использовать магию, она уменьшается до размеров бабочки, вселяется в своего владельца и передает ему способность управлять маго-энергией, тем самым многократно усиливая его мощь.
На этих словах Мин Тяньчжань взглянул на Мин Юйюй и произнес:
— То, что ты видела раньше — это кровь Феи. Сама же истинная Фея по своим размерам не уступает человеку и выглядит как прекрасная девушка. Из-за особенностей проектирования времён Эпохи Нирваны они неизменно принимают облик писаных красавиц.
Услышав это, Мин Юйюй слегка вздрогнула. В ее сердце шевельнулось недоброе предчувствие, но, стиснув зубы, она продолжила слушать.
— Знаешь ли ты, почему оказалась способна ощутить кровь Феи? Когда мы впервые обнаружили Фею, прототип существовал в единственном экземпляре и находился в состоянии глубокого сна, поэтому проводить над ней эксперименты было нельзя. В конце концов, подобное создание могло изменить весь человеческий мир. Тогда мы извлекли ее клетки, запустили процесс непрерывного деления и даже подсадили несколько образцов в утробы беременных женщин для дальнейшего развития.
— Кто бы мог подумать, что слепой случай подарит нам мутантку-Фею — то есть тебя... Позже, желая выяснить, какими именно способностями ты обладаешь, Четыре Великих Семейства решили, что одна из семей удочерит тебя, чтобы держать подле себя и вести скрытое наблюдение.
— Теперь же из-за кое-каких событий многие Феи из нашей лаборатории сбежали, включая трех сильнейших. Твоему брату, как наследнику Семьи Мин, абсолютная сила просто необходима. Поэтому мы надеемся, что ты используешь свое чутье, чтобы отыскать местонахождение этих трех сильнейших Фей. Тем самым ты поможешь своему брату.
Закончив говорить, Мин Тяньчжань молча уставился на Мин Юйюй.
В голове у Мин Юйюй царил полный туман, она не чувствовала абсолютно ничего. Внезапно девушка сорвалась с места и стремглав бросилась к выходу.
Мин Син, спавший в своей комнате, вдруг резко распахнул глаза. Во взгляде застыло невыразимое удивление, смешанное с каплей необъяснимой ярости.
Странно, только что во сне он каким-то образом очутился в кабинете деда! Более того, он словно видел Юйюй и второго дядю, а также слышал их разговор. Почему так?
Юйюй на самом деле... Черт!
Мин Син вздрогнул всем телом, вскочил с постели, набросил одежду и бросился вон из комнаты.
Далекое сканирование, наблюдение через сны — это же способности Духовной Печати...
Бесцельно бродя по большой улице, по мере того как сгущались сумерки и прохожих становилось всё меньше, она чувствовала, как вместе с ними умирает ее собственное сердце.
Почему? Почему она не член их семьи? Так вот почему они всегда были с ней так холодны?! Выходит, она и вовсе не должна была появляться на свет... Точно, она — всего лишь искусственная поделка, ни человек и не Фея, а просто вещь. Разве у такой вещи есть право на существование?
Тогда лучше ей просто исчезнуть. Исчезнуть как угодно, совершенно неважно как. Она ведь даже не человек... И всё же смела мечтать о его нежности...
Сама того не заметив, прекрасная девушкабрела по темному переулку, погружаясь в какофонию шумов.
Это было воплощение порока. Отовсюду доносились дерзкие ругательства и крики. По углам валялись пьяные и те, кто переборщил с наркотиками. Неподалеку группа отвратительно одетых парней и девиц орала какие-то песни, в стороне дрались несколько человек, а впотьмах то тут, то там парочки предавались грязным утехам.
Это была изнанка города — его истинное лицо, контрастирующее с парадным блеском столицы.
Мин Юйюй в форме Земной Академии выглядела инородным телом среди этого гнилостного отребья, а ее красота немедленно привлекла к себе множество жадных взглядов.
Девушка казалась совершенно отрешенной от того, куда забрела, и продолжала механически идти вперед, не разбирая дороги.
— Эй, малышка, сколько просишь? Называй цену! — ухмыляясь, к ней направился лоснящийся от жира толстяк, едва ли не пуская слюнки.
— Просто сокровище! Мало того, что в форме Земной Академии, так еще и чертовски хорошенькая. Идёт! Идёт! Сколько тебе нужно денег? — заголосил с другого бока рослый черный громила.
— Точно! Я давно хотел поиметь девчонок из Земной Академии, воображающих себя святошами!
— Эй, красотка, сколько ты хочешь? Дам любые деньги...
Стоило одному заговорить, как толпа ринулась вперед. Мин Юйюй окружили со всех сторон, а она все продолжала куда-то идти.
Заметив, что девушка никак не реагирует, один из парней грубо схватил ее за руку. Не встретив ни малейшего сопротивления, он тут же бесцеремонно потащил ее в темноту.
Мужчины вокруг заволновались: эту красавицу наверняка накачали какой-то дурью, а раз она такая писаная куколка, им определенно сказочно повезло...
Больше десятка мужчин обступили Мин Юйюй, жадно лапая ее со всех сторон. Словно обезумевшие звери, они принялись срывать с нее одежду.
С треском разодралась ткань, обнажив крупную, безупречно-белую грудь, подобную нефриту...
В тот самый момент, когда все вокруг таращили глаза, в толпу внезапно ударила мощнейшая волна. Всех мужиков разом отбросило в стороны, и они грохнулись на землю.
Пока Мин Юйюй все еще пребывала в заторможенном состоянии, на ее изорванное платье уже набросили чужую куртку. Кто-то подхватил ее на руки и бросился прочь. Скорость была такова, что зеваки даже не успели понять, что произошло: они лишь увидели, как окружавшие красивую девушку мужчины разлетелись во все стороны, после чего сама она исчезла.
— Дурочка! Дурочка ты! Неужели ты не понимала, в какой была опасности?! Понимаешь ли ты вообще, Юйюй... — прижимая девушку к груди, громко кричал тот, кто пришел на помощь. Редко когда в его голосе звучало столько гнева.
Это был Мин Син. Используя свою пока еще не до конца окрепшую Духовную Печать, он уловил остатки магической энергии Мин Юйюй и успел в самый критический момент.
Громко крича, Мин Син с тревогой осмотрел ее тело — не получила ли она тяжелых ран? Подобные движения заставили его случайно уткнуться взглядом в обнаженную белизну девичьей груди. Парень густо покраснел, резко отвернулся и заглянул ей в лицо.
— Юйюй! Мин Юйюй! — продолжал он кричать во весь голос.
Не дождавшись никакой реакции, Мин Син в панике лихорадочно сообразил выход и, не колеблясь, легонько припал губами к ее губам.
Прошла секунда, две... на четвертой секуде лицо Мин Юйюй вдруг залилось румянцем, и она резко отвернулась.
— Вернулась? — в голосе послышалось облегчение.
Мин Син шумно выдохнул, окинул покрасневшим лицом окрестности, опустил Мин Юйюй на траву и осел рядом.
Они находились под огромным мостом. Землю покрывала густая трава, мягкая, словно толстый ковер.
Мин Син присел, но, заметив, что Мин Юйюй сидит вся скованная и не решается опуститься рядом, слабо улыбнулся, притянул ее к себе и произнес:
— Разве мы не договорились вместе смотреть сегодня на звезды? Я еще собирался рассказать тебе легенды о созвездиях.
— Почему? Почему... почему ты не дал мне умереть? — тихо произнесла Мин Юйюй.
— Не смей говорить такое! — снова рявкнул Мин Син, услышав ее слова.
Он внезапно крепко обнял девушку и тихо проговорил:
— Жизнь — это величайший дар, ни у кого нет права отнимать ее, и у тебя самой тоже... Я знал одного человека. Он родился в семье несвободных аристократов и ради обретения свободы сбежал из дома вместе с любимой женщиной, укрывшись в крошечной горной деревушке.
— Он думал, что они заживут тихой и мирной жизнью, но любимая жена слишком рано покинула этот мир, оставив его одного сражаться со всеми невзгодами. И даже тогда он изо всех сил цеплялся за жизнь, продолжая жить за двоих — за себя и за нее...
Мин Син слегка вздохнул, сжав объятия еще крепче, и громко сказал:
— Я ничего не знаю об остальном. Я знаю лишь одно: ты — Мин Юйюй, единственная в мире Мин Юйюй! А потому забудь про всякие глупости. Просто будь собой, понимаешь? Вернись к своей обычной жизни!
Услышав это, пустые доселе глаза вновь обрели свет. Девушка уткнулась лицом в плечо сидевшего рядом мужчины и, чувствуя его крепкие объятия, ощутила невероятное, исцеляющее тепло.
— Но я больше не Мин Юйюй... я всего лишь... — прошептала она хриплым, полным боли голосом.
Она смертельно боялась сказать правду: а вдруг этот единственный человек, дорожащий ею, тут же отвернется и исчезнет? Тогда ей останется лишь умереть от разрыва сердца...
— Ну будет, будет. Кем бы ты ни была, для меня ты — моя Юйюй, и что бы ни случилось, я буду рядом, — мягко произнес Мин Син.
Почувствовав, как его плечо становится влажным, он шепнул:
— Не плачь... Больше не плачь. Что бы ни произошло, мое плечо всегда будет твоей опорой.
Тихий голос эхом отозвался в глубине истерзанной души, постепенно затягивая ее раны.
В ночном небе над этой безмятежной и скорбной картиной промелькнула падающая звезда, оставив после себя лишь две крепко прижавшиеся друг к другу печальные человеческие тени.
http://bllate.org/book/33422/4106046
Готово:
