Винить стоило лишь внешность Юань Юя, в которой было слишком много обманчивого. Хоть его лицо неизменно оставалось бесстрастным, а первое впечатление и вовсе казалось мрачным, изящество черт невозможно было скрыть никакой маской.
Линь Чжаочуань проводил с ним каждый день, и под влиянием обыденной жизни Юань Юй словно окутывался мягким фильтром, из-за чего у Линь Чжаочуаня то и дело возникало обманчивое ощущение, будто свирепый и угрюмый Юань Юй на самом деле довольно мил и по-своему искренен.
Это чувство проникало исподволь и, незаметно для обоих, меняло их двоих. Однако человеческие сердца так сложны, они подобны лабиринту, и когда верное чувство наконец отыщет правильную дорогу среди хаотичных эмоций, пройдет еще немало времени.
Победу в состязании, разумеется, присудили Юань Юю. Этот парень и впрямь выкладывался на полную: раскрасневшийся до ушей, с градом пота на лице и дрожащими руками, он упорно отказывался останавливаться и ни за что не хотел сдаваться раньше Линь Чжаочуаня.
Линь Чжаочуаня это забавляло, и он не знал, смеяться ему или плакать. По количеству повторений Юань Юй определенно побеждал. Сам же он делал упражнение не спеша, в размеренном темпе, и считал отжимание совершенным лишь тогда, когда отчетливо чувствовал, как задействована каждая мышца его тела.
У Юань Юя, очевидно, были совсем другие стремления — он верил исключительно в то, что побеждает сильнейший.
Линь Чжаочуань поднялся на ноги, налил Юань Юю стакан теплой воды и наказал:
— Пей понемногу.
— Поставь на стол, — Юань Юй помрачнел, его руки безвольно повисли вдоль туловища, и он наотрез отказался протягивать ладонь.
Линь Чжаочуань насквозь видел его упрямство, но разоблачать не стал, а послушно исполнил просьбу, заодно отыскав предлог, чтобы удалиться:
— Пойду загляну к Юань Юю в спальню.
До чего же понимающим он был человеком.
Стоило его фигуре скрыться из виду, как Юань Юй протянул руку, ухватился за стакан и сделал огромный глоток. Мышцы его рук сейчас от малейшего напряжения начали бы неконтролируемо дрожать, и возьми он стакан самостоятельно, тот наверняка бы разбился.
После тренировки хотелось в душ. Линь Чжаочуань позвонил Юань Юю помыться первому, а сам отправился наводить порядок и готовить ужин.
— Но в холодильнике почти не осталось еды, завтра придется идти искать что-то снаружи? — повернувшись, спросил Линь Чжаочуань.
— Не нужно.
Юань Юй бросил лишь короткое не нужно, а Линь Чжаочуань лишь напомнил ему об этом и больше ничего не добавил.
Возможно, Юань Юй и терпел присутствие Линь Чжаочуаня лишь потому, что тот отлично знал меру и умел вовремя остановиться.
И верно, на следующее утро, когда Линь Чжаочуань принялся за готовку завтрака, холодильник снова оказался забит до отказа.
Однако Юань Юй не поднялся с постели и бессовестно проспал завтрак: прошлой ночью он до четырех часов утра провозился на грядках в пространстве, проработав всю ночь напролет, и теперь страдал от сильнейшего недосыпа.
Помимо свежих овощей, Юань Юй вытащил наружу пару дюжин яиц. Те, что они раньше покупали в супермаркете, уже закончились, а куры в пространстве исправно неслись, так что он просто прихватил часть и закинул в холодильник.
Фруктовые деревья в пространстве немного подросли, и, судя по всему, вскоре можно будет полакомиться свежими фруктами. Тогда Линь Чжаочуань сможет готовить Юань Юю прикорм вроде фруктовых соков и пюре.
В холодильник перекочевало немало овощей: разных сортов, для любого сезона, но все до единого — невероятно свежие и сочные. Линь Чжаочуань ничего не сказал и заставил себя не думать об этом лишний раз, лишь листал кулинарную книгу, планируя меню.
Занимаясь стиркой, он снова заметил в стороне корзину с грязными вещами Юань Юя. Черные штанины у низа были испачканы грязью, и такую вещь в стиральную машину бросать было нельзя.
Бросив взгляд на плотно закрытую дверь спальни, Линь Чжаочуань опустился на низкую табуретку и принялся вручную, тщательно, участок за участком, отстирывать одежду Юань Юя.
Юань Юй проспал до самого полудня и, наконец проснувшись, почувствовал себя полностью отдохнувшим и бодрым.
Линь Чжаочуань в этот момент приделывал к детской кроватке защитный бортик. После того как Юань Юй научился переворачиваться, он стал донельзя живым и непоседливым, и Линь Чжаочуань опасался, что малыш скатится с кровати, так что защитное ограждение по периметру было просто необходимым.
Услышав возню в комнате и догадавшись, что Юань Юй проснулся, он отложил работу и вышел из спальни:
— На кухне есть яичный пудинг, он, должно быть, еще теплый. Перекуси пока, чтобы заморить червячка, а я быстренько приготовлю обед.
— Угу, — лениво отозвался Юань Юй и направился в ванную.
Линь Чжаочуань вернулся к прерванному делу, а закончив с установкой и убедившись, что Юань Юй в безопасности, со спокойной душой отправился стряпать.
Предыдущая порция тушеного мяса как раз подошла к концу, сегодняшний обед был последним. А это значило, что впредь лакомиться мясными блюдами станет куда сложнее.
Линь Чжаочуань изо всех сил старался продлить срок годности мяса, но против времени все равно не пойдешь.
Если человек долго не ест мяса, у него начинает развиваться дефицит питательных веществ, что вредит здоровью. Для них, взрослых, это еще куда ни шло, но с Юань Юем все было сложнее — его жизнь только началась, а мясо собиралось навсегда исчезнуть из его мира.
Юань Юй говорил, что цель зомби — живая плоть, так что, думается, и не мутировавший домашний скот тоже вряд ли избежит этой участи.
Умывшись, Юань Юй зашел на кухню за своим яичным пудингом, а Линь Чжаочуань поделился с ним своими тревогами.
Пудинг удался на славу: стоило надавить ложкой, как он тут же пружинил и дрожал, тая во рту сочным, нежным, солоновато-пряным вкусом. Юань Юй управился с ним всего за три-четыре ложки.
Он всегда был таким: умел ценить и еще лучше умел владеть. Не смаковал медленно, а заглатывал всё целиком, твердо веря: лишь оказавшись в желудке, вещь становится твоей по-настоящему.
И проявлялось это не только в еде — во всем без исключения.
Прислонившись к холодильнику и слушая вздохи Линь Чжаочуаня, Юань Юй думал совсем о другом.
Благодаря предвидению он подготовился основательно, но вещей в пространстве скопилось столько, что работать в одиночку было безумно тяжело: на полях требовалось пропалывать сорняки, скотину — кормить, а когда придет время жать рис, он, пожалуй, просто физически не успеет со всем справиться.
Он с ног до головы окинул Линь Чжаочуаня взглядом, прикинув, что тот наверняка мастак на любую крестьянскую работу. Но стоило ли втягивать его в пространство?
Юань Юй решил отложить этот вопрос до начала жатвы: сейчас думать об этом было еще рановато. Он открыл холодильник, вытащил помидор, вымыл его, поднес к губам и вышел из кухни.
Линь Чжаочуань с облегчением выдохнул. Он как раз излагал свои планы, но, не дождавшись от Юань Юя ни слова в ответ, счел это странным и скосил глаза в его сторону, тут же столкнувшись с исполненным скрытого смысла, оценивающим взглядом Юань Юя. Линь Чжаочуань инстинктивно напрягся всем телом.
Ему показалось, что Юань Юй что-то против него замышляет. Замедлив движения рук, которыми он мыл овощи, Линь Чжаочуань помимо воли прокрутил в голове только что увиденный мимолетный образ.
Волосы Юань Юя за последнее время немного отрастили длину, и, умываясь, он намочил их водой и просто зачесал назад. Сейчас они падали на лоб свободными прядями, то ли норовя рассыпаться, то ли держась из последних сил, но зато все его лицо оказалось полностью открытым.
Из-за съеденного горячего пудинга губы Юань Юя стали чуть темнее, потеряв свою обычную бледность. Однако этот розоватый оттенок в сочетании с черными волосами, темными глазами и давящей, угнетающей аурой делал его похожим на духа, родившегося в глубинах мрачного чащобного леса.
И хотя ты прекрасно понимаешь, что он замышляет недоброе, сердце все равно невольно заходится трепетом.
Возможно, из-за того, что терпеть приходилось слишком долго, Линь Чжаочуань с болезненным стоном согнулся в спине, принявшись мысленно читать заклинание очищения сердца. Он радовался, что Юань Юй уже покинул кухню, и одновременно мысленно ругал себя за нездоровые мысли.
Он был геем от рождения, но все эти годы глубоко-глубоко прятал подобные чувства.
Стоит оступиться хоть раз — и окажешься на самом дне бездонной пропасти. Линь Чжаочуань всегда отчетливо осознавал свое положение: он врач, и если бы его ориентация раскрылась, он, возможно, подвергся бы травле в обществе. Чтобы избежать лишних хлопот и спокойно жить, он никогда и ничем не выдавал себя, сдерживаясь просто безупречно — вплоть до сегодняшнего дня.
Вспоминая пройденный путь, он вроде бы почувствовал физическое облегчение, но на душе скребли кошки, словно сердце забросили в рассол со специями, отчего в нем смешалось все на свете.
И этот обед показался ему совершенно безвкусным. Стоит в каком-то деле появиться даже крошечной трещине, как рано или поздно в ней развернется зияющая дыра. Тем более теперь, когда он жил с Юань Юем под одной крышей и они изо дня в день то и дело сталкивались лбами.
Убеждая себя, что это всего лишь временное помрачение рассудка, Линь Чжаочуань во время дневной тренировки вложил в нее сто процентов сил, отчаянно пытаясь выпустить пар.
Юань Юй, прижав к груди Юань Юя, наблюдал за тем, как Линь Чжаочуань занимается спортом — тем самым, что он повторял изо дня в день. Но сегодня Линь Чжаочуань словно объелся белены, и состояние у него было чересчур возбужденным.
Широко зевнув, чем привлек любопытный взгляд Юань Юя на руках, Юань Юй бросил на него короткий взгляд, затем присел на корточки и аккуратно усадил Юань Юя прямо на спину Линь Чжаочуаню.
Линь Чжаочуань, делавший отжимания, на мгновение замер, сбавил темп и стал двигаться куда осторожнее.
Юань Юю показалось это забавным, и он решил поддразнить его:
— Я отпускаю руки.
Испугавшись, что тот говорит всерьез, Линь Чжаочуань тут же запротестовал:
— Стой! Если ты его отпустишь, он же упадет, что тогда?!
Считая, что он уже неплохо изучил Юань Юя, Линь Чжаочуань, договорив, просто распластался на полу и завел руку за спину, нащупывая ребенка, чтобы перехватить его к себе.
А Юань Юй ведь и вправду отпустил руки. Сидя по-турецки неподалеку, он даже немного разочаровался, заметив, что Линь Чжаочуань перестал отжиматься:
— Чего ты бросил?
Слушая упрек в голосе Юань Юя, Линь Чжаочуань едва не задохнулся от возмущения, у него на лбу запульсировала венка. Он чувствовал, что ему необходимо как следует растолковать Юань Юю все правила, однако говорил мягко, едва ли не с уговорами:
— Если бы он упал, было бы худо. Мы не имеем права на ошибку, любая случайность, любой пустяк — это то, чего мы не можем себе позволить.
— Сейчас нет никаких условий для лечения, остается только быть внимательнее в повседневной жизни. Я хоть и врач, но всего лишь врач. Пожалуйста, не делай впредь таких опасных вещей, Юань Юй ведь еще совсем кроха...
Юань Юй смотрел на его непрерывно двигающиеся губы, чувствуя смертельную скуку, и поспешно замахал рукой, закрывая тему.
Из уважения к тому, что Линь Чжаочуань отдувается за двоих и за мать, и за отца, он на этот раз прощал ему его нудные поучения.
***
Юань Юй в последнее время стал донельзя капризным, чем изрядно досаждал Линь Чжаочуаню.
Что бы ни попадалось ему в ручонки, он тут же норовил отправить это в рот. Шел уже октябрь, на улице стало еще холоднее, чем в предыдущие два месяца, и Юань Юй был одет в несколько слоев одежды, отчего казался еще круглее. Однако скорость его цепких ручонок вовсе не уменьшилась: стоило на секунду отвлечься, как он уже ухитрялся ухватить листик сырого салата и засунуть в рот.
Линь Чжаочуань поспешно попытался остановить его, но было уже поздно.
Когда он наконец выудил изо рта ребенка злополучный лист, тот успел превратиться в кашицу.
Распробовав вкус, Юань Юй нахмурился, скривил губы и уже приготовился заплакать, но проходивший мимо Юань Юй вовремя зажал ему рот ладонью.
— Толстячок, не верещи, — Юань Юй забрал его из рук Линь Чжаочуаня, чтобы тот мог спокойно закончить стряпню.
Внимание Юань Юя тут же переключилось, и он перестал капризничать, а Юань Юй унес его умывать рот.
— Ого, да у тебя зубки прорезались, — тут же заметил Юань Юй: на нижней десне Юань Юя белел крошечный молочный зубик, похожий на рисовое зернышко, с чуть заостренным кончиком. Миловидность малыша возросла вдвое.
Линь Чжаочуань вышел к нему с тарелками и палочками, услышал это и улыбнулся — его взгляд был неизменно мягким:
— Я тоже только что заметил.
http://bllate.org/book/33363/4099148
Готово:
