Исследователи наблюдали, как Святой Сын с серьезным выражением опустил взгляд, а его хрупкие руки мягко легли на грудь Биса, где раны были самыми тяжелыми — ребра там почти обнажались.
После этого Святой Сын начал молча молиться. Его бледные губы чуть шевелились, но слов молитвы не было слышно, а с ладоней полился мягкий белый свет. Этот свет становился всё ярче и ярче, пока в конце концов не осветил весь темный подвал.
Джордж посмотрел на водяные темницы по обеим сторонам. Низшие русалки, которые поначалу так и рвались наружу, теперь, словно боявшиеся света крысы, целиком ушли под воду, не смея даже показаться.
Затем он перевел взгляд на Биса. Бородатый заведующий, бывший еще мгновение назад при смерти, под лучами белого света прямо на глазах начал затягиваться, пока раны полностью не зажили. Кожа на том месте стала гладкой и молодой, резко контрастируя со сморщенным и покрытым волосами вокруг.
Святой Сын снова опустил руки, на этот път на лицо Биса. Прошло около двадцати минут, и все рваные раны полностью затянулись. Единственное — на том клочке кожи, где был содран кусок, не смогли вырасти волосы, из-за чего лицо старика выглядело комично.
Все облегченно выдохнули.
Ли Си убрал руки и поднял голову, взглянув на Джорджа.
— Будь добр, поддержи меня, — произнес он крайне вежливо.
Дождавшись, пока подойдет Джордж и убедившись, что он точно не упадет на отвратительный пол, Ли Си уткнулся носом в плечо исследователя и потерял сознание.
В подвале НИИ царил полный разгром.
Растерянный Джордж подхватил Ли Си на руки и машинально бросил взгляд на водяную темницу, отчего по спине у него побежали мурашки.
— Э-э… об этом же нужно сообщить в Белую Башню? — перепугался стоявший напротив исследователь. — Если со Святым Сыном что-то случится, мы…
Их, судя по всему, просто вышвырнут из Зоны Убежища.
— Сообщите в Белую Башню! — твердо сказал Джордж. — Попросите сюда Вашего Высочество Архиепископа, мне кажется, с состоянием заведующего творится что-то неладное.
Остальные трое замерли, но, подумав, вспомнили, что недавняя буйная ярость Биса и впрямь выглядела необычно — словно он находился под влиянием какой-то скверны.
Стоило лишь услышать, что во Втором научно-исследовательском институте ЧП, как Уилон не только стремительно примчался с людьми из Ватикана, но и Первый научно-исследовательский институт тотчас последовал за ними по пятам.
Монахи плотным кольцом окружили белое здание НИИ, подняли детекторы уровня скверны и начали сканировать комплекс дюйм за дюймом, начиная с главных ворот. Сам же Уилон во главе нескольких клириков ранга диакона спустился в подвал.
Стоило им переступить порог, как серый металлический детектор в руках главного диакона с треском зашлся воплем.
Лица всех присутствующих помрачнели.
— Ваша светлость, уровень скверны превысил критическую отметку, — с тревожным выражением в голосе диакон посмотрел в темную глубь прохода. — Такого не случалось уже лет пятьдесят.
Лицо Уилона помрачнело, он широким шагом направился к коридору и, сорвав с шеи висевшую там серебряную Корону, с размаху швырнул ее вперед. Кулон засиял ослепительным светом, подобно настоящему солнцу, осветив весь проход.
Черные чешуйки, источавшие зловоние гниения на повороте, мгновенно обратились клубами черного дыма.
Диаконы шагали следом за архиепископом Уилоном. Неистовый визг детекторов постепенно затихал, пока не остался лишь безмолвно мигать красный сигнал тревоги. Все они испытывали жуткий страх: нетрудно было догадаться, что без кулона они непременно наступили бы на эту отраву.
Добравшись до противоположной стороны, они и вовсе замерли, шумно втягивая воздух.
Перед тем как отправиться сюда, диаконы надели моноокли, позволяющие видеть зловещих духов. Эта вещица представляла собой сплав алхимии и магии и относилась к разряду дорогостоящих расходников для экзорцизма.
Глазам диаконов предстала вся эта сторона водяной темницы, насквозь пропитанная похожей на черную мглу злобой и душами невинно убитых.
Эти мстительные духи то сплочались, то рассеивались.
Сплотившись, они напоминали длинные тонкие черные тени с пастями в виде черных дыр, которые беспрестанно завывали на все живое; рассеиваясь же, они растопыривали когти и тянулись к живым, но, ослепленные белым святым светом из глубин, с криками бросались врассыпную.
Среди всех этих черных душ лишь одна-единственная резко отличалась от остальных.
Она вся отливала жемчужно-белым перламутром, однако в эту мягкую белизну уже вкрапились пятна черноты. Мрак вторгался в духовное тело этой сущности, грозя полностью поглотить его и смешать с черным туманом.
Это… — один из диаконов с жалостью посмотрел на Уилона.
Они, разумеется, уже заметили на земле обрывки человеческой плоти и одежды. По всей видимости, это и были останки обладателя той свежей души, которая растерянно и мучительно блуждала по месту собственной гибели, не находя упокоения.
— Оставьте одного прочитать заупокойную молитву, — прямо на ходу бросил Уилон.
Исследователи, заметив прибытие священнослужителей, дружно выдохнули. Безопасность Святого Сына, безусловно, играла свою роль, но главной причиной был Бис. Странное поведение бородатого заведующего наводило на них ужас.
— Ваша светлость Архиепископ! — с благоговением склонили они головы перед Уилоном.
Однако Уилон даже не взглянул на них. Подойдя к Джорджу, он протянул руку к мальчику, которого тот прижимал к груди.
Глава Святого Сына безвольно склонилась набок, черные чуть вьющиеся пряди небрежно закрывали лицо, а открытые участки кожи казались невероятно бледными. Он спал столь безмятежно, что в этот момент куда больше походил на тот образ Хилиана, который запечатлелся в памяти Уилона.
Он легко коснулся межбровья Ли Си, и там мгновенно вспыхнул слабый свет. Согласно учению церкви Короны, между бровей концентрируются человеческая душа и жизненная сила, и, проверив это место, можно было узнать, не исчерпал ли Ли Си свои силы.
— Святой Сын применил силу желаний, — перевел он взгляд на Биса, которого поддерживал другой исследователь. — Сколько времени?
Джордж тут же ответил:
— Около получаса!
— Получаса… — нахмурился Уилон. — Подумаешь, рваная рана от низшей русалки, и на это ушло столько времени.
Почувствовав неладное, он самолично снял с шеи Ли Си кулон в виде Короны и, бормоча молитву, прижал его ко лбу Биса. Заведующий, до этого тихо спавший, резко распахнул глаза! Его зрачки, точно так же как у напавшей на него низшей русалки, стали абсолютно черными, тело забилось в кондоросиях, а конечности безумно заплясали.
Молодой человек, обнимавший Биса, потерял бдительность и вмиг оказался схвачен за горло, его лицо от мгновенного удушья покраснело, а в глазах застыл ужас.
— И впрямь скверна! — холодно усмехнулся Уилон и, взмахнув правой рукой, обернул длинную серебряную цепь вокруг шеи Биса. Дернув изо всех сил, он громогласно воззвал: — Сила Короны велит тебе убираться! Чем ярче солнце, тем меньше места для тени…
— А-а-а-а-а!!
Глаза Биса полезли из орбит, рот был широко разинут до предела, извергая потоки черной жижи, а на шее в месте захвата серебряной цепи заструился черный дым.
Диаконы отчетливо видели это: точно так же этот черный дым изгоняли на повороте коридора.
— Сила Короны приказывает тебе исчезнуть! — Уилон усилил нажим, не позволяя руке, державшей цепь, дрогнуть ни на единый дюйм.
Из пасти Биса брызнула ярко-алая кровь, его тело внезапно обмякло, и он повис на цепи. Увиденное заставило всех содрогнуться: его лицо и грудь, которые только что восстановились, вновь стремительно разорвались, обнажая мышцы и белеющие кости.
Он умер.
— Он мертв! — исследователь, которого только что душил Бис, схватился за горло и, рухнув на пол, закричал в исступлении: — Он мертв!
И всё это заняло всего какие-то считанные секунды!
Взгляд Уилона был холоден, как лед, он бесцеремонно наступил сапогом на грудь исследователя:
— Закрой рот, если не хочешь закончить как он!
Не дожидаясь ответа, он вытащил крошечный стеклянный пузырек размером с большой палец и вылил его содержимое на черно-фиолетовые синяки на шее мужчины.
— А-а — больно! — исследователь запрокинул голову и забился, словно ошпаренный кипятком, неестественно выгибаясь назад.
Спустя несколько секунд следы удушья на его шее растворились вместе с дымкой, он закатил глаза и потерял сознание.
Лица Джорджа и остальных побледнели до синевы, каждого трясло так, что они не могли вымолвить ни слова.
Брезгливо отбросив пустой пузырек, Уилон взглянул на Джорджа:
— Он тоже был осквернен нечистью. Я лишь поверхностно очистил его, так что метод вышел грубоватым, не забудьте как можно скорее отправить его в епархиальную больницу на лечение.
Он подошел ближе и протянул руки, принимая Святого Сына.
Джордж дрожащим голосом спросил:
— Ваша светлость Архиепископ, наш заведующий… он действительно умер? Но ведь Святой Сын уже исцелил его!
Уилон ответил без тени раздражения, но веско:
— Святой Сын и впрямь исцелил его, но он лежал в луже скверной крови, и темные силы воспользовались уязвимостью его души, пробравшись через раны — внешне-то всё затянулось лишь снаружи.
Он не стал говорить, что дело было в банальном незнании Святым Сыном азов экзорцизма.
На самом деле сила желаний Хилиана была невероятно мощна, в какой-то мере он был способен даже вырвать человека из лап смерти, возвращая его с самого края гибели. Однако у Хилиана имелся и очевидный изъян — его собственная хрупкость.
Сила желаний отлична от божественной силы: последняя даруется молитвами и представляет собой внешнюю поддержку, ниспосылаемую божеством клирикам. Божественная сила способна крепиться как к телу священнослужителя, так и к неодушевленным предметам.
Сила же желаний Святых Сыновей — дар свыше, рождающийся в глубине души и высвобождаемый через веру. Эта сила начисто лишена агрессии, она пригодна лишь для исцеления, а потому чиста всецело.
Сила желаний Хилиана изгнала ту нечисть, однако коварные твари затаились глубоко внутри тела Биса.
Уилон бросил мимолетный взгляд вглубь водяной темницы и, прижимая к себе Ли Си, зашагал прочь.
По его мнению, хрупкость Святого Сына Западной епархии заключалась вовсе не в физической немощи, а в твердости духа. Ребенок, сколь бы чист он ни был, неизбежно подвержен чужому влиянию.
И это вполне естественно.
До тех пор, пока они, старшие наставники, будут начеку и станут шаг за шагом искоренять любые источники этого пагубного влияния.
Уилон, прижимая к себе Святого Сына, быстрым шагом удалился из подвала.
Невидимый для обычных людей черный туман при его приближении, словно опаленный солнцем, с визгом шарахался по углам, но в конце концов не мог противостоять сиянию святого света и таял без следа.
Работа диаконов тоже давалась нелегко. Закончив упокоение трагически погибших душ, они наложили божественную печать на каждую решетку, чтобы запечатать зло. Уилон как раз подоспел к окончанию их трудов, и клирики, отвесив поклоны, двинулись следом за ними.
— Ваша светлость Архиепископ! — едва Уилон выбрался из подвала и собрался было пересечь сад, как до него донесся чей-то спешный окрик.
Обернувшись, он увидел облаченного в черную сутану диакона, который бежал следом быстрым шагом, а за ним следовали с десяток сотрудников Первого научно-исследовательского института.
http://bllate.org/book/33341/4095823
Готово:
