Он и представить не мог, каких волнений наделает эта фотография в будущем, а просто благополучно отыскал Е Бина, сел на попутную машину и вернулся в Хоулинь. Прижав к груди свою первую партию товара, он вернулся домой и спрятал оба баула под кроватью, не дав Ся Ваньвань ничего заметить.
До конца каникул оставалось три дня, так что Цзян Сяо, как и планировал, послушно читал книги и решал тесты, дожидаясь начала занятий.
В самом городе Люцзян после его отъезда тем временем произошло кое-что тревожное.
Компания подростков, сидевших в кофейне и делавших снимки, листала фотографии на фотоаппарате. Все они были детьми из богатых семей, и дело вовсе не в том, что они никогда не видали камер, просто эта была привезенная из-за границы новинка, стоившая немало. Качество получавшихся снимков заметно отличалось, и даже случайный кадр навскидку в окно выходил удачным.
Хозяйкой фотоаппарата была девочка по имени Линь Жунцзя, с ноткой гордости на лице. Её отец занимал пост генерального директора компании Юнцзян, и по благосостоянию её семья стояла выше всех в этой компании друзей.
Фотоаппарат пошел по рукам, возвращаясь к ней под завистливые взгляды и многочисленные похвалы. О чем только ни болтала эта дюжина подростков: сначала разговор крутился вокруг камеры, но в конце концов свелся к одному человеку.
К двоюродному брату Линь Жунцзя, если выражаться точнее — к двоюродному старшему брату по имени Линь Чэнъюй, который только что вернулся из-за границы, где проходил лечение. Примерно месяц назад он попал в небольшую автомобильную аватарю. На самом деле всё было не так уж серьезно, угрозы жизни не возникало, просто он упал и ударился головой. Получив легкое сотрясение мозга, он какое-то время пробыл без сознания, а очнувшись, словно лишился рассудка. Он вел себя как безумный, бормотал что-то о том, сон ли это, повсюду всё переворачивал и шарил в поисках чего-то, а потом впился зубами в собственную руку и вмиг до крови прокусил её. Присмотревшись, окружающие заметили, что глаза у него были налиты кровью.
Домочадцы перепугались не на шутку, решив, что он повредил рассудок, и в спешном порядке отправили его на лечение за границу. Впрочем, его разум, казалось, довольно быстро пришел в норму, однако дедушка Линь не на шутку тревожился и настоял на том, чтобы оставить внука там, пока тот полностью не залечит все раны, и лишь после этого позволил ему вернуться.
Подобные истории становились пищей для разговоров среди подростков вовсе не из-за своей невероятности, а исключительно из-за самой личности Линь Чэнъюя. В свои четырнадцать лет он обладал чересчур смазливой внешностью, неизменно привлекавшей к нему все взгляды. Стоило кому-то завести речь о клане Линь, как в глазах молодежи возникал только Линь Чэнъюй — полукровка, безусловная звезда школы и признанный всеми красавчик. Он казался выходцем со страниц манги, и у девочек неизменно рождались на его счет всякие фантазии.
Отношение самой Линь Жунцзя к Линь Чэнъюю было несколько двояким. С одной стороны, наличие такого кузена действительно делало ей честь, принося немало преимуществ как в школе, так и среди друзей; с другой — она его немного побаивалась и в то же время слегка недолюбливала.
— Хватит о нем, — бросила она своему кругу друзей. — Он взял отгул, в ближайшие дни в школе его не будет.
Друзья разочарованно вздохнули.
Завершив прогулку, Линь Жунцзя в прекрасном настроении вернулась домой.
Забавляясь со своим новообретенным фотоаппаратом, она перенесла снимки по одному на компьютер через кабинет и собиралась увеличить пару удачных кадров, чтобы распечатать. Среди них были её собственные сольные портреты и неплохие виды улиц. Где-то в середине обнаружился кадр, на котором она изначально собиралась сфотографировать деревья в сквере напротив, но как раз в этот момент мимо проезжал автобус, и в объектив попал он.
Конечно, сам по себе автобус с толпой теснившихся в нем людей не представлял ничего интересного, однако снимок вышел на удивление четким. Линь Жунцзя уже собиралась машинально удалить эту фотографию, как вдруг дверь кабинета отворилась. Её рука, лежавшая на мышке, замерла, и она остолбенела.
Это был Линь Чэнъюй.
Клан Линь — старинный род, чьи предки на восемь поколений вверх были людьми известными и уважаемыми. Особняк был огромным, и вся большая семья жила под одной крышей.
Компания Юнцзян была основана дедушкой Линем, а родители Линь Чэнъюя привели её к процветанию. Ныне её основным направлением стали фешенебельные отели, и на побережье дела компании шли в гору. Однако проницательный и деловитый старший сын семьи Линь, отец Линь Чэнъюя, оказался несчастлив в судьбе и скончался преждевременно. Мать же давным-давно развелась, уехала за границу и с тех пор не подавала вестей, оставив шестилетнего мальчика Линь Чэнъюя на попечение дедушки Линя.
Дедушка Линь являлся председателем совета директоров и держал в своих руках львиную долю акций компании — тридцать процентов изначально, да еще тридцать процентов, переданных ему в доверительное управление покойным старшим сыном Линь перед смертью, что в сумме составляло шестьдесят процентов.
В конце концов, ребенок был еще мал, и управление делами следовало передать взрослым. Дедушка Линь и вправду благоволил Линь Чэнъюю, ценя его выше всех прочих младших родственников, и бо́льщая часть этих акций в будущем должна была целиком и полностью отойти к нему.
Но сейчас дедушка Линь состарился, и многие дела компании переложил на плечи других. Отец Линь Жунцзя, второй сын в семье, владел относительно скромным пакетом акций — около двадцати процентов. Сейчас он вел всю оперативную деятельность в качестве генерального директора и обладал реальной властью. Вдобавок у клана Линь имелось несколько дальних родственников, вложивших деньги и владевших в сумме пятью процентами акций — в дела компании они не вмешивались, довольствуясь лишь дивидендами. Оставшиеся пятнадцать процентов были рассредоточены между несколькими инвесторами, неспособными повлиять на то, за кем останется решающее слово.
Хотя все они приходились друг другу родственниками, если говорить откровенно, тайная подковерная борьба была в порядке вещей. Отец Линь Жунцзя хоть и заправлял ныне делами компании, по сути, лишь готовил почву для Линь Чэнъюя, дожидаясь, пока тот вырастет.
Линь Жунцзя прекрасно понимала это положение дел, несмотря на свой юный возраст. Родители часто шушукались о чем-то за закрытыми дверями, и ей доводилось слышать обрывки их разговоров. Пусть она не до конца всё улавливала, но смутный смысл понимала, а потому и испытывала к Линь Чэнъюю столь сложные чувства: здесь смешались зависть, злость, страх, робость и восхищение.
И вот этот самый человек стоял прямо перед ней. Вдобавок, помня, как он выглядел в больнице сразу после пробуждения, с налитыми кровью глазами, готовыми изойти слезами, Линь Жунцзя сейчас испытывала в основном панический страх и застыла на месте, не смея шевельнуться.
Ей казалось, что Линь Чэнъюй похож на какого-то демона-оборотня вроде лисы: и внешне, а главное — по всему своему нраву. А после возвращения из больницы после той травмы эта странная, не поддающаяся описанию зловещность в нем стала еще заметнее.
Но Линь Чэнъюй даже не посмотрел на нее. С холодным выражением лица он порылся у книжного полки, взял какую-то книгу, не сказав ей и полуслова, развернулся и уже собрался уходить.
Линь Жунцзя немного расслабилась и только перевела взгляд обратно на экран, намереваясь продолжить удаление фотографий. Сначала Линь Чэнъюй принял ее за пустое место, но, развернувшись, случайно бросил взгляд на монитор компьютера, и в этот миг его словно призраком перенесло от книжного шкафа прямо к ее спине.
Линь Жунцзя испугалась его внезапного появления и с испугу нажала на клавишу удаления. Следом она увидела, как Линь Чэнъюй бесцеремонно выхватил у нее мышь, впился в нее глазами и с внезапным гневом в голосе потребовал:
— Откуда у тебя эта фотография? Зачем ты ее удалила?
— ...Это моя фотография, — растерянно пролепетала Линь Жунцзя, не понимая, с чего он вдруг взъелся, но всё же напомнила: — Там... есть корзина.
Линь Чэнъюй не мог не знать о такой банальной вещи. Трудно было сказать, полностью ли восстановился его рассудок: Линь Жунцзя видела, как у него дрожит рука, сжимающая мышь. Переключившись на рабочий стол, притом что корзина была прямо перед глазами, он долго и безуспешно тыкал повсюду, пока наконец не отыскал ее и не восстановил снимок.
В самой фотографии не было ничего необычного — подумаешь, случайный кадр, в который случайно попал автобус. Но из-за близкого расстояния снимок получился четким, и на сиденье у окна сидел парень, как раз повернувший лицо вбок, благодаря чему его анфас запечатлелся во всей красе.
Он сидел как раз посередине, и если вглядеться в снимок чуть внимательнее, этого подростка можно было заметить сразу. Выглядел он неплохо, но в то же время как-то растрепанно: на нем была старая футболка, школьный рюкзак висел спереди, а в руках он прижимал большой узел. Подобный облик был обычным для юных работяг, подрабатывающих здесь, в Люцзяне, а на лице читалась некоторая усталость — оставалось лишь гадать, какими тяжелыми физическими трудами он занимался.
Однако, всмотревшись в снимок внимательнее, Линь Чэнъюй изменился в лице еще сильнее.
— Я нашел тебя, — услышала Линь Жунцзя его шепот. — Я нашел тебя, наконец-то...
Если прислушаться, в этом голосе звучали нотки сдерживаемых рыданий. Линь Жунцзя боялась даже повернуться от страха, но отважись она наброситься смелости и взглянуть на него, то увидела бы, что глаза обычно столь холодного с ней Линь Чэнъюя покраснели.
Впрочем, в кадр попало немало людей: в автобусе находились и другие пассажиры, мимо шли прохожие — всего добрый десяток голов, и Линь Жунцзя понятия не имела, кого именно высматривает Линь Чэнъюй.
Он скопировал снимок к себе, расспросил, где именно тот был сделан, а напоследок проследил, чтобы Линь Жунцзя начисто стерла кадр у себя, не оставив ни следа.
— Ваше семейство и впрямь одно другого стоит, — бросил ей на прощание Линь Чэнъюй крайне странную фразу, покидая кабинет. — Очень полезно, спасибо.
На самом деле он добавил еще кое-что напоследок, но голос был столь тихим, словно он говорил сам с собой, и Линь Жунцзя не расслышала.
— Мне вечно удается встретить его.
Линь Жунцзя, неожиданно удостоившаяся благодарности, не смела даже вздохнуть, гадая, какую очередную дурь выдумал Линь Чэнъюй.
http://bllate.org/book/33344/4096165
Готово:
