Вэй Юнью помолчал немного, затем оглянулся на группу юных учеников, лишь недавно покинувших родные стены. В тусклом свете свечи его лицо казалось омраченным тревогой.
— Я не хочу вас обманывать. Опасность нынешнего задания гораздо выше, чем мы могли предположить. Слухи оказались правдой. Решайте сами — уйти или остаться.
Деревянная дверь со скрипом отворилась. Вспышка молнии в небе озарила низкую хижину, высветив в ней десятки пар беспомощных, перепуганных, полных слез глаз.
В наступившей тишине лишь Нин Цяньсю с невозмутимым видом шагнул через порог, встретившись взглядами с присутствующими.
Раз уж пришел — как можно уйти, не заработав денег?
Не рассчитывая на помощь кучки полуучек-учеников за спиной, он уже собирался действовать в одиночку, как вдруг услышал позади шаги. Обернувшись, Нин Цяньсю увидел, что все пятеро, не проронив ни слова возражения, последовали за ним внутрь.
Особенно отличился Чжун Шань, шедший впереди. Пользуясь тем, что он был выше Нин Цяньсю, он постарался опередить его и первым выйти к людям. Приняв величественный вид, подобающий истинному бессмертному, он произнес несколько успокаивающих слов. Получив в ответ благодарные взгляды, он, словно важная персона, принялся распоряжаться младшими братьями по секте, расставляя их по углам крыши для наблюдения за обстановкой.
Все его действия выглядели столь отточенными и естественными, что даже Нин Цяньсю невольно ощутил невольное признание. Глядя на спину Чжун Шаня, он покачал головой.
С виду такой внушительный, а на деле — просто красующийся павлин, обожающий пускать пыль в глаза.
Стоявший у двери Вэй Юнью с довольным видом похлопал Нин Цяньсю по плечу:
— А ты умеешь находить подход. Так их раззадорить — они теперь будут стоять до конца.
…Правду говоря, он и сам не ожидал такого эффекта.
Поскольку ученики Секты Облачного Скрыта с энтузиазмом взяли на себя всю работу, Нин Цяньсю оказался не у дел. Прислонившись к дверному косяку, он огляделся.
В тесной хижине набилось около сотни человек. Места было так мало, что они не могли даже лечь — приходилось дремать, обхватив колени руками. Впрочем, в такой обстановке уснуть могли лишь немногие счастливчики. У большинства в глазах читались лишь усталость и смятение; люди бездумно смотрели на разведенный костер.
Пытаться выудить у них информацию сейчас — значило нанести удар по их и без того хрупкой психике.
«Хозяин, если вы торопитесь, можете выйти наружу и начать поиск улик».
Нин Цяньсю бросил взгляд на свое бесполезное «начальство»:
— Я тороплюсь заработать деньги, а не отправиться на перерождение.
«Судя по вашему поведению, вы не боитесь смерти, боитесь только остаться нищим».
Справедливо, хотя и грубовато.
Он как раз хмурился, глядя на замершую полоску прогресса на своей рабочей панели, как вдруг почувствовал, что на него кто-то смотрит. Подняв голову, он увидел в углу маленькую девочку. Она прижалась к матери и во все глаза глядела на него, выглядя при этом куда лучше, чем остальные.
Нин Цяньсю задумался, попросил у ученика, варившего кашу, две миски и направился в тот угол, поставив еду перед матерью и дочерью.
Тихий звон фарфора о пол заставил женщину вздрогнуть. Она инстинктивно прижала к себе дочь и настороженно посмотрела на него.
Нин Цяньсю терпеливо сел, скрестив ноги, в пяти шагах от них. За день он и сам проголодался, поэтому принялся за свою порцию. Боковым зрением он заметил, что женщина, убедившись в отсутствии угрозы, взяла миску. Тогда он мягко заговорил:
— Госпожа, не стоит так нервничать. Я, как и те культиваторы, пришел сюда, чтобы расследовать это дело и вернуть спокойствие в городок Цяньчжоу. Вы сидите в стороне, и одежда на вас другая — вы приехали сюда недавно?
Женщина допила горячую кашу, и, словно человек, долго мерзнувший у огня, наконец начала оттаивать. Она кивнула.
— Я была выдана замуж далеко, а недавно развелась с тем негодником и вернулась в родной дом. Кто бы мог подумать, что он погонится за мной! Я хотела выгнать его, но он словно обезумел. К счастью, прибыли Сяньцзюни и начали расследование, поэтому мы не пострадали от него. Только вот дочка все еще напугана, до сих пор не может прийти в себя.
Нин Цяньсю кивнул:
— Поздравляю вас с избавлением от страданий. Я не сомневаюсь в ваших словах, но мне интересно — почему вы сами не заразились, контактируя с этим человеком?
Женщина невольно прижала к себе девочку и замялась:
— Возможно, потому что я недолго с ним общалась. Сяньцзюни тоже опасались этого, поэтому поместили нас в пустой дом для наблюдения. За все это время у нас не появилось никаких симптомов, поэтому вчера нас перевели сюда.
Нин Цяньсю нахмурился.
Слишком странно.
Если она вернулась в дом родителей, там должны быть еще люди — по меньшей мере, двое стариков. По логике, они контактировали с больным еще меньше, почему же их здесь нет?
Вывод напрашивался один: они тоже заразились этой странной болезнью.
Пока Нин Цяньсю размышлял, девочка, до этого молча наблюдавшая за ними, внезапно проговорила:
— Папа — это не… папа…
Женщина в панике зажала ей рот:
— Прошу прощения, Сяньцзюнь! Девочка очень напугана, последние дни несет всякий вздор, не обращайте внимания…
Это звучало слишком жутко. Не успел Нин Цяньсю обдумать слова ребенка, как плотно закрытая дверь сотряслась от яростного удара — такой силы, что, казалось, ее сейчас вынесет. Толпа охнула и в ужасе отпрянула назад.
— Юнью, шишу…! — срывающимся голосом прокричал с крыши Янь Цюань.
Культиваторы, охранявшие помещение, мгновенно затоптали костер и, обнажив мечи, встали перед людьми. Вэй Юнью, стоявший у входа, одним прыжком взлетел на крышу, и, увидев происходящее, помрачнел, не сдержав ругательства.
Он взмахнул рукой, и в его ладони появился длинный золотистый кнут. Даже не глядя, он хлестнул им по врагам внизу — раздался глухой звук рвущейся плоти.
Он обернулся и рявкнул в сторону хижины:
— У кого уровень культивации повыше — на выход! Остальные — защищайте жителей, больные вырвались наружу!
Не раздумывая ни секунды, Нин Цяньсю подхватил валявшуюся у стены кочергу, извинился перед стоявшим рядом учеником и, оттолкнувшись от стены, вскочил на крышу. Взглянув вниз, он невольно перевел дыхание.
Хижина стояла на склоне холма, единственным путем к ней была узкая тропа. Сейчас она была забита «людьми», стоявшими в неестественных позах.
Их движения были медленными и странными, словно у марионеток на ниточках. Они что-то невнятно бормотали и, словно живая стена, напирали на дверь.
— Лююнь… чего стоишь?! Хочешь, чтобы все внутри погибли?! В бой!
Голос Вэй Юнью доносился неподалеку, там сквозь густой туман сверкали золотые вспышки — похоже, он вступил в ожесточенную схватку.
Раздался неприятный треск ломающегося дерева. Медлить было нельзя. Нин Цяньсю вложил всю оставшуюся духовную энергию в кочергу и спрыгнул вниз, нанося удар по рукам, которые ломились в дверь. Отдача была такой силы, что его пальцы онемели, а монстр, толкнув кочергу, чуть не впечатал его в стену.
Нин Цяньсю уперся ногами в стену, восстанавливая равновесие, и, ухватившись за край крыши, завис над землей. В нос ударил запах гнили. С удвоенной силой Нин Цяньсю ударил еще пару раз, оттесняя монстров, но те, едва он перевел дух, снова потянулись к ним.
Что-то не так. Откуда у обычных людей духовная энергия?
— Мамочки! Шишу, почему у этих монстров есть уровень культивации?!
— Стройте строй! Быстрее! Если они нас коснутся, мы обречены!
— Что делать… Если бить слабо — их не остановить, а если сильно — мы же их убьем!
Вокруг стоял шум, лица людей искажала паника. Нин Цяньсю чувствовал, как внутри все холодеет. Не успел он оглядеться, как увидел, что чья-то рука тянется к стоявшему рядом ученику. Он дернулся, пытаясь помочь, но не успел — брызнула кровь, и острые когти насквозь пробили грудь юноши, который даже не успел вскрикнуть.
В голове эхом пронеслись слова шишу об аномалии. В тот же миг Нин Цяньсю оттолкнулся от стены, уворачиваясь от крови, и сорвал с крыши слой соломы, бросив ее вниз, чтобы не наступать в кровавую лужу.
Образовавшуюся брешь тут же заполнили монстры. От их ударов тонкая дверь окончательно развалилась, образовав дыру. Внутри поднялись крики и плач, и эта крошечная хижина превратилась в настоящий ад.
Он еще не успел заработать денег, а уже собирается здесь погибнуть? Он не был с этим согласен.
Нин Цяньсю стиснул зубы и пнул выпавший из рук погибшего ученика меч. Лезвие, вращаясь, отсекло монстрам руки, просунутые в дыру, на мгновение остановив натиск.
Но этого было недостаточно.
Крики становились все громче, и сердце Нин Цяньсю холодело с каждым звуком. Он не мог отвлечься ни на секунду. Когда жуткие звуки на мгновение стихли, он нащупал чью-то дрожащую руку.
— Нин-даою… мы больше не можем… тут остались только я и старший брат.
Янь Цюань говорил сквозь слезы, механически нанося удары мечом, который почти утратил свой блеск. Нин Цяньсю схватил его за руку и передал остатки духовной энергии, толкая вперед. Раздался звон — меч сломался, не выдержав напора когтей.
Стоявший рядом Чжун Шань в последний момент нанес удар и выбросил талисман, воздвигнув зыбкую стену духовной энергии. Его широкие рукава уже превратились в лохмотья.
— Другого пути нет, нам отсюда не выбраться.
Он был самым сильным среди них, но сейчас произнес лишь эти полные безнадежности слова. Монстры оказались куда страшнее, чем они думали. Шишу исчез, и им втроем с этим не справиться.
Если они хотят выжить, придется пожертвовать людьми в хижине.
Нин Цяньсю нахмурился. Его руки дрожали от истощения, но он продолжал отбиваться погнутой кочергой, отшвыривая монстров, прорвавшихся сквозь стену энергии. Бормотание монстров сливалось в гул, от которого раскалывалась голова.
Последняя капля энергии в даньтяне иссякла, жилы болели так, словно их разрывали на части. Нин Цяньсю на секунду перестал слышать что-либо, кроме собственного дыхания, как вдруг увидел, что глаза стоявшего рядом Янь Цюаня расширились, а из покрасневших глаз покатилась слеза.
http://bllate.org/book/33411/4104884
Готово:
