Вэнь Сяо сошел со 117-го автобуса и, окинув взглядом улицу, заметил, что добрая ее половина заполнена людьми в одинаковой форме — создавалось полное впечатление эффекта копирования и вставки.
Школьная форма Второй присоединенной школы Миннань была не то чтобы откровенно уродливой, но красивой ее тоже назвать не получалось. Если уж давать ей оценку, она просто соответствовала общепринятому представлению о средненьком внешнем виде школьного обмундирования. По самым скромным подсчетам, в стране нашлось бы не меньше десятка-другого точно таких же комплектов: сине-белая гамма, спортивный фасон. На спине четыре прописанных красным иероглифом знака: Вторая присоединенная школа Миннань, уникально.
Многие прохожие вдоль дороги жевали на ходу завтрак или неспешно семенили, уткнувшись в экраны смартфонов. Однако по мере приближения к школьным воротам все они как по команде расправляли плечи, гордо выпячивали грудь и шли с образцовой осанкой.
— Застегните молнии на форме! Еще выше застегните! Вы что, воображаете себя на Неделе высокой моды в Милане?
— Телефоны! Прячете руки за спину в надежде, что я ослеп? Какой это раз за первую неделю занятий? Сдать немедленно!
— Почему такие длинные волосы, не сострижены? Планируете проявить милосердие и свить гнездо для птиц? Если я увижу вас в таком виде завтра, то лично сделаю вам ультрамодную стрижку!
Вэнь Сяо подумал, что это, пожалуй, был самый громкий голос из всех, что ему довелось слышать с самого детства, причем способный выдавать мощный звуковой поток без единой паузы.
— Ты, именно ты, это Генеральная Ассамблея ООН освободила тебя от ношения формы?
Вэнь Сяо в белой куртке и с черным рюкзаком, высокий и ладный, казался у школьных ворот невероятно заметным.
Завуч Чэн Сяонин дежурил у ворот уже целую неделю и наконец-то дождался нарушителя в гражданском. Словно подсек крупную рыбу, он сделал резкий шаг вперед и повысил голос:
— Почему без формы? Ты тот самый... — столкнувшись взглядом с лицом Вэнь Сяо, он наконец узнал парня: — Тот самый новенький, что попал в первый класс с углубленным изучением естественных наук?
Опасаясь, как бы во второй секунда тот не подпрыгнул и не вцепился ему в лицо когтями, Вэнь Сяо чуть сместил центр тяжести, подавшись вбок, и только после этого отозвался:
— Да.
Краем глаза он заметил, как за спиной завуча какой-то амбал, затаив дыхание, украдкой пробирается к школьным воротам, но завуч, казалось, обзавелся глазами на затылке:
— Стоять! Живо сюда!
Здоровяк сник, точно завядший цветок, прижал к груди рюкзак, метеоритным шагом приблизился к Вэнь Сяо и понуро опустил голову.
Чэн Сяонин заложил руки за спину, скривил уголки рта и придирчиво оглядел белую куртку Вэнь Сяо. Убедившись, что все пуговицы и молнии на месте, а воротник выглядит аккуратно, он наполовину умерил свой гнев:
— Докладывай, почему без формы?
Вэнь Сяо опустил взгляд, серьезно подумал и ответил:
— Ее сгрызла собака.
Стоявший рядом унылый амбал, услышав такое, вмиг воспрял духом и грохнул смехом, похожим на бой треснувшего гонга:
— Охренеть ха-ха-ха, вот это сильно, сгрызла собака...
Вэнь Сяо отправили к подножию статуи Конфуция — стоять.
Дословные слова завуча звучали так:
— Постоишь рядом с Мудрецом, как следует поразмышляешь над поступком, глубоко осмыслишь свое поведение! Ты уже во втором классе старшей школы, скоро выпускной, а сочиняешь настолько отговорки на отвали! Как тебе не стыдно перед лицом собственного десятилетнего учебного стажа!
Только он занял место, как стоявший рядом товарищ по несчастью подался ближе:
— Братишка, лицо незнакомое. Впервые на доске почета застрял? Давай познакомимся?
У Вэнь Сяо мелькнуло смутное ощущение, будто он угодил в следственный изолятор, где сокамерники по камерам приветствуют друг друга.
Он поправил сползающую лямку рюкзака, сунул одну руку в карман и ответил:
— Угу.
Здоровяк проявил исключительное дружелюбие:
— Вот и отлично! Тех, кто частенько приходит укреплять дружеские связи со святым старцем, я всех в лицо знаю, а тебя вижу впервые! Добро пожаловать, вливайся в наш дружный коллектив! Но твой уровень сочинительства отговорок — такой же лажовый, как у братца Чи, так что мы определенно будем видеться часто!
Вэнь Сяо ничего не ответил.
Собеседник ни капли не смутился его холодной отстраненности и затянул зычным голосом:
— Святой Конфуций говорил: издалека прибыл друг — так сперва утруди его сухожилия и кости, мори голодом его плоть и истощи его тело! Кстати, ты завтракал? У меня тут как раз печенька завалялась, погода холодная, хочешь поделюсь половинкой, съешь — и согреешься?
Бросив взгляд на протянутую половину печенья орео, Вэнь Сяо брать не стал:
— Спасибо, не нужно. Сколько у тебя обычно по китайскому языку?
— У меня по китайскому? Да отличный у меня язык, стабильно баллов семьдесят вытягиваю. В моем варианте класса они все у меня тестовую часть списывают! Ну, бывают исключения, — на лице амбала проступила горделивая нотка, и он продолжил делиться своими славными подвигами: — Знаешь, я на экзаменах вечно сижу рядом с братцем Чи, из пяти раз раза три — вплотную. Братец Чи списывать жутко не любит, я ему бумажку с ответами под нос сую, а он даже не взглянет. Полагаю, он считает, что выискивать варианты А, Б, В и Г слишком утомительно.
Вэнь Сяо не очень понимал, что утомительного в том, чтобы переписать варианты ответа.
— Если подумать, я ведь давненько вместе с братцем Чи не грелся под зимним солнышком у статуи Мудреца. Он, кажется, в самый первый день учебы засветился на линейке — и с тех пор ни слуху ни духу, хрен знает, где там гуляет и кайфует.
Здоровяк только-только закинул разломанную надвое печеньку в рот, как его макушку ощутимо приложили сверху:
— Ой!
— Еще и «ой»! Я тебя сюда поставил отбывать наказание, а не устраивать утренние перекусы со святым! — Голос завуча взлетел еще на пару октав, наполнившись поистине триумфальной мощью.
Вэнь Сяо смерил взглядом завуча, чей рост визуально едва дотягивал до метра шестидесяти, и у него зародились глубокие сомнения: этот шлепок по макушке удался только за счет предварительного прыжка.
Отчитав амбала, завуч перевел взгляд на Вэнь Сяо:
— А ты? Подумал над своим поведением?
— Подумал.
Никак не ожидая от Вэнь Сяо столь покладистого ответа, завуч, привыкший воевать со злостными бунтарями, на секунду запнулся:
— Ладно, тогда... тогда марш на утреннее чтение! И чтоб завтра явился в форме, и чтоб я больше не слышал сказок про то, как ее разорвала собака!
В класс они вернулись, когда утреннее чтение перевалило ровно за половину.
Стоило Вэнь Сяо опустить на парту рюкзак, как Чжао Иян тут же крутанулся на стуле, сжимая в пальцах пособие по лексике для четвертого уровня:
— Ну что, герой! Добросердечный гражданин Чжао Иян тебя предупреждал, а ты все равно забыл форму — и предсказуемо попался Чэн Сяою в лапы, верно? Я еще когда в ворота заходил, видел: он торчит там растопырившись, точь-в-точь огромный краб. Если бы не моя реакция мангуста, остался бы я сегодня без телефона!
Вэнь Сяо не стал вдаваться в подробности, задержав взгляд на словаре в руках соседа:
— Для четвертого уровня?
Чжао Иян кивнул:
— Точно. Школьные слова у меня уже почти от зубов отскакивают, пора брать выше. Все равно костяк английской грамматики в старшей школе крутится вокруг одного и того же — ничего сложного, а побеждает тот, кто владеет словарным запасом. А ты? В прежней школе на каком этапе по английскому находился?
— Я брал академический отпуск на год, толком не помню.
Вэнь Сяо обронил это с абсолютно бесстрастным видом, а Чжао Иян даже не сразу сообразил, как реагировать:
— Год — срок немалый, забыть немудрено... тьфу, чушь собачья! Погоди, братишка, позволь полюбопытствовать: ты вообще сколько всего отучился в старшей школе?
Вэнь Сяо:
— Одну четверть.
Тут у Чжао Ияна в голосе прорезались нотки подобострастия:
— Всего одну четверть? Выходит, ты самостоятельно активировал хардкорный режим... и серьезно рассчитываешь его пройти?
Вэнь Сяо:
— Старый Сюй сказал, что в этом семестре начинается комплексное повторение по всем предметам.
— Все верно, мы обычно называем это нулевым кругом подготовки к гаокао. Стой... — Чжао Иян судорожно втянул воздух. — Мы тут собрались материал повторять, а ты, старик, собрался его с нуля предварительно прорабатывать?
Вэнь Сяо кивнул:
— Примерно так.
Чжао Иян перебрал в уме с десяток определений, но счел их недостаточно точными, пока наконец не подобрал подходящее:
— Да ты просто бикинг! От каждого твоего движения за версту разит крутизной!
Перевернув страницу и заучив еще пол-листка новых слов, Чжао Иян, даже разрываясь между двумя делами, так и не смог постичь логику Вэнь Сяо и причину столь изощренных маневров. Он уже собирался повернуться и расспросить обо всем напрямую, но вовремя вспомнил, что его новый сосед по парте холоден как айсберг и они еще совсем чужие люди. Начни он сейчас допыпываться до всего с пристрастием — выйдет вульгарное и бестактное копание в чужом белье.
Помучившись с сомнениями с добрую половину урока, Чжао Иян отбросил эти мысли: в конце концов, раз этот парень — суровый орешек, с ним всякое возможно!
После вечерней самоподготовки Вэнь Сяо заглянул в хозяйственный отдел и, услышав, что школьная форма поступила на склад, приобрел сразу два комплекта.
На выходе из хозчасти он столкнулся с завучем.
Заметив в руках Вэнь Сяо новенькие пакеты, Чэн Сяонин изумленно выгнул брови:
— Погоди... форму и правда утащила собака?
Вэнь Сяо:
— Да.
— Ну и невезучий же ты выдался. Ладно, раз купил новое — не забывай надевать. Старшеклассникам негоже разгуливать без формы, как это со стороны выглядит!
Вэнь Сяо промолчал, отступив на полшага в сторону, чтобы освободить проход. Дежурно напомнив напоследок про усердную учебу, завуч удалился.
Из-за этой заминки, когда Вэнь Сяо преодолел путь от учебного корпуса до школьных ворот, территория школы практически опустела. Редкие ученики кучками жались у обочин: стоило родительской машине припарковаться, как они тут же распахивали дверцы и ныряли внутрь.
Вэнь Сяо на мгновение замер на месте, провожая их взглядом, после чего резко, будто вынырнув из оцепенения, отвернулся.
Дома на улице Цзючжан давно обветшали, а вывески нижних этажей покрылись слоем пыли. По дороге Вэнь Сяо принял звонок от бабушки: та жаловалась, что на кухне перегорела лампочка и требуется замена. Свернув за угол, он направился к ярко освещенному магазину хозяйственных товаров.
Помещение оказалось просторным, стеллажи с инструментом и деталями ломились от порядка. За стеклянной витриной сидела за уроками маленькая девочка с розовым пластиковым бантом-заколкой и аккуратно заплетенными косичками. Заслышав шаги, она подняла голову:
— Чего покупать будешь?
Вэнь Сяо, не вынимая рук из карманов, подошел ближе:
— Лампочку E27, вон та на второй полке, третья слева. — Заметив рядом холодильник с напитками, он приоткрыл дверцу и достал банку ледяной колы: — Пробейте всё вместе.
Девочка отложила ручку, извлекла из ящика лампочку, водрузила ее на прилавок и принялась усердно считать.
Вэнь Сяо одной рукой дернул за кольцо банки, подождал, пока осядет шипящая пена, сделал глоток и бросил взгляд на лежащую на прилавке тетрадь. Там красовалось: 19+12=33, 29+19=51, а место для ответа на третий пример было до дыр затерто ластиком, хотя правильной цифры так и не появилось.
Пересчитав дважды, девочка озвучила итог:
— Лампочка — девятнадцать, кола — три, с вас... двадцать пять!
Вэнь Сяо протянул купюру в двадцать пять юаней:
— А взрослые где?
Аккуратно убрав деньги в кассу, девочка ответила:
— В больницу уехали, еще не вернулись.
Вэнь Сяо качнул банку тонкими пальцами и кивнул:
— Спасибо.
Маленькая звонко отозвалась:
— Пожалуйста!
— И кстати, — пройдя пару шагов к выходу, Вэнь Сяо остановился, — 29+19 будет 48.
Буквально через несколько минут после ухода Вэнь Сяо к крыльцу магазина с грохотом подкатил черный мотоцикл, взметнув клубы выхлопных газов, быстро рассеянных вечерним ветром. На водителе красовалась черная защитная маска, скрывавшая половину лица, и черные рабочие брюки. Его ноги, упершиеся в асфальт, казались неприлично длинными и прямыми, что сразу привлекало внимание.
Девочка, усердно корпевшая над примерами с карандашом наперевес, просияла:
— Братец!
Чи Е сдернул с лица маску, обнажив резкие линии нижней челюсти, небрежно зацепил ее за зеркало заднего вида и потрепал сестру по макушке:
— Сделала уроки, Я Я?
— Не мни, заколка-бантик сейчас отвалится! — Покрутившись в попытке вырваться и потерпев поражение, Я Я подчинилась силе старшего брата: — Еще нет, решаю математику, такая сложная. Ой, братец, сегодня за лампочкой заходил покупатель, еще колу взял!
Чи Е легонько дернул девчонку за косичку:
— И сколько с него взяла?
Я Я принялась загибать пальцы:
— Девятнадцать... три юаня, двадцать пять, я взяла двадцать пять!
— С такими математическими способностями ты нас по миру пустишь. Почему, как только в примере появляется девятка, у тебя в голове полная каша? — Чи Е выудил из кармана куртки новенькую заколку и пристроил на макушке сестры. — В следующий раз, как увидишь того покупателя с лампочкой, покажешь мне, кто это был, поняла?
Я Я потрогала свежее украшение и звонко отчеканила:
— Поняла!
В жилом доме отсутствовал лифт, а поскольку Вэнь Сяо жил на пятом этаже и обладал длинными ногами, он взлетал по ступенькам через две. Стоило ему замереть перед входом, как темно-зеленая защитная дверь распахнулась изнутри.
Вэнь Сяо поспешно шагнул в сторону:
— Бабушка?
— Я тебя еще у крыльца приметила в окно, гляди-ка, дверь открыла — и прямо в точку! — Помочь Вэнь Сяо наклониться и разуться бабушка не успела, задвинув засов на двери и попутно поинтересовавшись: — Купил лампочку?
Вэнь Сяо качнул пакетом в руке:
— Купил.
— Отлично, ступай сразу вкрути, свет погас так не вовремя, я ужин еще не закончила, а время позднее.
— Ничего страшного, я не голоден.
Оценив высоту потолка на кухне и прикинув, что легко дотянется рукой до патрона без посторонней помощи, он бросил вглубь квартиры:
— Бабушка, выруби просто рубильник, табуретка не нужна.
Раздался щелчок, и комната погрузилась во мрак.
Распаковывая цоколь при свете уличных фонарей за окном, Вэнь Сяо включил фонарик на телефоне.
Стоявшая рядом бабушка лучезарно улыбнулась:
— Высокий рост — сплошное удобство, до всего дотянешься. — Подсвечивая ему мобильником, она участливо спросила: — Как обстоят дела в школе с одноклассниками? Завел новых друзей, какая атмосфера в коллективе?
Вэнь Сяо аккуратно нанизывал цоколь по резьбе, терпеливо отвечая:
— Ладим отлично, обзавелся приятелями, атмосфера хорошая, не переживайте.
Заглянув в профиль внука, бабушка замерла, собираясь сказать что-то еще, но, тяжело вздохнув у самого порога слов, так ничего и не произнесла.
Когда еда оказалась на столе, бабушка первой положила в чашку Вэнь Сяо кусок ребрышек:
— У тебя лицо до сих пор бледное, организм ослаблен, нужно усиленно питаться.
Спорить Вэнь Сяо не стал и послушно съел все, что ему положили.
Подкладывая ему в тарелку новые угощения, бабушка предупредила:
— Да, кстати, возвращаясь из школы в эти дни, ни в коем случае не ходи по переулку у перекрестка на улице Цися. Говорят, там едва до убийства не дошло.
— Убийства?
— Самого настоящего. Кто-то затеял драку, парню помладше полоснули ножом, кровищи натекло — живого места не осталось. По слухам, этот бедолага где-то поблизости живет, и хоть бы узнать, чье это дитя... Независимо от причин, до такого доводить нельзя, и куда только взрослые смотрят...
Будучи профессором на пенсии и дипломированным педагогом, стоило завести речь о проблемах молодежного воспитания, бабушка могла говорить бесконечно.
Дождавшись, пока она закончит, Вэнь Сяо поднял глаза и поинтересовался:
— Тот парень умер?
Бабушка покачала головой:
— О чем ты думаешь, нет, не умер. Если бы действительно отдал концы, патрульные машины уже вовсю бы оглашали окрестности сиренами. Между прочим, пострадавший учится в твоей школе, поговаривают, в вашу форму был одет.
http://bllate.org/book/33394/4102463
Готово:
