Дуань Сань так говорил вовсе не в надежде, что эта Маленькая Кошка его поймёт. Он поставил еду и, даже оставив свой светильник прямо в комнате, удалился.
В мягком желтоватом свете масляной лампы глаза Маленькой Кошки ярко блестели, а её пушистая шерстка слегка подрумянилась от тепла.
Дуань Сань принёс целых три тарелки с угощением: в одной был рыбный суп, в другой — рисовые пирожные, а в третьей — немного жареных мясных лепёшек из пшеничной муки с минимумом соли и специй.
Малыш ел с огромным аппетитом и набросился на еду, попутно размышляя: оставаться здесь, у Се Уцзю, пожалуй, не так уж и плохо.
Если не считать того, что этот хозяин — свирепый, жестокий и на вид самую малость жутковатый тип... Но до тех пор, пока он сам не лезет на рожон, пока Се Уцзю разыгрывает свой сюжет, а он проживает свою жизнь, они вполне могут не мешать друг другу, верно?
Рассуждая так, Юнь Чжанлэ почти закончил трапезу, с трудом запихнул остатки еды в коробочку, а затем осторожно потащил наполовину уцелевший светильник в сторону искусственных скал.
Днём он этого не замечал, но с наступлением ночи Юнь Чжанлэ с ужасом понял, что двор Се Уцзю выглядит пугающе: бурно разросшиеся сорняки покачивались на ветру, напоминая призрачные тени, и во всём огромном дворе источником света был лишь крошечный огонёк в его лапках.
Именно поэтому он решил притащить светильник к себе домой.
Всю дорогу завывал ветер, отчего кончики ушей у него подрагивали. Лишь когда порыв стихал и причудливые тени переставали качаться, он выпрямлялся, снова вцеплялся зубами в светильник и продолжал тащить его дальше.
Вскоре он добрался до подножия фальшивых скал, подложил под лапы светильник, забрался по нему в своё маленькое гнездовье и, зевая в тёплом желтоватом сиянии, свернулся калачиком среди сухих ветвей и опавших листьев, погружаясь в сон.
На следующий день, когда Дуань Сань пришёл принести еду, Юнь Чжанлэ ещё не проснулся. Его разбудил какой-то шум: в этом заброшенном дворце, судя по всему, объявилось много народа, и в ушах Юнь Чжанлэ слились воедино голоса семи-восьми человек. Не выдержав, он уткнулся носом прямо себе в живот.
Но даже это не могло помешать звукам проникать в его ушки.
Пятый принц, Владыка возлагает на тебя большие надежды в испытании на Озере Фэйянь, постарайся не разочаровать его ожидания.
Вслед за этим раздался другой, холодный голос:
— Ни за что не посмею обмануть ожидания отца.
В отличие от вчерашней хрипоты, теперь голос Се Уцзю звучал холодно и приятно для слуха.
Снова дела главных героев? Юнь Чжанлэ вовсе не горел желанием вмешиваться в сюжет протагонистов. Хотя линия главного героя-гуна и казалась кровопролитной, на деле она лишь служила декорацией для возвышения статуса и положения Се Уцзю — в конце концов, в оригинальном сюжете он ещё не видел, чтобы главный герой-гун хоть раз сел в лужу.
Подумав об этом, он ещё глубже уткнулся мордочкой в лапы.
Прекрасно, в мире снова царила тишина.
Пушистый комочек свернулся в своём логове, легкий верочек сорвал с ветвей пару листочков, обнажив круглую макушку.
Когда он проснулся, уже наступил полдень. Котёнку ещё не исполнилось и трёх месяцев, а такие малыши всегда падки на сон. Спать до полудня было вполне в порядке вещей. Юнь Чжанлэ потянулся, и под ласковыми лучами солнца обнажились его нежно-розовые мягкие подушечки лап.
Хрусь.
Услышав звук, Юнь Чжанлэ поднял голову и увидел, что за каменным столом во дворе кто-то сидит.
Этот человек был одет в чёрно-красные одежды, а рядом с ним лежал длинный меч с переплетением тёмно-красных и угольно-чёрных узоров.
Юнь Чжанлэ сопоставил местонахождение незнакомца с тем большим камнем, на котором лежала его собственная еда.
Юнь Чжанлэ: «……»
Прекрасный день начинается с того, что боишься пообедать.
Спрятавшись в своём укрытии, он молча уставился на человека за каменным столом.
Судя по всему, настроение у Се Уцзю сегодня было неплохим: он не отправился никого убивать, а просто сидел во дворе и пил чай.
Котёнок приподнял голову и украдкой покосился на чашку: к счастью, внутри плескался самый настоящий чай, а вовсе не чья-то кровь.
Юноша за каменным столом, казалось, вовсе не замечал его взгляда — он сделал легкий глоток чая и перевернул страницу в книге, которую держал в руках.
Се Уцзю не поднимал глаз, и смелость Юнь Чжанлэ мгновенно взлетела до небес. Сначала он пошевелил лапками, устраиваясь поудобнее, а затем уже совершенно открыто и нагло уставился на Се Уцзю.
К счастью, вчера они плотно поужинали, так что сейчас он совсем не испытывал голода. Две круглые пуговки глаз неотрывно следили за человеком во дворе.
В руке Се Уцзю держал какой-то трактат по боевым искусствам. Сидеть было слишком далеко, поэтому надписей Юнь Чжанлэ не разглядел, зато заметил тонкие и красивые пальцы, легшие на переплет книги.
Именно такими руками можно было без малейшего труда размозжить человеку череп. Взгляд Юнь Чжанлэ скользнул ниже, опустившись на одеяния Се Уцзю.
То ли потому, что дело происходило во Дворце Демонов, то ли по какой-то иной причине, но в оригинальной книге Се Уцзю неизменно носил чёрное.
Изредка в его наряде проступали красные акценты — впрочем, это был совсем не обычный красный цвет, а багрянец чужой крови.
На Се Уцзю не было ни нефритовых подвесок, описанных в романе, ни каких-либо странных украшений. Лишь потрепанная лента для волос с махровыми краями, неизвестно где добытая, да несравненная, поражающая воображение красота, о которой говорилось в оригинале.
С такой внешностью он бы даже в мешке из-под картошки выглядел потрясающе.
Юноша сидел, опустив взгляд, и лучи солнца окутывали его черты мягким теплом. Однако от этого лица не исходило ни капли подлинного тепла — даже в лучах самого палящего полуденного солнца ощущался леденящий холод, поднимающийся откуда-то из глубины души.
Как ни крути, а этот главный герой и впрямь обладал на редкость жутковатой аурой.
Юнь Чжанлэ втянул голову в плечи и наконец перевёл взгляд на полупрофиль Се Уцзю. Только сейчас он отчётливо понял, насколько молод этот протагонист, которого он мысленно окрестил богом войны.
Судя по чертам лица, он был даже моложе его собственного возраста в реальной жизни — в привычном мире парень явно учился бы в старших классах.
Как столь юный юноша умудрился превратиться в нынешнего жнеца душ...
Сюжет оригинального романа насчитывал всего двести тысяч знаков, повествуя исключительно о том, как силен Се Уцзю и как лихо он расправляется со всеми вокруг. О его прошлом не было сказано ни единого слова.
Ломая голову над этой загадкой, Юнь Чжанлэ то переводил взгляд на Се Уцзю, то снова смотрел на горку белоснежных пирожных, аккуратно разложенных на камне. Выглядели они невероятно аппетитно.
Если он не съест их сейчас... их сожрут муравьи.
Юнь Чжанлэ жалобно вздохнул. Его глаза то и дело бегали от пирожных к Се Уцзю. Он же собирается всего лишь позавтракать, Се Уцзю... вряд ли станет его убивать из-за этого?
Размышляя так, Юнь Чжанлэ раздвинул окружавшие его сухие листья и легко спрыгнул с искусственной скалы. Его мягкие лапки коснулись земли абсолютно беззвучно, и Се Уцзю, углубленный в чтение, даже не повернул головы.
Юнь Чжанлэ с облегчением выдохнул. Раз Се Уцзю находился так близко, он не мог не заметить его присутствия, а раз не прогнал — значит, молчаливо разрешил!
Пирожные!
В глазах котёнка мелькновение света. Крадучись, ступая мягкими подушечками лап, он двинулся в сторону Се Уцзю, то и дело останавливаясь по пути, чтобы проверить реакцию грозного хозяина.
Пройдя так какое-то расстояние, Юнь Чжанлэ без труда добрался до большого камня. Он уперся в него лапками и изо всех сил попытался вскарабкать своё тельце наверх, даже хвостик от усердия задрался вверх.
Оказавшись наверху, Юнь Чжанлэ наконец отчетливо уловил манящий молочный аромат, исходивший от сладостей.
Они пахли молоком!
Уши котёнка настороженно приподнялись, и он без колебаний впился зубами в верхнее пирожное.
Похоже, Дуань Сань знал, что аппетит у малыша небольшой, и приготовил всего три штуки. Рядом с пирожными стояла миалочка с рыбной кашей, но за прошедшее время она уже успела полностью остыть.
Само пирожное было размером с половину кошачьей головы, и Юнь Чжанлэ, орудуя и лапами, и зубами, ухватил его за краешек и откусил первый кусок.
Тем временем Се Уцзю, подперев щеку рукой, бросил мимолетный взгляд на белого кота, вцепившегося в лакомство. Заметив с каким блаженным выражением мордочки малыш уплетает угощение, он на секунду замер во взгляде, затем бесстрастно отвёл глаза и продолжил читать свой трактат.
Примечания автора:
В следующей книге я напишу сладкую историю о любви!
Роман называется: Властелин меча — дракон без пары
Холодный, развивающийся герой с легким налётом крутизны против вредного, но очаровательного сильнейшего духовного меча в мире
Я обучал тебя искусству меча ради того, чтобы ты мог прочно встать на ноги в Мире Культивации...
А вовсе не для того, чтобы ты приставлял мне меч к горлу и заставлял становиться твоей женой!
Глава 4. Душный ливень
Шурх-шурх — движения котёнка и так были едва слышными, но сейчас в тишине они казались Се Уцзю громкими в многократном размере.
Он отчётливо слышал, как малыш жуёт и причмокивает губами. Чувствовалось, что котёнок старается шуметь как можно меньше, но для практикующего даже самые тихие шорохи не могли остаться незамеченными.
Се Уцзю слегка нахмурился, но в конце концов так ничего и не сказал.
С тремя пирожными было покончено удивительно быстро. Наевшись до круглого пузатого животика, котёнок сделал пару глотков остывшей каши, чтобы утолить жажду, и на этом его интерес к еде полностью угас.
Разобравшись с главным делом своей жизни, Юнь Чжанлэ не спешил уходить. По сравнению с тесным логовом в скалах, это большое плоское камнище нравилось ему куда больше.
Солнце, пробивавшееся сквозь листву деревьев, наполняло тело Юнь Чжанлэ приятным теплом.
Се Уцзю не стал его прогонять, и Юнь Чжанлэ решил беззастенчиво улечься прямо здесь.
Смелость, знаете ли, растет именно так — шаг за шагом.
Или, если говорить проще, наглея с каждым разом всё больше.
Наевшись досыта, котёнок лениво принялся вылизывать лапки и приводить шерстку в порядок. Свернувшись уютным клубочком прямо под боком у бога войны, он создал картину поистине невероятной гармонии.
Но разве можно было рассчитывать на спокойную жизнь рядом с главным героем?
Очень скоро нарумянившемуся от солнца незваному гостю суждено было явиться.
Юнь Чжанлэ, разморенный солнцем, уже начал клевать носом, мучительно сомневаясь: вернуться ли ему в своё убежище, чтобы досмотреть сладкий сон, или же блаженно задремать прямо здесь.
Засыпать рядом с богом войны всё-таки было опасно, и Юнь Чжанлэ не горел желанием испытывать терпение Се Уцзю на прочность.
Только он собрался подняться на лапы и поплестись домой, как в ворота двора постучали.
Уши Юнь Чжанлэ мгновенно встали торчком. Обернувшись, он увидел, как две служанки отворили створки дверей, после чего одна из них вернулась обратно, чтобы поддерживать за руку некую наложницу в черных одеждах.
Юнь Чжанлэ сразу догадался, что это наложница, поскольку в оригинальном романе встречались краткие описания гарема Повелителя Демонов.
Сам Повелитель Демонов не особо жаловал женщин, хотя число наложниц в его внутренних покоях перевалило за сотню. Разумеется, он даже не помнил имён тех, с кем делил ложе. Именно поэтому для различения многочисленных жён и демониц во Дворце Демонов всем обитательницам гарема полагалось носить на поясе особый колокольчик.
И у вошедшей женщины на поясе звонко покачивался серебряный бубенчик.
Лицо незнакомки пывело персиковым румянцем и дышало кокетливой прелестью. Прикрывая половину лица складным веером, она проворковала:
— Пятый принц, наложница пришла навестить вас.
http://bllate.org/book/33353/4097686
Готово:
