У входа в уборную Ли Лань, зажав в пальцах чёрную заколку-невидимку, увидела Рэвина у окна. Лицо её посуровело, а голос сразу взлетел:
— Ты что творишь? Не можешь выйти и сразу решил из окна сигануть?!
У Рэвина сейчас оставалось не так много умственных сил, он ещё не успел сообразить, как именно та открыла дверь, как на него внезапно обрушились с незаслуженными обвинениями.
— А? — Интеллект покинул чат, прихватив с собой и эмоциональный интеллект, поэтому Рэвин выдал крайне не вовремя: — Чтобы выйти в окно, этот этаж вроде бы слишком низкий.
Ли Лань яростно вытаращила глаза. В её почтенном возрасте глаза блестели так ярко, словно два костерка.
— Ничего подобного я не собирался! — Разум наконец-то вернулся к Рэвину, и он поспешил оправдаться: — Бабуль, вы не так поняли, я просто смотрел, не проходит ли кто внизу, чтобы позвать на помощь. Я не собираюсь прыгать в окно и в мыслях такого не было.
Юй Цзюньюй скончалась совсем недавно, так что нечего было и удивляться, что Ли Лань предавалась мрачным мыслям.
Заметив, что выражение лица Ли Лань смягчилось, Рэвин подошёл, дёргнул за ручку двери и продолжил:
— Странно ведь. Только что не открывалась, а теперь... опять работает?
— Смотри мне, а то сейчас снова закроешь, и опять не откроется, — Ли Лань отмахнулась от руки Рэвина. — Этот замок постарше тебя будет. Старый уже, никуда не годится, менять пора.
Рэвину совсем не хотелось обсуждать новую планировку и ремонт на этой вилле.
Старые вещи и впрямь обветшали от времени, но они же хранили в себе отзвуки настоящего и прошлого. Теперь же, когда близкий человек ушёл, его следы благодаря этим старым вещам словно бы разливались повсюду.
— Кстати, бабуль, — Рэвин горько улыбнулся, но улыбка тут же увяла, — а как вы дверь-то открыли?
— Да вот, она самая. — Ли Лань качнула зажатой в руке заколкой и, договорив, тут же воткнула её в волосы.
Рэвин вовсе не хотел проявлять бестактность, но всё же не удержался от удивления:
— И так можно было?
Удивление смешивалось с полнейшим предсказуемостью — в конце концов, в кино он такое уже видел.
— По свету шатаешься — без ремесла пропадешь. Думаешь, игрушки тут у нас?
Ли Лань вовсе не собиралась рассказывать Рэвину о тех временах, когда полыхало пламя войны, и о том, как трудно одинокой матери было поднять ребёнка на ноги. Порой навыки какого-нибудь сомнительного ремесла становились единственным средством выживания.
Ребёнку, выросшему в мирное время, это было ни к чему, поэтому она отмахнулась дежурной фразой:
— Что я, вот Цзюньюй тоже умела кое-что показать, правда, не так быстро, как я.
Рэвин снова изумился.
Юй Цзюньюй в своё время была барышней из благородного семейства: каждый её взгляд, каждая улыбка, любое движение — плавное или замершее — несли на себе печать той эпохи и того высокого положения.
Многие привычки самого Рэвина сформировались под её сильнейшим влиянием, с которым едва ли смогли бы потягаться даже родители.
Ли Лань что, шутит? Его бабушка, вылитая благородная девица, тоже владела теми самыми сомнительными ремеслами, о которых говорила?
Но спросить об этом вслух он не смог. С тех пор как Юй Цзюньюй не стало, он так и не научился, в отличие от Ли Лань, упоминать её имя просто и естественно.
Рэвин тяжело сглотнул, прогоняя подступивший к горлу ком.
— Кстати, бабуль, а откуда вы узнали, что меня заперли?
Ли Лань ответила не сразу.
Заложив руки за спину, она повернулась и зашагала вниз, а оказавшись в гостиной первого этажа, указала на Юй Сы, которая разлеглась на ковре с таким безмятежным видом, будто её совершенно не волновало всё происходящее.
— Вот. За это можешь поблагодарить своего дядюшку — это оно побежало звать меня.
— Оно? — Рэвин от изумления даже забыл закрыть рот, и скорбь по ушедшим, ещё минуту назад витавшая вокруг, рассеялась без следа.
Ли Лань покосилась на него:
— Это что ещё за тон? Во-первых, не забывай, что это твой дядюшка, твои старшие, а во-вторых, у всего живого есть душа. Маленькие животные порой невероятно чутки и способны разглядеть то, чего не видят люди.
Рэвин вздрогнул, и в его голове зароились самые причудливые мысли.
После смерти Юй Цзюньюй прошло уже немало времени, и он толком не знал, хочет ли сам видеть то, чего не замечают люди.
Впрочем, как бы странно всё это ни звучало, Ли Лань не было смысла его обманывать. Да если бы она и захотела, вряд ли смогла бы сочинить историю о том, как кот-дядюшка спасает племянника, попавшего в беду.
— Вы правы, я и вправду должен как следует его отблагодарить. Сейчас же добавлю ему ещё одну банку консервов.
Стоило прозвучать ключевому слову, как безмятежный дядишка Юй Сы наконец соизволил приподнять голову и подал голос своей хриплой требухой:
— Мяу.
И правда умница. Последние крупицы сомнений в душе Рэвина окончательно растаяли.
Вернувшись к насущным делам, Рэвин по-быстрому справился с туалетными делами и, ещё не успев толком вытереть руки, резко распахнул дверь.
У порога — ни души. Он облегчённо похлопал себя по груди, но не успел и вздохнуть, как на рубашке отпечатался влажный след от лапы.
Рэвин:
— ...
Выбравшись из уборной и устроившись на диване в гостиной, пропавшая кошачья кузина объявилась вновь. Она запрыгнула Рэвину на колени и принялась тыкаться носом в его руку.
Рэвин подхватил её и усадил удобнее:
— Был бы ты человеком, я бы мог просто запереть дверь.
Как вчера с Холлисом — тогда Рэвин запер за ним дверь с чистой совестью.
Стоило только вспомнить об этом человеке, как тут же зазвонил его телефон.
Ответив на вызов, Рэвин бросил:
— Какое совпадение.
— М? — Холлис опешил вполне предсказуемо. — Ты тоже собирался мне звонить?
Рэвин уклонился от прямого ответа:
— Я думал о тебе.
Холлис прекрасно знал, что сладкие речи слетали с губ Рэвина без всяких усилий, но от этих слов его сердце всё равно сделало дикий кувырок.
Заговорив снова, он будто протиснул слова через заржавевшие лезвия ножниц — они сыпались обрывками, теряя связь друг с другом:
— Ты... завтра вернёшься?
Рэвин никак не ожидалки услышать от него подобный вопрос, с пару секунд помедлив прежде чем ответить:
— Завтра, боюсь, не получится.
Новый вопрос Холлиса оборвался на полуслове — из телефонной трубки донеслись странные звуки.
В гостиной кошечка Нэнь-Нэнь, умостившаяся на коленях у Рэвина, тянула лапу к его телефону. Рэвин с досадой поднял руку повыше, а второй прижал её лапку к колену.
Нэнь-Нэнь отчаянно забарахталась и заунывно замяукала.
— Не балуйся.
— Что там у тебя?
Поняв, что скрывать больше не имеет смысла, Рэвин перевёл телефон на громкую связь и поднёс динамик ближе к узику кошечки:
— Ладно-ладно, держи. Ну-ка, малышка Нэнь-Нэнь, поздоровайся с братишкой Холлисом.
Не прошло и суток, а кошачья кузина уже усвоила, что Нэнь-Нэнь — её новое имя. Услышав зов, она тут же отозвалась:
— Мяу.
— Кошка? — удивился Холлис. — Разве ты не у бабушки и не сидишь с ребёнком чьих-то родственников?
— Так вот же, сижу.
Холлис хмыкнул, не сдержав улыбки:
— Ребёнок оказался котенком.
Рэвин пожал плечами, и из глубины его носа вырвалось скептическое «угу».
На другом конце провода Холлис произнёс с почти нежностью:
— Ты доводишься котенку родственником, выходит, ты тоже котик?
Рэвин поправил его:
— В моём возрасте я, пожалуй, скорее призрачный кот.
Холлис рассмеялся от такой шутки, и эхо его смеха донеслось до комнаты. Нэнь-Нэнь озадаченно посмотрела на Рэвина:
— Мяу?
Рэвин поднял руку и погладил её по голове, будто извиняясь за то, что Холлис причинил ей столько беспокойства.
— Кстати, — отсмеявшись, произнёс Холлис, и в его голосе из-за остатков улыбки послышалась хрипотца. — Как ты только что попросил Нэнь-Нэнь меня назвать?
— Братишкой, конечно.
В тот же миг в гостиной раздался странный, выбивающийся из общей картины звук. Рэвин недоумённо нахмурился, а Холлис с лёгкой улыбкой отозвался:
— Мм.
Рэвин не выдержал и рассмеялся:
— Совсем совесть потерял, сколько тебе лет?
Ишь чего удумал, пользоваться таким положением — совсем совести нет.
Бессовестный Холлис прекрасно знал, что Рэвин не станет всерьёз сердиться, но сам он отчего-то вечно не желал позволять Рэвину оставаться в дураках. Стоило ему самому воспользоваться ситуацией, как тут же захотелось заставить Рэвина отыграться:
— В таком возрасте, когда малышка Нэнь-Нэнь может назвать меня братишкой, мне положено быть дядей Рэвином.
В голове у дяди Рэвина на мгновение стало абсолютно пусто. Прошло несколько секунд, прежде чем он сообразил, что Холлис всё перепутал: тот решил, будто Рэвин, велев котенку назвать его братом, просто подшучивал над ним самим.
Он и понятия не имел, что называть его братом было абсолютно правильно, и тут Рэвин не солгал ни единым словом.
Теперь настала очередь Рэвина заливаться звонким смехом в трубку.
— Смешно?
Рэвин смахнул выступившую у глаза слезинку:
— Для тебя — пожалуй, не очень.
Холлис смутно почуствовал, что тут что-то не так, но сообразить никак не мог. Пока он раздумывал, в трубке раздался голос Рэвина:
— Кстати, ты сегодня относил одежду в химчистку, а те вещи, что уже постирали, забрал домой?
«Домой» в данном случае означало вовсе не съёмную квартиру Рэвина, а собственное жилье самого Холлиса.
Рэвин бросил этот вопрос между делом, но в ответ получил внезапное молчание Холлиса.
В наступившей тишине дыхание их обоих, казалось, преодолело любые расстояния и смешалось воедино.
— Не забрал? — уголки губ Рэвина изогнулись в улыбке, но в голосе проскользнуло нечто странное.
— Забрал.
— Значит, тебя нет дома.
Холлис умолк, молчаливо подтверждая догадку Рэвина.
Рэвин тоже замолчал.
Он не мог точно описать то, что чувствовал сейчас. Было лишь ощущение, будто в ладони он сжал кислый лимон, а зубы сами собой свело от резкой, вяжущей кислоты.
Впрочем, день был ещё в самом разгаре, за окном сиял белый свет, к тому же выдался выходной — ну и что с того, что Холлиса не оказалось дома?
— Если занят, то...
Холлис поспешно перебил его:
— Я не занят. Просто я не дома, а у тебя.
Рэвин опешил:
— И чего сразу не сказать?
И правда, чего было не сказать? Холлис и сам задавал себе тот же вопрос.
Сначала он забыл ключи от съёмной квартиры Рэвина дома, сегодня после долгих хлопот заскочил в химчистку, дома забрал ключи и в конце концов приехал в его съёмное жилье.
И теперь он сидел на том самом диване, на котором вчера сушил волосы Рэвину, а в углу у щели меж стен всё ещё стоял фен, доставленный курьером этим утром.
Всюду вокруг чувствовалось их присутствие, однако просторная гостиная казалась какой-то пустой из-за нехватки всего одного человека.
— Неужели господин депутат воспользовался моим отсутствием и замышляет за моей спиной какие-то пакости? — стоило Рэвину заговорить в привычном насмешливом тоне, как пустота в комнате словно начала постепенно заполняться.
Сердце Холлиса тоже заполнялось — по капле:
— Когда тебя нет рядом, какие уж тут пакости.
— Кто знает, кто знает. — Рэвин задрал голову к потолку, а рука его продолжала машинально гладить Нэнь-Нэнь от самой макушки до кончика хвоста. — Иногда лучше всего проворачивать дела именно тогда, когда хозяина нет дома.
Холлис тоже задрал голову, глядя на потолок вместе с Рэвином, и поддразнил его:
— Опыт у тебя богатый.
— Благодарю за комплимент.
Холлис рассмеялся:
— Кто это тебе комплименты делает?
Они болтали обо всём на свете, перескакивая с одного на другое, уносились мыслями куда-то далеко.
Когда у Рэвина уже пересохло в горле и он собирался подняться за стаканом воды, он снова услышал вопрос Холлиса:
— Ты действительно не вернёшься завтра вечером?
http://bllate.org/book/33403/4103499
Готово:
