Чжун Сиу задрал голову, проглотил кусочек рыбы и сделал глоток супа, чтобы запить еду, после чего произнёс:
— Он такой же хороший, как и брат!
Чжун Юйчэнь слегка приподнял брови. Чжун Сиу больше всего на свете полагался на него — ведь именно он с самого детства менял ему пелёнки. Теперь же, когда кто-то оказался с ним на одном уровне, он невольно ощутил любопытство и в шутку спросил:
— Маленький неблагодарный, неужели он и правда такой же хороший, как брат?
— Угу! — Чжун Сиу активно закивал, а его глаза ярко засияли. — Его зовут Линь Шэньши!
Выражение лица Чжун Юйчэня мгновенно стало серьёзным. Линь Шэньши?
Если в этой школе и учился кто-то по имени Линь Шэньши, то, скорее всего, это был единственный наследник Клан Линь во всей провинции. Чжун Юйчэнь нахмурился. Он не был против того, чтобы Чжун Сиу заводил друзей, и даже надеялся, что их будет больше, но этот Линь Шэньши…
— Брат, ты его знаешь? — любопытно спросил Чжун Сиу, заметив перемену в лице Чжун Юйчэня.
— Нет, не знаю, — Чжун Юйчэнь придал лицу невозмутимое выражение, положил Чжун Сиу кусочек рыбы и жестом велел продолжать есть, а затем с сомнением спросил: — Вы так близки, вы в одном классе?
— Ну, мы живём в одной комнате общежития.
Рука Чжун Юйчэня, тянувшаяся за овощами, замерла, но он тут же взял себя в руки:
— А кроме него, есть ли у Сиу другие близкие друзья?
— Есть, конечно! — Чжун Сиу тут же воодушевлённо затараторил: — Есть такой очень милый Сяо Пан, у него в рюкзаке полно всяких вкусностей. Ещё есть наш староста, он говорит так мягко-мягко. И ещё Хань И, он вечно ерошит мне волосы, а я не могу дотянуться до него в ответ, и каждый раз Линь Шэньши помогает мне…
— Как много, — Чжун Юйчэнь улыбался, слушая его. Радость Чжун Сиу была именно тем, что они с Цзян Минь больше всего хотели видеть. Он небрежно спросил: — А не хочешь сменить общежитие и попробовать пожить с другими друзьями?
Вокруг на пару секунд воцарилась тишина. Даже при всей своей медлительности Чжун Сиу заметил явную неприязнь Чжун Юйчэня к Линь Шэньши. Он склонил голову набок и спросил:
— Брат, ты что, не любишь Линь Шэньши?
— Нет! — тут же возразил Чжун Юйчэнь. — Брат любит всех друзей Сиу.
Они встретились взглядами. Чжун Сиу отнёсся к этому с долей сомнения, но спустя некоторое время фыркнул, отвернулся и снова уткнулся в тарелку:
— Ничего страшного, если брат не любит. Главное, что я его люблю.
Чжун Юйчэнь: «?»
Почему он вдруг почувствовал себя злой свекровью, разлучающей влюблённых?
Чжун Юйчэнь тихо вздохнул, и в памяти всплыли воспоминания, которые не давали ему покоя. Хотя семья Линь тогда быстро скрыла все подробности, на банкете присутствовало слишком много людей, и кое-какие слухи всё же просочились.
В день своего шестилетия Линь Шэньши поднял нож и убил свою родную тётю.
***
— Брат, я пошёл! — Чжун Сиу открыл дверцу машины и пулей умчался в сторону заката.
Чжун Юйчэнь смотрел, как младший брат скрывается из виду, и невысказанные напутствия застряли у него в горле. Он думал: разве все старшеклассники не ненавидят школу? Почему его брат выглядит так, будто бежит навстречу самому прекрасному на свете?
И эта дурацкая школа: завтра Новый год, а они заставляют учеников приходить на вечернее мероприятие. Вместо того чтобы проводить время в кругу семьи, «режиссёр Чжун» вынужден в одиночестве жевать лапшу быстрого приготовления и монтировать видео.
Чжун Юйчэнь на секунду пожалел себя, снова завёл машину, собираясь ехать домой, но, взглянув в зеркало заднего вида перед тем, как сдать назад, замер с ногой на педали газа.
Неподалёку, прислонившись к чёрному седану, стоял юноша смешанной крови. Высокая переносица, глубокий взгляд, дорогая повседневная одежда подчёркивала подтянутую стройную фигуру, а мягкие чёрные волосы развевались на ветру, сливаясь с красками закатного неба — словно сошедший с полотна изысканный натюрморт.
У Чжун Юйчэня разболелась голова. Ему было не до любования этой «мировой живописью», в голове пронеслось целое стадо лам.
Что этот засранец забыл в Китае?!
***
Чжун Сиу вприпрыжку добежал до учебного корпуса старших классов и, тяжело дыша, посмотрел вверх. Окна всего здания переливались разноцветными огнями, изнутри доносился гул колонок — всё гремело и грохотал, словно на концерте.
В школе не проводилось общешкольного новогоднего вечера: чтобы развить у учеников навыки самостоятельного планирования, общения и самовыражения, каждый класс организовывал всё сам, без вмешательства учителей и администрации.
Новогодний вечер был самым любимым днём для учеников, не считая учебных экскурсий. Классы арендовали колонки, приносили микрофоны, закупали закуски. Те, кто собирался выступать, готовились целую неделю: песни, сценки, юмористические диалоги, игры…
Парты в классе сдвинули, образовав четырёхугольник, уставленный всякой всячиной. Чжун Сиу сидел в углу, наполовину спрятав лицо в воротник вязаного свитера, и только его глаза, похожие на чёрный виноград, внимательно наблюдали за поющей в центре класса девушкой.
— Я люблю тебя, несмотря на толпы людей, использую всю храбрость, оставшуюся в жизни…
У девушки был звонкий голос, пела она очень красиво. Чжун Сиу впервые участвовал в подобном мероприятии. Хотя он не подготовил никакого номера, он был отличным зрителем и внимательно следил за всем, что происходило на импровизированной сцене. Линь Шэньши рядом чистил орехи с безразличным видом. За всё время он почти не поднимал головы — его эти вещи не особо интересовали.
— Линь Шэньши, а ты умеешь петь? — внезапно повернувшись, спросил Чжун Сиу. Он вспомнил, что никогда не слышал, как тот поёт.
Линь Шэньши, не отрываясь от чистки ореха пекан, ответил:
— Нет.
— Эх, жалко, я тоже не умею, — Чжун Сиу уткнулся лицом в парту и с завистью посмотрел вперёд. — Если бы я умел, то мог бы спеть для тебя!
Спеть для тебя.
Линь Шэньши замер с орехом в руках. Пять коротких слов эхом отозвались в его ушах. Барабанные перепонки завибрировали, звуковые волны пронзили всё тело, пробуждая каждую клеточку.
Спеть для тебя…
Линь Шэньши медленно перевёл взгляд вправо. Свет ламп на потолке непрерывно менялся, и с его места он видел только макушку Чжун Сиу и его кроткий профиль. В этом свете отражались глаза Чжун Сиу, ясные, как горный источник — точно такие же, какими они отпечатались в глубине его души: чистые, искренние, полные мерцающих звёзд.
— Влюбиться в тебя — это риск, на который я пошёл, не боясь смены времён года. В грядущие дни, будь то ветер или дождь, мне достаточно того, что ты рядом…
http://bllate.org/book/33407/4104030
Готово:
