Группа Дуань Бэйчэня очевидно добилась того эффекта, на который рассчитывала съемочная группа.
Трое парней постояли перед холодильником добрых полчаса, но так и не смогли решить, что приготовить.
Капитан Лянь Хуайюй произнес:
– Я умею жарить помидоры с яйцами.
Ци Юй, раскачивая копной белых волос, достал из корзины со снеками пачку быстрорастворимой лапши:
– Я умею жарить вот это.
Дуань Бэйчэнь бесстрастно уставился на обоих и наконец вынес окончательный вердикт:
– Действуем.
Комнаты все равно уже распределены заранее, и даже если изгаляться, ничего не изменится. Приготовить какую-нибудь еду, лишь бы не отравить никого и набить желудки — этого достаточно.
В каждом жесте троицы сквозили неопытность и растерянность.
Продюсер, наблюдавший за монитором, удовлетворенно кивнул и перевел взгляд на другую кухню.
Яо Шо ничем от них не отличался, разве что был чуточку лучше:
– Я могу пожарить пекинскую капусту.
Ся Чаошэн покачал головой, завязал фартук и, вымыв руки, забрал у Яо Шо ингредиенты:
– Разве съемочная группа не говорила, что продукты и деньги ограничены?
Яо Шо кивнул:
– Наверное, потом придется выполнять задания, чтобы обменивать их на еду и деньги.
Ся Чаошэн заметил:
– Тогда мы скоро останемся голодными.
Яо Шо ничего не ответил, но и смысла слов Ся Чаошэна не понял. Он испытывал к Ся Чаошэну легкую антипатию и старался держаться от него подальше.
Ся Чаошэн обладал здоровой самокритичностью: овощи мыл и резал далеко от него, без крайней необходимости к нему не приближаясь.
Заметив, что Яо Шо все еще стоит с озадаченным выражением лица, Ся Чаошэн тихо вздохнул:
– Перед тем как умереть с голоду, нужно нормально поесть.
Когда начнется этап заданий, раз уж остальные участники так его избегают, ничего хорошего его точно не ждет.
Яо Шо молча скривил губы, но все же прислонился к косяку и стал молча наблюдать, как Ся Чаошэн готовит.
Яо Шо редко доводилось проводить время с Ся Чаошэном вот так — в спокойной обстановке.
Атмосфера была странно тихой, в воздухе витал аромат специй. Глядя на уверенные движения Ся Чаошэна, Яо Шо не удержался и спросил:
– Ты тоже умеешь готовить?
Ся Чаошэн приподнял бровь:
– А ты нет?
Яо Шо:
– Я к тому, что у тебя получается очень...
Очень ловко.
Яо Шо проглотил слова похвалы, с каменным лицом отвернулся и больше не пытался наблюдать за Ся Чаошэном.
До того как переселиться в этот мир, Ся Чаошэн от нечего делать любил сам готовить себе еду. Он не привык нанимать поваров и предпочитал жить в одиночестве, полагаясь на собственные силы, поэтому со временем научился стряпать самые разные блюда.
Он очень любил фаршированные баклажаны, но обстоятельства не позволяли, поэтому пришлось ограничиться рыбой в красном соусе и куриными крылышками в кока-коле.
На самом деле Ся Чаошэну еще хотелось острой свинины, но по продуктам было видно, что надолго их не хватит, поэтому, чтобы потом съемочная группа не устроила какую-нибудь пакость и он не остался голодным, он подавил свое желание.
Продюсер наблюдал за происходящим здесь и некоторое время не мог взять в толк, что к чему.
Он намеренно определил Яо Шо к Ся Чаошэну в надежде увидеть новые стычки между ними, но, возможно, из-за того, что Ся Чаошэн взялся за готовку со всей серьезностью, Яо Шо тоже умерил свой скверный характер и принялся помогать ему по хозяйству.
Картина выглядела на редкость гармоничной, услаждала взгляд и даже источала некое подобие уюта.
На той кухне, где готовили простую еду, все уже давно было закончено. Дуань Бэйчэнь и остальные ждали за столом, то и дело поглядывая на соседнюю кухню.
Огонь там погас уже давно.
Трогать рыбу в красном соусе было нельзя, поэтому Ся Чаошэн отложил пару кусочков куриных крылышек и сначала отдал их Яо Шо.
Яо Шо уже до смерти проголодался, а глядя на аппетитно блестящее блюдо, не стал отказываться, взял крылышки и принялся уплетать их за обе щеки.
Видя, как сильно Яо Шо проголодался, Ся Чаошэн молча положил в его миску еще два крылышка.
Яо Шо замер на полуслове, оторвался от миски и встретился взглядом с Ся Чаошэном.
Ся Чаошэн поспешно указал на палочки:
– Я ими не пользовался.
Яо Шо имел в виду совсем не это.
Заметив осторожный вид Ся Чаошэна, Яо Шо открыл рот, но так ничего и не произнес.
Ся Чаошэн сказал:
– Отнеси-ка пока еду на стол. Я хочу вымыть руки.
Фартук на Ся Чаошэне был завязан туговато, узел развязывался с трудом. Он боялся, что если повозиться с ним на виду, это вызовет какие-нибудь кривотолки, поэтому решил сначала спровадить Яо Шо, а потом разобраться самому.
Яо Шо не стал размышлять над этим, подхватил рыбу в красном соусе и вышел.
В уголке его рта еще оставался невытертый соус. Выставив оба блюда на стол, он оглянулся назад и, заметив, что Ся Чаошэн так и не вышел, кивнул на куриные крылышки и сказал трем товарищам:
– Ужасно вкусно.
У двух групп интриги с победой и поражением не предвиделось.
Все блюда, приготовленные Ся Чаошэном, были его фирменными. Хотя члены группы и недолюбливали его, но, услышав от Яо Шо, что всё приготовил Ся Чаошэн, они все же поели и отвесили пару похвал.
Впервые за три года существования группы пятерка парней ела в такой зловещей тишине, обошедшись без шпилек и сарказма.
Ся Чаошэн рассеянно поклевал пару кусочков, отложил палочки и вышел первым. Втащив чемодан наверх, он для вида заглянул в каждую комнату и наконец направился в ту самую, которая была за ними закреплена.
Камер не было только в ванной комнате, а вот объектив напротив двух кроватей явно продолжал работать.
Ся Чаошэн первым делом занял дальнюю кровать. Совесть его была нечиста, поэтому, повернувшись спиной к камере, он отогнул краешек одеяла и обнаружил, что лепестков роз под ним нет.
Значит, на другой кровати?
Ся Чаошэн хотел было проверить ту кровать тоже, но камера, направленная прямо на нее, здорово все усложняла.
Продюсер наверняка не упустит ни единого малейшего взаимодействия между ним и Дуань Бэйчэнем, чтобы использовать это для поднятия хайпа вокруг шоу.
Если он полезет проверять постель Дуань Бэйчэня, его в два счета смонтируют каким-нибудь одержимым фанатиком.
Ся Чаошэн с каменным лицом подумал было бросить эту затею, но если Дуань Бэйчэнь обнаружит лепестки роз, то сможет без малейшего труда догадаться, чьих это рук дело.
Распаковав вещи, Ся Чаошэн налил стакан горячей воды и поставил его у изголовья. Всё было готово, но, зная, что кровать непременно придется поменять, он не рискнул в нее ложиться, опасаясь брезгливости Дуань Бэйчэня.
Дуань Бэйчэню предстояло отдельно отснять рекламу, и когда он вернулся в комнату, Ся Чаошэн только что закончил принимать душ. Опрятно одетый, он стоял перед зеркалом и сушил феном волосы.
Ся Чаошэн посмотрел на отражение в зеркале: лицо действительно красивое, но лишено мужественных черт, присущих его прежней внешности. Излишне бледная кожа на фоне черных волос выглядела почти болезненно, впрочем, не производя при этом впечатления хрупкости; две маленькие красные родинки в уголках глаз служили идеальным завершающим штрихом, придавая этому лицу яркую индивидуальность.
Ся Чаошэн застыл перед зеркалом в задумчивости.
Услышав звук открывающейся двери, он торопливо застегнул все пуговицы на рубашке, страшно боясь быть неправильно понятым Дуань Бэйчэнем.
Опасаясь, что в ванной слишком влажно и душно, Ся Чаошэн оставил дверь приоткрытой, изо всех сил стараясь выветрить жар.
Дуань Бэйчэнь кивнул ему и принялся разбирать свой багаж.
Ся Чаошэн сидел на диване, уставившись в телефон, но боковым зрением неотступно следил за Дуань Бэйчэнем.
Когда Дуань Бэйчэнь приблизился к кровати, сердце Ся Чаошэня отчаянно заколотилось.
К счастью, Дуань Бэйчэнь просто положил телефон на подушку.
Дождавшись, пока Дуань Бэйчэнь наконец со всем закончит, Ся Чаошэн поднялся, потянулся и с чашкой в руке направился к нетронутой кровати.
Сделав вид, что он целиком поглощен экраном смартфона, и изображая человека, который никак не может привыкнуть к виллам и местным одноразовым тапочкам, он споткнулся, и вода из стакана до последней капли расплескалась на соседнюю постель.
Заметив движение, Дуань Бэйчэнь тут же встал и подошел ближе. Бегло осмотрев руку Ся Чаошэна и убедившись, что тот не обварился, он отвел взгляд.
Ся Чаошэн поспешно заизвинялся:
– Прости, прости ради бога! Я тут твою постель испортил.
Дуань Бэйчэнь опустил взгляд и увидел, что часть одеяла на кровати намокла, впрочем, ничего страшного.
Ся Чаошэн заговорил первым:
– Давай так. Я на ту кровать только присел, чтобы проверить толщину одеяла, и даже не ложился на нее, так что спи на ней ты. А я лягу на эту.
Сказав это, Ся Чаошэн вернул чашку на тумбочку и под озадаченным взглядом Дуань Бэйчэня быстрым шагом направился к кровати.
Дуань Бэйчэнь нахмурился и перехватил Ся Чаошэня за запястье:
– Погоди.
У этого парня от природы была тяжелая рука. Ся Чаошэн поморщился от боли и, решив, что Дуань Бэйчэнь раскусил его махинации, испуганно спросил:
– Что такое?
Дуань Бэйчэнь чуть приподнял подбородок, указывая на мокрое пятно на простыне:
– Спать на сыром неприятно. Возьми фен, высуши.
Ся Чаошэн кивнул:
– Хорошо.
Дуань Бэйчэнь добавил:
– К тому же, вообще-то, ничего страшного, можно и не менять.
Дуань Бэйчэню было всё равно.
Ся Чаошэн яростно затряс головой:
– Куда это годится, сам же виноват, не удержал чашку. Не заморачивайся, давай лучше приведем всё в порядок.
Дуань Бэйчэню пришлось сместиться к другой кровати.
Ся Чаошэн не решался откинуть одеяло. Сидя на постели, он сверлил взглядом спину Дуань Бэйчэня.
Оба заметили телефоны друг друга, лежавшие на подушках.
Дуань Бэйчэнь, стоявший ближе, поднял телефон Ся Чаошэня, собираясь вернуть его владельцу и заодно забрать свой собственный.
И надо же было такому случиться.
Дядя Дин написал сообщение в чате, и экран телефона Ся Чаошэня ярко вспыхнул.
Дуань Бэйчэнь опустил взгляд и с удивлением обнаружил, что заставкой на экране служит он сам.
Это была официальная фотография с их выступления в первый год после дебюта, когда их новая песня завоевала награду и они вместе поднимались на сцену за призом.
Прежний Ся Чаошэн безумно любил этот снимок.
Он вырезал Дуань Бэйчэня отдельно, долго возился с ретушью и подгонкой размеров, пока наконец не превратил его в безупречные обои идеального формата.
На самом деле справа на этом снимке стоял сам Ся Чаошэн. Поскольку это был единственный раз, когда он стоял так близко к Дуань Бэйчэню совершенно открыто, он дорожил этой карточкой больше всего на свете.
Наверное, в глубине души он презирал себя за это, но Ся Чаошэн так и не осмелился добавить на обрезанное фото самого себя.
Ся Чаошэн провел в новом теле и суток, а вчера напрочь забыл сменить картинку и пароль. Увидев, что Дуань Бэйчэнь в упор разглядывает эти обои, он внутренне сжался.
Дуань Бэйчэнь и без того презирал все его тайные помыслы, и если сейчас всё разрушится из-за каких-то обоев, будет худо.
Ся Чаошэн с напускным спокойствием забрал телефон, потер нос и попытался объяснить:
– Мне тогда показалось, что картинка красивая, я ее и поставил, да так и забыл сменить. Вышло случайно, ты не обращай внимания.
Дуань Бэйчэнь хотел было сказать, что всё в порядке.
Но Ся Чаошэн уже с молниеносной быстротой ткнул в экран, парой движений сменил заставку на стандартную системную и, подняв гаджет, показал Дуань Бэйчэню:
– Вот, уже поменял.
Поведение Ся Чаошэня и вправду выглядело крайне подозрительно.
Пока Дуань Бэйчэнь размышлял об этом, Ся Чаошэн уже медленно приподнял краешек одеяла, осторожно шмыгнул внутрь и с опаской покосился на него, словно немного побаиваясь.
Дуань Бэйчэнь никогда бы не подумал, что способен напугать кого-то до такой степени, и оттого невольно почувствовал некоторую растерянность.
Дуань Бэйчэнь лег на свою кровать.
Краем глаза он заметил, что Ся Чаошэн зарылся в одеяло, которое тут же вздулось холмиком — казалось, тот ворочается там внутри.
Ся Чаошэн шарил руками под простыней, но обнаружил, что и на этой кровати никаких лепестков роз нет.
Скинув одеяло, Ся Чаошэн подумал про себя: так ведь не должно быть, неужели память прежнего хозяина тела его подвела?
http://bllate.org/book/33418/4105701
Готово:
