Двери лифта открылись, и Ань Ник слегка улыбнулся, изо всех сил стараясь побороть собственную робость.
— Если бы я знал, что дядя Кан приедет в компанию, я бы давным-давно спустился встретить вас. Зачем нужно было заставлять себя ждать?
Мужчина перед ним выглядел куда более солидным, чем Ань Нин себе представлял, отчего он даже немного оробел.
Однако стоило Тао Кану заговорить, как все сомнения в душе юноши тут же рассеялись.
Мужчина как бы невзначай похлопал его по плечу:
— Да просто заглянул проверить, не горбатишься ли ты снова на вашего генерального директора Юя.
Глава 4
Юй Сюмин ещё по телефону наказал Ань Нину идти встречать Тао Кана к лифтам, а сам заранее ждал в комнате отдыха. Когда же Ань Нин, сопровождая Тао Кана, оттолкнул дверь комнаты отдыха, то с удивлением обнаружил, что начальник не просто соизволил прийти туда, но даже предавался изысканному досугу — с помощью чайного сервиза заваривал чай.
Когда они вошли, Юй Сюмин стоял спиной к двери.
В рабочее время Юй Сюмин неизменно облачён в строгие костюмы — исключительно из свежих сезонных коллекций, стоящие баснословных денег и, само собой, безупречного качества.
Для Ань Нина же начальник, вечно мелькавший перед глазами в роскошной брендовой одежде haute couture, был не просто ходячей сокровищницей, но — чего уж таить — ещё и ходячим источником тестостерона.
Годами поддерживая строгую дисциплину и упорно занимаясь спортом, Юй Сюмин обладал эталонной фигурой: в одежде строен, без одежды — подтянут. В сшитом на заказ костюме не было ни единой детали, которая не радовала бы глаз.
Костюм на зрелом мужчине — это приворотное зелье, заставляющее без памяти терять голову.
Горло Ань Нина сжалось, и он инстинктивно отвел взгляд.
Он был страстным поклонником мужских костюмов.
После попадания в книгу эта слабость, похоже, перекочевала вместе с ним. Хотя он уже привык видеть начальника в костюмах и изо всех сил пытался сбить с него этот ореол манящей недоступности, устоять перед внезапной визуальной атакой оказалось выше его сил — сердце в груди встрепенулось.
Правой рукой Юй Сюмин приподнял чайник из исинской глины и, чуть покачивая запястьем, полил водой чайную фигурку. Услышав звук открывающейся двери, он неторопливо обернулся и улыбнулся, и каждое его движение излучало грацию и невозмутимость.
— Разве молодой господин сегодня не занят? — первым подал голос Тао Кан.
Хотя Юй Сюмин всё еще был занят завариванием чая, Ань Нин безошибочно уловил исходившую от него прирождённую ауру человека, стоящего на высшей ступени иерархии.
Тот опустил чайник, обернулся, улыбнулся и вежливым жестом предложил Тао Кану присесть:
— Всё в порядке, не так уж и занят.
Не заметив, как взгляд Юй Сюмина постепенно переместился на него самого, Ань Нин поспешно вклинился в разговор:
— Генеральный директор Юй как раз говорил, что сегодня мы специально пораньше закончим работу и поедем домой.
Следом Ань Ник мысленно глубоко вздохнул, полностью стирая последствия того, как Юй Сюмин прямо перед ним открыто источал своё обаяние, и возвращая себе профессионализм первоклассного помощника. Он шагнул ближе, перехватил чайник из рук шефа и пригласил Тао Кана присесть.
Тао Кан не стал церемониться и вместе с Юй Сюмином устроился на кожаном диване в комнате отдыха, а затем повернулся к заваривающему чай Ань Нину и спросил строгим тоном:
— Как самочувствие в последние пару дней?
— Всё отлично, — улыбнулся Ань Нин. Он слышал, что Тао Кан навещал его в больнице, и был искренне тронут этим. — Никаких серьёзных проблем, я уже отдохнул пару дней, сейчас всё в полном порядке.
Тао Кан окинул Ань Нина внимательным взглядом с ног до головы и в конце концов с улыбкой вздохнул:
— Когда бы я ни спросил, как ты себя чувствуешь, разве ты когда-нибудь отвечал иначе?
От этого вопроса напряжение, сжимавшее сердце Ань Нина, вдруг разом испарилось.
Доброжелательный тон Тао Кана, в котором сквозило легкое родительское «эти вечно непослушные дети», согрел ему душу, позволив наконец установить с этим миром подлинную эмоциональную связь.
— На этот раз я действительно полностью здоров, — с улыбкой произнес Ань Нин, подавая заваренный чай. Перехватив взгляд Юй Сюмина, он сначала протянул пиалу Тао Кану, а затем подал её Юй Сюмину.
Закончив с чаем, Ань Нин тоже присел рядом, с удовольствием предвкушая непринужденную беседу.
Судя по воспоминаниям прежнего владельца тела, у Ань Нина с Тао Кана были прекрасные отношения. Когда много лет назад по воле случая именно Тао Кан помог ему устроиться в Группу Юйшэн, он долгие годы следовал по пятам за Юй Сюмином, претерпевая вместе с ним любые невзгоды, а с Тао Каном сблизился настолько, что тот почитался едва ли не за второго отца.
Раз уж тот заявился сюда лично, то наверняка испугался, что Ань Нин сразу же после выздоровления с головой окунется в работу и взвалит на себя прежние нагрузки, а поскольку сегодня во второй половине дня у него как раз выдалось свободное время, он решил устроить внезапную проверку и посмотреть, чем они тут занимаются.
Поболтав некоторое время, Юй Сюмин опустошил свой чайник до дна, да и рабочее время подошло к концу. Тао Кан по-прежнему собирался заехать к Ань Нину домой, чтобы немного посидеть, поэтому Ань Нин спустился на подземную парковку за машиной, условившись, что Юй Сюмин и Тао Кан спустятся чуть позже.
Дверь комнаты отдыха мягко закрылась. Прислушавшись к тому, как шаги Ань Нина стихли у лифта, Тао Кан с улыбкой на губах неторопливо заговорил:
— Ну что, понял в чём дело?
Юй Сюмин сидел на кожаном диване, и было удивительно видеть его со слегка ссутуленной спиной — казалось, он выглядел несколько подавленным.
Тао Кан продолжил:
— Молодой господин, впервые столкнулись с такой неразрешимой задачей?
***
Ань Нин ничего не знал об этом разговоре.
Он старательно вел машину, а в груди его всё еще теплилось нежданное тепло от визита Тао Кана.
У него никогда не было родителей. Росший в детском доме, он не раз слышал, как сверстники из полноценных семей рассказывали о своих домах. Ласковые или строгие родители — для Ань Нина всё это оставалось глубоко чуждым.
Едва закончив университет, он, будь у него оба родителя живы, по возрасту вполне годился бы им в сыновья.
Добравшись до квартиры, Ань Нин очень быстро убедился, что даже дворецкий богатой семьи не в силах избавиться от привычек старшего поколения, нагрянувшего с инспекцией к младшим:
Едва войдя, тут же распахнуть дверцу холодильника и проверить наличие свежих припасов.
Ань Нин регулярно пополнял запасы еды. Хотя сам он не придавал особого значения гастрономии, из-за педантичности шефа у него развились полезные привычки: хоть в холодильнике из-за отсутствия домашней стряпни и не было свежих овощей, фрукты регулярно обновлялись, да и питьевая вода с полуфабрикатами всегда имелись в изобилии.
Прежде чем Тао Кан успел распахнуть холодильник, Ань Нин и сам совершенно забыл про те несколько коробок с едой, которые он накануне вечером прихватил с собой из сычуаньского ресторана.
Тао Кан нахмурился.
Ань Нин мысленно выругался.
Однако, открыв рот, Тао Кан в первую очередь перевел стрелки на Юй Сюмина:
— Разве Сяо Нин не не ест острое?
Юй Сюмин в этот момент горько пожалел о содеянном:
— Зачем только он вчера, зазевавшись после ужина, позволил Ань Нину упаковать и забрать с собой целый стол блюд, где преобладали красные оттенки сычуаньской кухни?
Как бы то ни было, хотя раньше он действительно не знал о непереносимости Ань Нином острых блюд, вчера-то ему открылась эта истина. Когда Ань Нин попросил официанта принести контейнеры и упаковать почти нетронутые угощения, пояснив, что выбрасывать целые блюда — пустая трата, Юй Сюмин счел его слова разумными и не стал возражать.
— Вы работаете вместе, едите вместе, так почему же не учитываете предпочтения и чувства друг друга? — Тао Кан нахмурился, отчитывая Юй Сюмина беззлобно, но строго. — И ты еще позволил Сяо Нину всё это забрать?
Заметив растерянное выражение на лице Юй Сюмина, Ань Нин поспешил прийти на выручку:
— Нет... вообще-то, всё это заказал я сам. Сначала думал — э-э... а потом понял, что не смогу есть, и заказал другое. Но посмотрев, что к еде почти не притронулись, я решил забрать всё с собой.
Закладывая продукты в холодильник, Ань Нин смутно чувствовал, что поступает неправильно.
Юй Сюмин вырос в роскоши, и даже питаясь вне дома, он почти никогда не забирал остатки еды с собой. И дело тут было вовсе не в барских замашках или транжирстве, а в многолетнем материальном изобилии и прекрасной самодисциплине: за исключением случаев, когда он сам выступал в роли принимающей стороны, Юй Сюмин никогда не заказывал еды больше, чем был способен съесть.
Вчерашний вечер стал исключением.
Но раз уж всё случилось, а сам Ань Нин прошел через долгие годы крайней материальной нужды, он просто не мог относиться к подобному спустя рукава.
Хотя сам он вроде бы тоже не мог это есть, да и готовить дома ему тоже не доводилось.
— Вчерашнее? — уточнил Тао Кан.
— Да, — хотя Ань Нин не понимал причины столь пристального внимания, он послушно кивнул. — Вчерашний вечер.
— Доставай, — Тао Кан знаком велел Ань Нину извлечь коробки из холодильника. — А я как раз люблю остренькое. Сегодня ужинать вне дома не будем — поедим прямо у тебя, разогреем эти блюда да закажем еще пару свежих.
Юй Сюмин медленно кивнул:
— Пожалуй, отличная идея.
Вскоре произошло событие, абсолютно не вписывавшееся в представления Ань Нина о быте богатых мира сего.
Пока Юй Сюмин и Тао Кан беседовали в гостиной, ожидая добровольца Ань Нина, который вызвался поколдовать на кухне и слегка подогреть пролежавшую в холодильнике почти сутки еду, они попутно ждали доставки дополнительных блюд из частного ресторанчика.
— Всё еще загружен делами, много светских выходов?
— Всё по-прежнему. Чуть больше забот, чем в первой половине года, но после того случая всё, что мог отменить, я отменил.
Юй Сюмин сидел в кресле цвета кофе с молоком, локтем опираясь на мягкий, но упругий подлокотник; его фигура расслабилась, а на лице читалась неизбывная усталость.
— Последние два дня я не задерживался в офисе понапрасну, можете не беспокоиться.
В последние годы Тао Кан всё меньше вмешивался в его дела, а уж в корпоративные вопросы и вовсе не лез, но, видя, как племянник всё сильнее погружается в работу, старший всё равно не мог удержаться от наставлений.
— Лишнего говорить не стану, избежать светских обязанностей я тебе не позволю, но... — Тао Кан вздохнул. — Ты столько лет на этом посту, и какая опасность кроется на вершине, понял уже давным-давно. Поэтому подобное должно прекратиться раз и навсегда. Такому больше нельзя повторяться.
Лицо Юй Сюмина помрачнело, а голос стал холоднее:
— Я знаю.
Брови Тао Кана немного разгладились. Откинувшись на спинку кресла, он чуть понизил голос:
— По-моему, со Сяо Нином всё в порядке. Не накручиваешь ли ты себя? Или... это побочный эффект лекарств?
Юй Сюмин бросил взгляд в сторону кухни и ничего не ответил. Он как раз собирался что-то сказать, как вдруг Тао Кан издал удивленный возглас:
— Это ещё что такое?
Шаря рукой в поисках пульта, он случайно задел щель между подушками дивана, откуда выпал листок бумаги — судя по всему, обычный стикер для записей, который удобно носить с собой.
Написанные на нем слова были отчетливо видны, и Юй Сюмину они показались поистине ошеломляющими.
Увольнение.
Встретившись взглядами, они оба замерли с лицами, на которых застыло абсолютное изумление.
http://bllate.org/book/33416/4105517
Готово:
