Взрослый, ваша эта прическа… — Том не рискнул смотреть ему в лицо и сокрушенно принялся разглаживать руками чужие вихры. Однако копна кудрей по-прежнему топорщилась точь-в-точь под стать хозяину, нагло разлетаясь во все стороны и наотрез отказываясь подчиняться расческе.
Разве можно в таком виде явиться на утреннюю молитву?
Ли Си добрую половину дня хлопал глазами, прежде чем понемногу прийти в себя. Точно ведь, он попал в книгу, и вернуться пока некуда, так что сегодня придется идти на работу.
— ...Отыщи-ка мне какую-нибудь маленькую шапочку, — пробормотал он, поскребывая собственные пальцы на ногах и падая обратно на подушки. Он проспал едва ли три часа, и теперь тело казалось совершенно невесомым.
— Я пойду поищу, но вы должны сначала умыться, времени совсем не осталось! — торопливо вытащив длинную белую нижнюю рубаку в комплекте с золотым облачением Святого Сына, Том принялся суетиться. Облачение с крестообразным вырезом надевалось через голову, и двигаться в нем было гораздо свободнее, чем в готическом.
Он, то уговорами, то силой, заставил Ли Си подняться и втолкнул в умывальниковую, а сам принялся шарить по комоду.
Второй глубокий ящик был целиком заполнен аккуратно разложенными маленькими круглыми шапочками. Подобные шапочки, прикрывавшие лишь затылок, полагалось носить с повседневным облачением, и обычно они служили украшением епископов, поскольку...
Впрочем, Святой Сын был еще мал, а волосы имел густые, так что шапочка на нем держалась из рук вон плохо.
В семь пятнадцать Ли Си уже стоял в лифте. Зеркальная стена кабинки отражала фигурку с копной курчавых волос и в белой круглой шапочке на голове; обеими руками он прижимал толстую овечьей кожи Библию Короны, а его облачение с золотой вышивкой по белому полю то и дело вспыхивало золотистым блеском в отблесках света.
— Диакон Кейн велел передать, что он уже подобрал для вас двух монахов-ассистентов, они ждут в холле, — понизив голос, проговорил Том, скрывая ревность во взгляде. — На все время учебы они будут сопровождать вас.
Ли Си бросил косой взгляд на золотоволосого слугу:
— А ты со мной не пойдешь? Если бы ты смог получить ученую степень, то тоже сумел бы сменить профессию и стать монахом, нет?
Он ведь Святой Сын, а не малец какой-нибудь, с какой стати ему понадобился кто-то для личного прислуживания?
Однако Том решительно покачал головой:
— Спросите-ка любого из тех монахов, даром что ли они все мечтают поменяться со мной местами!
Тому удалось выделиться среди множества соперников и оказаться рядом со Святым Сыном лишь потому, что его семья принадлежала к числу ревностных прихожан — начиная с поколения его бабушки они неизменно и без пропусков посещали священные таинства Богини.
В каждой семье благочестивых верующих хранилась маленькая тетрадочка в кожаном переплете, и всякий раз после участия в таинстве и вкушения ритуальной трапезы на ее страницах ставили золотой штамп. К тому времени, когда подрос он сам, набралось уже столько отметок, что их семью считали истовыми верующими. Благодаря этому они пользовались немалым авторитетом среди общины. И пусть поступить в Семинарию ему не довелось, он все же получил базовое образование и заслужил репутацию надежного человека, что и позволило ему получить должность слуги.
Стоило ему отслужить при Святом Сыне полных пять лет, как он получал право напрямую перейти в помощники диакона, минуя ступень монаха. К тому же, теплые и доверительные отношения со Святым Сыном давали ему немалые преимущества для дальнейшего продвижения по службе.
Семинария располагалась в верхнем левом квартале, выстроенном в форме иероглифа, обозначающего рис, и жили там по большей части церковные монахи, диаконы и помощники. Монахи и монахини после трех лет углубленного обучения в Семинарии получали право сдавать экзамены, успешная сдача которых позволяла получить сан диакона. Если же сдать экзамены не удавалось, можно было стать помощником диакона, а спустя еще год учебы — пойти на повышение.
Выйдя из лифта, Ли Си встретил двоих сопровождающих, которые поджидали его уже довольно давно.
— Доброго дня, Взрослый, я Лили, — Святая монахиня тоже прижимала к груди увесистый тов священного писания и отвесила ему поклон. На вид ей было около двадцати с небольшим, каштановые волосы аккуратно собраны и спрятаны под белым головным покрывалом, а строгое черное платье в обтяжку спускалось до самых щиколоток — всем своим видом девушка излучала торжественность и элегантность.
Ли Си лишь кивнул ей в ответ и вежливо отвел взгляд. Однако в голове помимо воли промелькнула мысль: поговаривают, будто Святая монахиня ежедневно только на утренней молитве простаивает больше двух летних часов... неудивительно, что у нее такая безупречная осанка...
— Доброго дня, Взрослый, я Хьюз.
Хьюз выглядел постарше, черная ряса подчеркивала его стройную и подтянутую фигуру. Он мягко улыбался, напоминая пастора из какого-нибудь фильма.
— Разве вы оба сейчас не готовитесь к экзаменам? — спросил Ли Си, продолжая идти вперед.
— Сопровождение вас тоже можно считать повторением материала, — с легкой улыбкой отозвалась Лили. — Взрослый, карета прибыла.
Ли Си перевел взгляд вперед: за воротами крепостной стены стояла белая карета, украшенная золотыми знаменами. В упряжке находилась та самая старая каштановая кобыла, которую вчера ему выдал Хутон. Вот тебе и на — первую за все время повозку он увидел только сейчас, да и та оказалась гужевой.
Карета мерно покатила по улицам.
Вообще-то Ли Си страсть как хотелось поглазеть по сторонам, но, вспомнив про сидевших напротив мужчину и женщину, ему пришлось сделать вид преисполненный равнодушия и прикрыть глаза, будто погрузившись в раздумья, хотя на самом деле он навострил уши до предела.
Экипаж миновал один из городских районов, проехал мимо улицы Святого Духа — говорят, именно здесь находился НИИ, и подавляющее большинство исследователей проживало в этих местах. Как раз когда Ли Си уловил в воздухе густой аромат, до его слуха донесся чей-то громкий окрик.
— Господин Жули, доброго утра!
Жули!
Ли Си встрепенулся, единым махом прильнул к оконному стеклу и уставился наружу, заметив лишь мелькнувшую рыжую макушку — прохожий уже остался позади кареты. Он торопливо высунулся в окно и обернулся назад, нос к носу столкнувшись с его бирюзовыми глазами.
Эта улица была неизменной частью пути Жули на работу. По обыкновению проходя мимо лавки с утренней снедью, он уловил запах рисовых шариков с кинзой, рецепт которых сам же и подсказал хозяину заведения несколько дней назад.
— Господин Жули! Возьмите один шарик! — жена лавочника с воодушевлением выглянула из дверей.
— Благодарю, я уже позавтракал, — мягко улыбнулся Жули.
Жена лавочника не разглядела прохладцы в его улыбке, сочтя того лишь излишне вежливым. С тех пор как Жули научил их нескольким нехитрым закускам, дела в их лавке пошли в гору!
Обменявшись парой дежурных фраз, Жули без малейшего сожаления зашагал дальше, и лишь в этот момент в его взгляде промелькнуло отвращение.
Когда-то он охотно делился кулинарными секретами и растапливал сердце от теплоты местных жителей, но когда грянула беда, он с горьким разоблачением понял, насколько эти люди эгоистичны, а приветливая болтовня ничего не стоит и вовсе не означает подлинной благодарности.
Погруженный в мрачные мысли, он больше не откликался на приветствия прохожих.
И в этот самый момент легкий аромат повеял вместе с ветерком. Обладая на редкость тонким обонянием, он узнал этот шлейф из нот мяты, жасмина и кедра — прежде ему доводилось вдыхать его лишь в часовне Белой Башни.
Жули озадаченно замер на месте, и не успел он повернуть голову, как изысканная белая карета промчалась мимо.
И правда, люди из Белой Башни!
Он так и остался стоять на месте, а пару мгновений спустя из окна кареты неожиданно высунулась пушистая макушка.
Черноволосый синеглазый юноша изумленно уставился на него, испуганно моргнул, затем недовольно зыркнул и быстренько втянул голову обратно. Эта картина показалась ему до боли знакомой.
Точь-в-точь как тот черный котенок у него дома: замышлял какую-то пакость исподтишка, да попался с поличным, от испуга вздыбил всю шерсть, но при этом с невозмутимым видом продолжал дерзко мяукать на него.
Жули невольно улыбнулся.
Ли Си втянул голову обратно, а его сердце все еще бешено колотилось.
Ух ты, он подглядывал за чужой жизнью, и его застукал сам главный герой!
— Неужели Святой Сын тоже знаком с Жули? — неожиданно подал голос Хьюз, с усмешкой бросив шутливую реплику. — Подумать только, это же знаменитость Северного городского района.
Ничего предосудительного он вроде бы не произнес, но двусмысленный тон и взгляд сделали его слова чересчур легкомысленными, лишая подобающей духовным лицам истовости.
Святой Сын поднял глаза и встретился с ним взглядом; растерянность на его лице мгновенно сменилась ледяным выражением. Его глаза поражали воображение своей синевой — цветом незабудок в лучах солнца, приковывая к себе все внимание.
Хьюз остолбенел и лишь спустя долгое время пришел в себя, невольно стирая с лица улыбку:
— Простите, Взрослый.
Сидевшая рядом с ним Святая монахиня Лили исподтишка скорчила Хьюзу уморительную рожицу. Так тебе и надо, кто просил тебя балагурить только потому, что Святой Сын еще мал?
В те времена мужчины в духовном сане ниже помощника диакона не были связаны обетом безбрачия, и до получения этого сана они все еще могли выбирать, стоит ли им посвятить себя служению божеству на всю жизнь. По этой причине поведение Хьюза не являлось нарушением запретов, вопрос был лишь в том, перед кем он это себе позволял.
В отличие от Хьюза, Лили еще в шестнадцать лет поступила в начальную школу при Обществе взаимопомощи монахинь, став послушницей. С той поры начался шестилетний испытательный период, в течение которого она трижды приносила обеты, а завершение этого срока означало добровольное пожизненное служение Богине Солнечной Короны и ношение кольца целомудрия.
Лили презирала Хьюза как раз потому, что обучение и подготовка Святой монахини были куда суровее, чем у подавляющего большинства монахов.
Ли Си окинул сидевшего напротив молодого монаха суровым взглядом: ростом невелик, а аура на все два метра!
Он уставился на Хьюза с тем же выражением, с каким смотрел на провинившегося золотистого ретривера своих друзей, и не сводил глаз до тех пор, пока тот не смутился и не опустил голову. Только тогда Ли Си издал короткий звук, напоминающий фырканье, и перевел взгляд на сидевшую рядом девушку, но угодил прямо на Лили, которая как раз строила рожицы Хьюзу.
Лили молниеносно скосила глаза обратно.
Она слегка запаниковала, но тут Ли Си оскалился на нее, продемонстрировав ряд белоснежных зубов.
— ... — Лили остолбенела.
Хьюз ничего не знал об их молчаливой перегляДКЕ, его красивое лицо густо покраснело. В монахи он подался поздно, и большинство его товарищей были совсем юными, а когда молодые парни собираются вместе, им свойственно витать в облаках. Пропасть между ними и диаконами измерялась далеко не одними лишь годами и выслугой.
С поникшим видом он подумал: в глазах Святого Сына он наверняка выглядел донельзя фривольным!
— Ты знаешь этого Жули? — раздался над ухом холодный голос Святого Сына.
Хьюз торопливо вскинул голову:
— Он... он стажер в НИИ, а поскольку он приходит на каждое еженедельное таинство и всегда приносит нам сладости, его здесь все любят.
Ли Си пристально вглядывался в него, мысленно отпуская шпильки: неужели дело в том, что угощение вкусное? Да они просто слюнки пускают на такую красоту!
Поверхностные!
Поразмыслив с секунду, он прямо заявил:
— Хочу повидаться с ним с глазу на глаз. Пусть на следующей неделе, по окончании таинства, он придет ко мне в малую часовню.
Малая часовня находилась прямо по соседству с большим собором, где проводились общие богослужения, и в ней даже были оборудованы исповедальни, что делало ее идеальным местом для личных встреч.
Тут Хьюз и Лили разом разинули рты, уставившись на него с недоумением и тревогой.
— Чего уставились? — Ли Си держался предельно невозмутимо, глядя на них с неподдельной невинностью. — По-моему, у него благородный склад характера, он обладает отличными задатками для духовного совершенствования.
Аминь, этот бедный монах видит, что данный миррянин предрасположен к нашему Будде.
Хи-хи.
Хьюз хотел было что-то сказать, но так и замер с открытым ртом — в словах Святого Сына не было ничего предосудительного. Желание принять рядового верующего — дело обычное, и прихожане должны были по меньшей мере выстроиться в очередь, но у Хьюза на душе скребли кошки, хотя толком объяснить причину он не мог. Лили же, вспомнив только что показанную Святым Сыном гримасу, одновременно и хотела рассмеяться, и изо всех сил сдерживалась.
В этот самый момент оба они наконец пришли к абсолютному единодушию в своих мыслях.
http://bllate.org/book/33341/4095818
Готово:
