Но Сюй Чаояна это не касалось. Вдруг вспомнив о купчей, которую Чан Лэ принес с собой, когда только пришел сюда, он спросил:
— Я видел вечером, как ты отдал матушке какую-то бумагу?
Сюй Чаоян уже решил, что, когда они будут уходить, он заберет Чан Лэ с собой. Он прекрасно понимал, что значит купчая в древние времена, поэтому хотел разобраться во всем досконально, чтобы придумать, как вернуть этот документ.
— Эту купчую велела подписать тетушка Чжан. Когда нужно было хоронить отца, понадобилось два ляна серебра, а у меня их не было. Тетушка Чжан сказала, что семья Сюй хочет купить шуанэра, и я согласился.
Чан Лэ поднял взгляд на Сюй Чаояна. Он знал, что после подписания купчей перестанет принадлежать самому себе, но у него не было выбора — пришлось продать себя.
— Хоронить отца?
Сюй Чаоян догадывался, что у Чан Лэ были трудности, но никак не ожидал, что столкнется с сюжетом вроде продажи себя ради похорон отца.
Чан Лэ кивнул:
— Да. Полмесяца назад, когда отец ушел в горы на охоту, его искусал тигр. Я потратил все деньги, но вылечить его не удалось… И тогда…
Вот оно что. Сюй Чаоян поставил пиалу на стол, присел на край кровати и мягко спросил:
— Я хочу разделить семью. Когда мы уйдем, ты отправишься со мной, хорошо?
Этот парень помог ему уже дважды, и Сюй Чаоян ни за что не позволил бы ему остаться здесь.
Услышав такой вопрос, Чан Лэ удивленно ответил:
— Конечно, я пойду за мужем.
Затем он опустил голову, немного подумал и продолжил:
— Я твой законный муж, куда ты — туда и я.
Сюй Чаоян кивнул. Хотя он все еще не до конца привык к тому, как Чан Лэ называет его, пока оставалось только смириться:
— Ладно. Но не бойся, я не позволю тебе скитаться со мной в тягостях.
— Я знаю.
После событий сегодняшнего вечера Сюй Чаоян стал для Чан Лэ столь же важным, как и покойный отец.
Больше не говоря ни слова, Сюй Чаоян потянул одеяло, укрывая Чан Лэ, и тихо сказал:
— Спи давай.
Следуя за движением рук Сюй Чаояна, Чан Лэ натянул одеяло до самого носа, пытаясь скрыть пылающее лицо, и тихо спросил:
— А ты?
— Я посплю на стуле.
Заметив смущенный взгляд Чан Лэ, Сюй Чаоян опустил глаза. В отличие от Чан Лэ, он не мог вот так сразу принять чувства к человеку, с которым его ничего толком не связывало, особенно учитывая, что тот был юношей. Поэтому, пока он не разберется в своем отношении к Чан Лэ, он не станет совершать никаких опрометчивых поступков.
— Спать… на стуле?
В сердце Чан Лэ промелькнула догадка: неужели муж пренебрегает им? Впрочем, чего еще ожидать — он всего-навсего купленный шуанэр. Сладость и застенчивость в его душе сменились горьковатой обидой, и глаза снова покраснели.
Увидев выражение лица Чан Лэ, Сюй Чаоян вздохнул, чуть оттянул край одеяла, обнажая его рот и нос, и произнес:
— Не забивай голову всякой ерундой. Просто мы еще плохо знакомы: ты не понимаешь меня, а я — тебя. Нам нужно немного времени, чтобы узнать друг друга лучше, разве нет?
— Узнать друг друга лучше?
Вот оно что! Чан Лэ облегченно выдохнул. Поколебавшись немного, он похлопал по краю постели и сказал:
— Ничего страшного, можешь лечь рядом.
В конце концов, это была постель Сюй Чаояна, и кому угодно, но только не ему полагалось спать на стуле.
Сюй Чаоян немного посомневался и кивнул. Вечером он поспал совсем чуть-чуть, а после того, как его разбудили и он успел поцапаться со Стариком Сюй, он действительно устал.
Улегшись на кровать, Сюй Чаоян кашлянул и попытался придумать, о чем бы поговорить. Но стоило ему немного поразмыслить над темой для беседы, как его сморил сон, и он провалился в дремоту.
Прислушиваясь к тому, как дыхание Сюй Чаояна становится ровным и размеренным, Чан Лэ чувствовал, что румянец на щеках никак не спадает. Повернувшись на бок, лицом к Сюй Чаояну, он мысленно порадовался тому, как ему невероятно повезло. Когда его бросили, он встретил отца, и тот растил его, нося на руках, а теперь он повстречал своего мужа. Глядя на профиль Сюй Чаояна, Чан Лэ прикрыл рот ладонью и тихонько захихикал.
Бух-бух-бух! Бух-бух-бух!
Снова раздался стук в дверь. Сюй Чаоян нахмурился и открыл глаза. Почему? Почему оба раза, стоило ему заснуть в этом мире, его сон прерывали?
Вдохнув поглубже, он громко выругался:
— Да стучите тише! Еще даже не рассвело!
Стук за дверью на мгновение затих, но тут же стал еще яростнее, сопровождаемый криками Госпожи Сюй:
— Все еще дрыхнешь?! Солнце уже высоко, ленивая скотина, живо вставай и готовь еду!
Сюй Чаоян сел на кровати и потянулся. Повернувшись, он увидел, что Чан Лэ смотрит на него широко открытыми глазами. Сюй Чаоян улыбнулся, и злость от вне пробуждения немного улеглась.
— Поспи еще немного, не обращай на них внимания, — сказал он Чан Лэ, игнорируя стук снаружи.
Чан Лэ бросил косой взгляд на дверь и покачал головой:
— Ничего, я уже выспался, матушка как раз дождалась, пока я проснусь, и только потом начала стучать.
Подумав немного, он добавил:
— Давай все-таки узнаем, что ей нужно, не то она снова начнет драться.
При воспоминании о вчерашних побоях у Чан Лэ до сих пор на душе было тревожно.
— Пустяки, они не смеют тебя бить.
Снаружи продолжали колотить в дверь, и делать было нечего — Сюй Чаояну пришлось встать, чтобы открыть ее.
Госпожа Сюй встала спозаранку и, даже не приведя себя в порядок, прибежала к двери Сюй Чаояна. Сегодня она намеревалась заставить этого шуанэра подчиниться.
Вчера они с дедом просто не были готовы, и эта звезда несчастья их испугала, а потом старик запретил ей продолжать скандал, опасаясь позора. Злость, бушевавшая внутри, не улеглась даже за ночь.
Сюй Чаоян распахнул дверь и увидел распущенную, с растрепанными волосами Госпожу Сюй. Усмехнувшись, он спросил:
— Чего тебе?
— Чего мне?! Ранним утром — а твой муж до сих пор не поднялся готовить завтрак! И ты тоже, живо приводи себя в порядок и топай в поле помогать!
Непонятно почему, но от улыбки Сюй Чаояна Госпоже Сюй стало не по себе, и она поспешно отступила на шаг назад.
— Отец вчера ударил Чан Лэ, он сейчас не может подняться, а я еще не выздоровел, сил нет. Сегодня мы оба ничего делать не сможем.
Не дав Госпоже Сюй опомниться, Сюй Чаоян захлопнул дверь прямо перед ее носом.
Госпожа Сюй осталась с носом, но при мысли об улыбке своего старшего сына у нее по спине побежали мурашки, и колотить в дверь снова она не рискнула. Ей оставалось лишь орать на пороге:
— Не будете работать — сегодня ничего не получите!
Сюй Чаоян презрительно хмыкнул и оставил это без внимания.
Чан Лэ поднялся сразу же, как только услышал разговор Госпожи Сюй и Сюй Чаояна. Хотя между ним и мужем ничего не произошло, сегодня все-таки был первый день, когда он официально стал супругом Сюй Чаояна, и он был обязан приготовить утреннюю трапезу.
http://bllate.org/book/33410/4104557
Готово:
