Я Я задрала голову на брата и озадаченно спросила:
— Почему нельзя звать его братиком Колой?
Чи Е ответил:
— С чего это у тебя столько «почему»? Ты что, ходячая энциклопедия?
Я Я проявила настойчивость:
— Одиннадцать тысяч — это сколько? И почему нельзя звать братика Колу братиком Колой?
Начав раздражаться от этого бесконечного «братика», Чи Е произнес:
— Потому что кола...
— Ты только что сказал, что угостишь меня пивом? — Вэнь Сяо прервал то, что Чи Е уже собирался сказать, подумав про себя: «Убивай братиков своей сестры, знаток бесплодия чертов».
— Верно, — Чи Е проглотил фразу про «убийство сперматозоидов», кивнул и ответил: — Живое «Лебаг», «Снежинка» или ананасовое пиво — выбирай любое. Можно и подороже, хоть в рабство продай меня, чтобы купить его.
Вэнь Сяо закинул на голову капюшон черной толстовки, поправил его и небрежно сунул руки в карманы, так что наружу выглянули лишь тонкие, бледные запястья:
— Не трудись продавать себя в рабство, достаточно и просто поработать.
У входа в почтовое отделение.
Поставив последний большой ящик, Чи Е как раз наступил ноткой короткого ботинка на высохший платановый лист. Выпрямившись, он сказал:
— Друг мой, ты что туда наложил — кирпичи или цемент? Знаешь, почему курьер отказался доставлять? Потому что после такой доставки ему пришлось бы уходить на больничный из-за грыжи межпозвоночных дисков.
Взгляд Вэнь Сяо упал на поясницу Чи Е.
Чи Е отступил на полшага назад и насторожился:
— С моей поясницей всё в порядке, можешь не беспокоиться.
Отводя взгляд, Вэнь Сяо бесстрастно произнес:
— Мы квиты.
Солнце плотно затянуло тучами, небо посмурнело. Чи Е усмехнулся:
— Ладно, долги розданы. Увидимся, если судьба сведет. — С этими словами он поманил сестру: — Я Я, попрощайся.
Я Я держала в пальчиках крошечный, размером с ноготок, полевой цветок, неизвестно где сорванный. С челкой, будто обгрызенной собакой, и чистыми глазами, она послушно произнесла:
— До свидания, братик Кола, я с братом иду домой.
Разговаривая с маленькой девочкой, Вэнь Сяо не цедил слова по одному:
— Ага. В следующий раз, когда побежишь куда-то, смотри под ноги.
Пройдя с Чи Е небольшое расстояние, Я Я снова выпустила руку брата, повернулась, подбежала к Вэнь Сяо и протянула сорванный цветок:
— Спасибо, братик Кола.
Дождавшись, пока Вэнь Сяо возьмет его, она живо припустила обратно к Чи Е.
Снова взяв сестренку за ручку, Чи Е спросил:
— Снова цветы даришь? Признавайся, неужели тебе кажется, что он красивый?
Я Я нахмурилась:
— Поверхностно!
— Ого, да ты новые слова учишь, чтобы пререкаться с братом?
Я Я обернулась и всё еще переживала:
— Столько вещей, сможет ли братик Кола унести их домой?
Чи Е тоже озаботился этим вопросом, подумав, что сестрица действительно не отличается большим умом — сам-то он в детстве был таким сообразительным! И ведь от одной матери родились, откуда такая разница?
Он поучительно произнес:
— Моя очаровательная глупышка, все эти разбитые трехколесные тележки на улице стоят здесь явно не для выставки. И вообще, прояви заботу о своем старшем брате, который еще не до конца оправился от тяжелых травм. После того как за нами гнались столько кругов, рана на пояснице чуть не разошлась, до чего же больно!
Лишь на следующий день во второй половине дня Вэнь Сяо наконец распаковал все узлы и чемоданы. Мелких вещей было мало, в основном книги. Бабушка заранее расчистила кабинет и заказала новый книжный шкаф, но для немалого количества заумных профессиональных изданий места всё равно не хватило — они так и остались лежать в коробках, сваленные в углу.
Заметив, что Вэнь Сяо застыл перед книжным шкафом, погруженный в задумчивость, бабушка долго простояла в дверях, прежде чем нарушить тишину:
— Книг твоего отца и твоей матери вместе взятых больше, чем у этой старухи. Устал разбирать?
Вэнь Сяо опомнился:
— Не устал, бабушка. Разве ты не должна была поспать подольше после обеда?
— Куда моим старым костям уснуть лежа, совсем не спится. Не то что вы, молодежь: глаза закрыл — и до утра. — Бабушка поманила Вэнь Сяо выйти из кабинета. — Дома зелени не осталось, сходи вниз, купи пучок. Я вечером тебе ее обжарю, заодно прогуляешься поблизости, дорогу запомнишь.
Место, где продавали овощи, находилось совсем близко, идти было всего ничего. Купив всё необходимое, Вэнь Сяо не стал сразу возвращаться, а выбрал направление и бесцельно побрел вдоль улицы.
Как и говорила бабушка, ему нужно было освоиться в округе. Впредь ему предстояло прожить здесь еще долго.
Хотя старые кварталы выглядели ветхими, здесь было всё необходимое для жизни. Минуя ремонтную мастерскую, у входа в которую громоздилось множество старой бытовой техники, парикмахерскую с вывеской «стрижка всего за десять юаней» и портного, подрабатывающего починкой обуви и велосипедных камер, Вэнь Сяо с удивлением обнаружил, что сам того не заметив, снова вышел к той самой скобяной лавке.
Внутри было чисто и просторно, в углу зеленело растение высотой в полчеловека. Чи Е, сидя спиной к двери, помогал Я Я делать уроки.
— Синоним к слову «прозрачный» — это... — Чи Е покусывал белую пластмассовую палочку от чупа-чупса. На нем был черный свитер с невысоким воротником, открывающий красивую линию шеи. Его длинные ноги были закинуты так, будто им негде было поместиться, а поза выдавала изрядную наглость. Видимо, накануне он спал неудачно, и волосы на затылке примялись.
Я Я сжимала в ручке карандаш с изображением розовой куклы Барби:
— Синоним — чистая вода.
Чи Е от скуки подбрасывал в руке монетку и протянул слова:
— Два слога.
Я Я неуверенно предположила:
— Пустая вода?
Зажав в пальцах желтоватую медно-никелевую монету в пять цзяо, Чи Е приподнял бровь:
— Товарищ Я Я, ты считаешь свой ответ правильным?
— Кажется... не совсем? — Я Я переодели в другую одежду — на ней был светло-розовый пуховик, опушенный по воротнику и краю капюшона белым мехом, а на макушке даже свисали кроличьи ушки. Единственное, что выбивалось из общего стиля, — это челка, которая напрочь портила весь милый образ.
Она покусала карандаш:
— Но, брат, ты ведь сегодня утром опять выжег всю воду, и кастрюлю испортил. Нам снова придется покупать новую, мы в этом году уже столько кастрюль перепортили. — Она принялась загибать пальцы: — Раз, два, три, четыре, пяти, шесть... Брат, ты сжег уже шесть кастрюль.
Чи Е хмыкнул:
— Это-то ты запомнила отлично. Вот когда твой брат сожжет двузначное число кастрюль, тогда и напомнишь, ок?
Я Я задрала три пальца левой руки, а большой и указательный сомкнула в колечко:
— Ок!
Вэнь Сяо открыл холодильник, его рука замер перед кока-колой, но затем он сдвинулся на два деления вбок и взял бутылку со вкусом лимона в зеленой упаковке. Легким стуком донышка алюминиевой банки о стеклянную витрину он произнес:
— Рассчитайте.
Чи Е обернулся. Узнав Вэнь Сяо, он поднялся и подошел:
— С вас шесть юаней за две бутылки.
У Вэнь Сяо не оказалось мелких денег, и он протянул десятиюаневую куптуру.
Помнивший о том самом долге в три юаня, Чи Е отсчитал сдачу и положил на прилавок семь юаней:
— На сдачу купишь себе конфет.
Вэнь Сяо бросил на него взгляд, достал из сумки один юань и вместе с теми семью юанями подвинул обратно:
— Это чтобы купить тебе колу, сдачу не нужно.
Сказав это, Вэнь Сяо забрал обе банки спрайта и ушел.
Чи Е посмотрел на горстку мелочи, оставшуюся перед ним:
— Хм, а он с характером.
В понедельник спозаранку, перед самым началом предварительного звонка, у школьных ворот вновь поднялся переполох — разумеется, заводилой в этой погоне за учениками выступал не кто иной, как завуч Чэн Сяонин.
— Думаешь, раз бежишь достаточно быстро, я не разгляжу твоего лица? Плевать на спину, я тебя даже по клочку пепла от твоих волос узнаю и влеплю штраф за дисциплину! — голос завуча гремел по обе стороны школьных ворот. — Неужели ты не можешь брать пример с Чи Е? Даже опаздывая, он шагает неторопливой мелкою походкой... Чи Е?
Чи Е перешагнул порог школьных ворот и поправил:
— Учитель, честно говоря, я вовсе не шагал мелкою походкой. — И для наглядности продемонстрировал шаг.
Завуч с усилием поморгал, ему казалось, что у него уже начались галлюцинации от усталости глаз. Убедившись, что Чи Е все еще стоит на прежнем месте, он взвизгнул еще громче:
— Ты наконец-то соизволил явиться в школу?! Ты... ты...
Молния на школьной форме не застегнута, черные брюки-карго висят мешком, руки в карманах, осанки никакой, сумка висит на одном плече — ни единой капли бодрости. Чэн Сяонин почувствовал, что от злости сейчас грохнется прямо здесь; поводов для ругани было столько, что он даже не знал, с чего начать!
Чи Е стоял на месте:
— Учитель, раз у вас больше нет замечаний, я пойду на урок, время поджимает.
— Теперь-то ты знаешь, что время поджимает! А почему на две минуты раньше не поджимало? — завуч, вспомнив только что пробегавших мимо учеников, с тоской подумал, какие же они всё-таки прекрасные цветы родины, а затем снова воззрился на Чи Е. — Почему прогуливал? Почему опоздал? Никаких оправданий слушать не желаю!
Чи Е ответил:
— Ладно, как раз вовремя — я еще не успел придумать оригинальную отговорку.
Чэн Сяонин помассировал пальцы, мысленно уговаривая себя не злиться: жизнь — это игра, а свела нас судьба; ну стоит ли портить нервы из-за Чи Е, вспомнишь потом — и зачем только психовал!
И правда, зачем?!
Видя, что Чэн Сяонин молчит, Чи Е сделал шаг, собираясь продолжить путь, но не успел пройти и двух шагов, как услышал проникновенный, полный горечи и несбывшихся надежд голос Чэн Сяонина:
— Чи Е, вспомни свои баллы на средних экзаменах — лучший результат по всему городу! Как ты мог скатиться до такого?
Беспечная улыбка исчезла с лица Чи Е, в его глазах промелькнула смутная тень и острый блеск. Однако, обернувшись, он снова принял привычный вид. Дернув за лямку своего черного рюкзака, он растянул губы в усмешке, в которой сквозила легкая наглинка:
— Учитель, вы же сами часто говорили: «Герой не хвастается прошлыми победами, а мудрец не цепляется за прежние заслуги». Разве я не претворяю это в жизнь, совмещая теорию с практикой?
Миновав памятник школьному девизу и статую Конфуция, свернув направо и войдя в дверь второго учебного корпуса, Чи Е поднялся по лестнице. Не пройдя и двух пролетов, он столкнулся с классным руководителем Сюй Гуанци.
Тот держал в руках пакет с сяолунбао и стакан соевого молока. Из уважения к своему учительскому сану Сюй Гуанци было неудобно уплетать булочки на глазах у ученика, поэтому он прервал движение:
— Ах ты, паршивец, неужели соизволил сегодня отыскать дорогу в школу?
— Еще бы, дорога за воротами нашей школы такая извилистая, что немудрено заблудиться.
— Заблудиться аж на две недели? Ты что, летал туристом в Солнечную систему? — Сюй Гуанци заложил руку за спину, изображая гнев. — Только что у школьных ворот снова столкнулся нос к носу с завучем? Я издалека видел — шустро же ты смылся. В следующий раз, как завуч меня увидит, опять принятся пилить, что из-за тебя у него выпало еще... стоп, сколько там у него волос осталось?
Чи Е подкинул вредный совет:
— В следующий раз, когда завуч снова начнет жаловаться, старый Сюй, вы ему скажите: «Давайте-ка сюда волосы, вместе посчитаем, сколько выпало!» Ручаюсь, больше он к вам плакаться не станет.
Сюй Гуанци едва не рассмеялся, но сдержался, пару раз кашлянув:
— Голова у тебя варит быстро, как всегда. Кстати, учитель подумал, что тебе скучно учиться в одиночку, и приставил к тебе нового соседа по парте.
Вспомнив худощавый и интеллигентный облик Вэнь Сяо, Сюй Гуанци не удержался от наставлений:
— Сразу предупреждаю, Чи Е: твой новый сосед только что перевелся, в прежней школе учился отлично, парень интеллигентный, да и здоровьем не блещет. Смотри у меня, не задирай его целыми днями, веди себя поскромнее!
Чи Е приставил пятки к пяткам и лениво отдал честь:
— Понял! Сосед хрупкий, веду себя скромно! Дышать буду тише некуда!
Будучи классным руководителем с первого класса старшей школы, Сюй Гуанци неплохо знал Чи Е и был уверен, что у того есть чувство меры.
— Ладно-ладно, хватит паясничать, марш в класс, сейчас звонок прозвенит!
Чи Е вошел в класс по привычке через заднюю дверь. Едва переступив порог, он услышал, как кто-то звонко и вдохновенно декламирует:
— Горы высокие — пути нет конца, после make не пиши никогда to!
Эту фразу можно было назвать эхом, не смолкающим под сводами класса, отчего Чи Е чуть не споткнулся.
У Чжао Ияна было отменное зрение, он заметил входящего первым:
— Каким это ветром нашего брата Чи занесло в школу?
— Чтобы меня сюда занесло, нужен как минимум тайфун. — Чи Е поправил на плече рюкзак и, не спеша садиться, приподнял подбородок: — Это мой новый сосед?
Его новый сосед, судя по всему, то ли прокутил где-то всю предыдущую ночь, то ли еще что — несмотря на такой шум от утреннего чтения на весь класс, он лежал на парте лицом вниз и спал мертвецким сном.
— Ты уже в курсе? — Чжао Иян за эту неделю неплохо сошлся с Вэнь Сяо. Он считал, что у этого новенького характер немного холодноватый и болтать он не любит, но парень нормальный. Завидев Чи Е, Чжао Иян вспомнил: — Братец Чи, твой новый сосед уже продемонстрировал образцовое рвение к учебе, старался вовсю. Вчера допоздна решал задачи, вроде уснул только часа в три-четыре утра. Ты-то сам вечно на уроках дрыхнешь, смотри не храпи, не мешай человеку.
С чего это все вокруг решили, что он будет кому-то мешать?
Чи Е со смешком отбрил его:
— Вали отсюда, кто это, блин, храпит во сне? В следующий раз запиши на диктофон, я послушаю. Улики нужны, мастер, просто так не болтай.
Чжао Иян ухмыльнулся:
— Да я просто для красного словца!
Чи Е снова бросил взгляд на соседа и заметил, что руки, лежавшие на столе у того парня, весьма красивы: пальцы длинные, запястья тонкие, кожа бледная, аж вены проступают. Только ногти совсем блеклые, и впрямь создавалось впечатление хрупкого создания.
Он уже собирался скинуть рюкзак, как вдруг — то ли по щелчку внутренних биологических часов, то ли от чего еще — человек, до этого спавший без задних ног, зашевелился, и пальцы, лежавшие на столешнице, чуть сжались.
Чи Е приготовился дружелюбно поприветствовать соседа, но стоило тому поднять голову и показать лицо, как приветствие застряло в горле.
На лице Вэнь Сяо читалась глубокая усталость, очки были небрежно брошены рядом. Глаза не заслоняло стекло: двойное веко, вытянутый разрез глаз, а у самого внешнего уголка — маленькая родинка. Холодный, острый взгляд с легкой пеленой недавнего пробуждения.
Он взял жестянку с лимонным спрайтом и открыл ее одной рукой: раздался щелчок, и из горлышка вырвался холодок пара.
Сделав глоток, чтобы взбодриться, Вэнь Сяо уставился на Чи Е. В его голосе сквозила прохлада и неподдельное недоумение:
— Ты чего здесь забыл?
Чи Е понял, что его связи с этим кредитором на редкость крепки, и усмехнулся:
— Я как раз хотел задать тот же вопрос.
Посмотрев на школьную форму, рюкзак и пустующую парту рядом с собой, которую никто не занимал целое вечное лето, Вэнь Сяо протянул:
— А, ты мой сосед по парте.
Чи Е опустил рюкзак и, услышав этот безразличный тон, почувствовал легкое, едва уловимое раздражение:
— Мне казалось, этот ответ должен быть очевиден.
Вэнь Сяо пропустил его слова мимо ушей и водрузил на нос очки:
— Привет.
Чи Е подумал: «У меня, кажется, испортилось настроение».
И вообще, неужели все вокруг ослепли? Сидеть с этим типом за одной партой — кто тут кому еще мешает, черт побери?!
http://bllate.org/book/33394/4102465
Готово:
