Ся Чаошэн не смел сесть.
Он замер на месте, отчетливо ощущая вокруг себя нескрываемое презрение.
Ничего не поделаешь, прежний хозяин тела — Ся Чаошэн — страсть как любил отлынивать от работы, вечно лентяйничал в шоу-бизнесе и строил из себя умника, из-за чего деловые партнеры, раскусив его натуру, лишь презирали его.
В конце концов, поймав на себе множество удивленных взглядов, Ся Чаошэн устроился за столиком своего менеджера, Дяди Дина.
Дядя Дин всё еще помнил тот скриншот с камер наблюдения и не собирался смотреть на него с хорошей миной.
Ся Чаошэн проигнорировал всю эту неприязнь, наскоро позавтракал и заодно задумался о собственном будущем.
После съемок этого группового реалити-шоу он получит крупную премию, к тому же в самом последнем эпизоде шоу истекает срок его контракта с компанией.
Тогда он сможет исполнить всеобщие желания, покинуть группу и на заработанные деньги начать свой бизнес. В том, что касалось ведения дел, Ся Чаошэн всегда был уверен в собственных силах.
Зарывшись лицом в пиалу и уплетая еду за обе щеки, Ся Чаошэн думал о том, что ему нужно продержаться эти полгода.
Однако он всё же недооценил грехи, совершенные прежним владельцем тела, и то, как сильно участники группы отторгали его.
В машине, ехавшей к вилле, никто из членов группы не пожелал сесть рядом с Ся Чаошэном.
Ся Чаошэн прибыл поздно и не смел занять место возле Дуань Бэйчэня. Он думал, что Лянь Хуайюй, будучи лидером, окажется шире взглядом, но стоило только приблизиться, как Лянь Хуайюй сорвал с лица солнцезащитные очки и с раздражением процедил:
— Тц.
Казалось, даже воздух, соприкасавшийся с Ся Чаошэном, становился противным.
Ся Чаошэн подавился, его шаг в сторону лидера тут же сменил направление, но сидевший слева парень с копной рыжих кудрявых волос немедленно сбросил куртку и бросил ее на свободное сиденье рядом с собой.
Его движение было естественным и не наигранным, ясно давая понять, что он не хочет позволять Ся Чаошэну садиться.
Этого рыжего кудрявого парня звали Яо Шо, он был самым младшим в группе после Ся Чаошэна.
Ся Чаошэн не пользовался любовью фанатов, и даже преданные поклонники группы не могли его баловать. Все автоматически игнорировали его и всегда звали макнэ именно Яо Шо, постепенно все и вовсе забыли, что настоящим макнэ был вовсе не он, а Ся Чаошэн.
Яо Шо и Ся Чаошэн были ровесниками, но их способности различались как небо и земля. Дуань Бэйчэнь то и дело хвалил Яо Шо, из-за чего прежний владелец тела люто ненавидел того, считая, что он отнял у него любовь и заботу Дуань Бэйчэня.
Ся Чаошэн скривил губы, невольно подумав: какая к черту забота при таких-то вечных скандалах? Скорее уж ненависть.
С Лянь Хуайюем и Яо Шо ничего не вышло, и Ся Чаошэн посмотрел на сидевшего за Яо Шо белокурого юношу, питая последнюю надежду.
Белокурый юноша Ци Юй, отвечавший в группе за вокал, обладал потрясающим голосом и пользовался второй по величине популярностью после Дуань Бэйчэня. Он участвовал в бесчисленных музыкальных шоу и конкурсах, а наград у него было видимо-невидимо.
Такой избалованный талантом мажор тем более не мог терпеть лентяя вроде Ся Чаошэна.
Заметив, как Ци Юй холодно окинул его взглядом, не скрывая отвращения в глазах, Ся Чаошэн суетливо усмехнулся и отвел взгляд.
Остался только Дуань Бэйчэнь.
О месте рядом с этим человеком Ся Чаошэн даже помыслить не смел.
На беду, камеры съемочной группы были направлены ровно на эти восемь мест, и четверо парней заняли каждое по одному, наглухо перекрыв ему все пути.
Стоило Дяде Дину сесть в машину, как он увидел глупо торчащего посреди салона Ся Чаошэна.
Сотрудники съемочной группы уже начали запись.
Ся Чаошэн знал, что если он так и продолжит застывать столбом, его обвинят в попытке перетянуть на себя всё внимание, поэтому он тихо вздохнул и направился к месту рядом с Дядей Дином.
Возле Дяди Дина камеры не стояли. Тот никогда еще не видел, чтобы Ся Чаошэн так к нему льнул, и, решив, что вчерашние слова были слишком суровыми и напугали парня, не удержался от упрека:
— То, что я сказал тебе вчера, вовсе не должно было тебя пугать.
Ся Чаошэн кивнул, собираясь уже прислониться к спинке кресла и немного поспать.
Но тут один из режиссеров шоу окликнул его:
— Ся Чаошэн, здесь нет камеры, иди садись назад.
Дядя Дин кивнул и легонько подтолкнул его:
— Иди быстрее.
Дядя Дин поднял парня за руку, оглянулся назад и наконец понял, почему Ся Чаошэн не смел туда соваться.
Не считая Дуань Бэйчэня, остальные трое с ледяными лицами смотрели на Ся Чаошэна.
Ся Чаошэн моргнул:
— Я лучше... — лучше потеснюсь рядом с вами, старина Дин, ничего страшного, что там нет камеры.
Слова еще не сорвались с губ, как Дуань Бэйчэнь, который всё это время сидел с закрытыми глазами и притворялся спящим, приподнял веки и тихо позвал:
— Иди сюда.
Ся Чаошэн замер. Подавив непреодолимый импульс завопить во всю глотку: друзья навек, идем дорогой одной! — он опустился рядом с Дуань Бэйчэнем. Не успел он и слова сказать в знак благодарности, как Дуань Бэйчэнь отвернулся и снова погрузился в дремоту.
Ся Чаошэн умел быть благодарным за добро: заметив, что в салон пробиваются лучи солнца и Дуань Бэйчэнь слегка хмурится, он машинально протянул руку и заддернул шторку.
В глазах окружающих этот его жест снова выглядел не иначе как навязчивые домогательства к Дуань Бэйчэню.
Ся Чаошэн заметил, как Яо Шо с досадой взъерошил свои рыжие волосы и бросил словно бы в шутку:
— Брат Бэйчэнь, не хочешь пересесть ко мне? Здесь не так солнце печет.
Белокурый Ци Юй тоже подал голос, чего с ним отродясь не случалось:
— Рядом со мной тоже тенисто.
По сравнению с тем, как они только что отталкивали Ся Чаошэна, от такого контракта даже у Дяди Дина сердце сжалось от жалости.
Сам же Ся Чаошэн на самом деле ни капли не переживал.
Ся Чаошэн любил сидеть у окна и про себя даже подумал: вот бы Дуань Бэйчэнь и правда согласился пересесть.
Казалось, он был абсолютно уверен, что Дуань Бэйчэнь уйдет, поэтому, сладко зевнув, он поднялся на ноги, освобождая тому проход.
Яо Шо тут же натянул обратно куртку, которую до этого швырнул на соседнее сиденье, и стал ждать, пока Дуань Бэйчэнь переберется к нему.
Дуань Бэйчэню в общем-то было всё равно, где сидеть, но раз все вокруг зашевелились, ему тоже было неудобно сидеть сиднем. Он открыл глаза и уже собирался встать, как вдруг заметил слезы, блестевшие в уголках глаз Ся Чаошэна.
Он знал, что Ся Чаошэн еще мал и обладает довольно хрупким характером. Вчера, узнав о том, что Ся Чаошэн собирается использовать скриншот с камер наблюдения ради хайпа на их паре, он высказался Дяде Дину несколько резко — должно быть, это всерьез испугало парня.
Сегодня Ся Чаошэн даже завтракал сторонясь людей, в машине его снова открыто и исподтишка травили остальные участники, а учитывая его привычку чуть что пускать слезу, он и впрямь мог этого не выдержать.
Дуань Бэйчэнь отвел взгляд:
— Не нужно.
Ся Чаошэн, уже собравшийся снова зевнуть, застыл на полуслове.
Ся Чаошэн не был дураком: чужую злобу он видел насквозь, но и доброту Дуань Бэйчэня тоже ценил от всего сердца.
Он никак не ожидал, что даже после того, как прежний хозяин тела так извел Дуань Бэйчэня, тот окажется далеко не самым худшим по отношению к нему человеком.
Ся Чаошэн снова опустился на место. Выдерживая время от времени прилетавшие в его сторону косые взгляды Яо Шо, он смутно начал понимать, что Дуань Бэйчэнь — это и есть стержень всей группы.
Дуань Бэйчэнь был универсальным тузом, из богатой семьи, с холодным нравом. Со всеми он держался вежливо, но отстраненно, источая вокруг себя ауру недоступности, из-за чего почти каждый участник испытывал перед ним некий трепет.
Ся Чаошэн был исключением. Мало того что он ни капли не трепетал, так еще и зарился на солнцеликого лебедя — неудивительно, что он навлек на себя всеобщий гнев.
Ся Чаошэн решил оставить в прошлом чувства прежнего хозяина тела и возвести Дуань Бэйчэня в ранг неприкосновенности.
Пока сам Дуань Бэйчэнь не станет целенаправленно его травить, как бы остальные на него ни злились, дальше сегодняшних мелких выпадов дело не зайдет. На душе, конечно, было противно, но никаких реальных потерь он не понесет.
Ся Чаошэн скосил глаза на Дуань Бэйчэня.
Тот почувствовал его взгляд, но открывать глаза не стал.
Если бы Дуань Бэйчэнь взглянул на Ся Чаошэна, то непременно заметил бы, что в глазах того не осталось и следа прежней привязанности и обожания — лишь яркий свет: теперь мы с тобой настоящие братааны.
Первый эпизод группового шоу неизбежно требовал порции ностальгии: вся компания принялась наперебой рассуждать о том, с чего именно начались их мечты.
Усевшись на диван, они следовали темам, заранее выданным съемочной группой.
Ся Чаошэн, будучи тем самым балластом, который тянул группу назад, не имел ни малейшего права голова на подобных обсуждениях. Он уселся чуть поодаль от остальных и, погрузившись в собственные мысли, слушал вполуха.
Вдруг, ощутив на себе взгляды абсолютно всех присутствующих, Ся Чаошэн поднял голову и нос к носу столкнулся взглядом с Дуань Бэйчэнем.
— Почему ты решил стать айдолом? — спросил Дуань Бэйчэнь.
Наверняка прежний Ся Чаошэн заучил ответ на этот вопрос наизусть, но сам Ся Чаошэн не умел говорить пустых слов, потому что в глубине души знал истинную причину — из-за Дуань Бэйчэня.
Ся Чаошэн уставился на Дуань Бэйчэня и не спешил с ответом. Тревожные звоночки в голове Яо Шо зазвонили с удвоенной силой, и он решил взять инициативу на себя:
— Я знаю, почему Ся Чаошэн стал айдолом.
Ся Чаошэн перевел взгляд на Яо Шо.
Тот тряхнул копной рыжих волос, и в его голосе прозвучало нескрываемое издевательство:
— Да потому что, если бы он не пошел в айдолы, ему пришлось бы вернуться домой и унаследовать семейный бизнес.
Всего одной фразой Яо Шо напрямую повесил на него ярлык блатного мажора, о котором ходили слухи в сети.
Ся Чаошэн не стал опровергать эти слова. Ему были плевать на подобные глупости: пока в конце концов удастся заполучить премию, пусть Яо Шо хоть сейчас кроет его последними матами — его лицо останется абсолютно невозмутимым.
Выпалив это, Яо Шо тут же добавил:
— Я ведь прав, Ся Чаошэн? Неужели ты хочешь сказать, что пришел в айдолы из-за великой страсти к музыке?
Съемочная группа только и ждала горячих кадров и была искренне рада любым конфликтам между ними, так что судьба Ся Чаошэна их волновала меньше всего.
Ся Чаошэн изогнул губы в улыбке:
— Тебе виднее.
Яо Шо ожидал, что Ся Чаошэн, как бывало раньше, уронит пару слезинок и убежит прочь, но тот ответил столь прохладно и равнодушно, что у Яо Шо возникло ощущение, будто он изо всех сил врезал кулаком по мягкой вате.
По правде говоря, Ся Чаошэн обладал довольно красивой внешностью: резкость черт лица была смягчена, в нем не было ничего демонического, но от этого казалось, будто человек просто околдован им.
Улыбнувшись под пристальным взглядом Ся Чаошэна, Яо Шо покрылся мурашками и поспешно отвел глаза.
Дальше следовал конкурс кулинарного мастерства: пятеро участников должны были разбиться на две команды и заняться готовкой. Та команда, чье блюдо наберет больше всего голосов съемочной группы, получит право первыми выбрать комнату и вернуться в нее раньше остальных.
Выбор комнат был лишь предлогом для создания шумихи, на деле же по сценарию всё было распределено заранее.
Ся Чаошэн приложил чуть ли не все усилия, чтобы уговорить съемочную группу и заставить режиссера одобрить идею с фейковой парой, благодаря чему их с Дуань Бэйчэнем поселили в одной комнате.
Ся Чаошэн даже заглянул туда заранее, чтобы всё обустроить.
Если он не ошибался, на постели Дуань Бэйчэня всё еще лежали лепестки роз, которые он сам же дурацки рассыпал в порыве безумия.
При этой мысли Ся Чаошэн, изначально собиравшийся отлынивать и во время готовки, внезапно воспрянул духом, твердо решив занять первое место, чтобы поскорее выбить комнаты и вернуться туда, чтобы вымести все эти чертовы лепестки.
Они тянули жребий, чтобы определиться с парами, и бедняге Яо Шо волей-неволей достался Ся Чаошэн.
На вилле было всего две кухни.
Достав из холодильника продукты, Ся Чаошэн не стал первым завязывать разговор с Яо Шо.
Этот устроенный съемочной группой кулинарный поединок на самом деле замышлялся ради того, чтобы выдать порцию комичных моментов. Все парни из For были общеизвестными мажорами, а с ними еще и этот блатник Ся Чаошэн — в обычной жизни они питались исключительно доставкой или нанятыми поварами.
Если уж их заставляли состряпать хоть что-то съедобное, в лучшем случае это вылилось бы в заваривание лапши быстрого приготовления под новым соусом или обжарку простейших домашних блюд.
http://bllate.org/book/33418/4105700
Готово:
