Шэн Цю происходил из самых низов. Лишь когда он пошел в старшую школу, его семья с трудом открыла крошечный завод по производству пылесосов, где работало всего несколько десятков человек. По сравнению с Шэнь Дуном его стартовая позиция была несравненно ниже. Тем не менее, он поднялся с нуля, и всего за несколько коротких лет превратился в одного из самых влиятельных новичков в Ванду, став перспективным игроком, на которого многие в деловых кругах возлагали большие надежды.
Впрочем, отчасти это объяснялось тем, что некогда ходили слухи о его родственных связях с могущественным кланом Шэн из Ванду. Позднее, когда все доподлинно выяснилось и люди убедились, что он не имеет никакого отношения к семье Шэн, их интерес к нему заметно угас.
Разумеется, в подобной обстановке дело обстояло точно так же.
Едва удивление первых мгновений улеглось, как со всех сторон послыщлись насмешки: — А этот чужак по фамилии Шэн что здесь забыл?
Прозвище чужак по фамилии Шэн означало, что он не принадлежит к коренному клану Шэн из Ванду. Это выражение полностью отрезало его от влиятельной семьи, неся в себе изрядную долю издевки.
Мол, ты, чужак с фамилией Шэн, приперся в сам город Ванду, где обосновался коренной клан Шэн — ты надеешься примазаться к их славе или же ищешь чужого влияния?
— Говорят, он учился в одном классе со старшим молодым господином семьи Шэнь.
Стоило кому-то обмолвиться об этом, как всем сразу стало все понятно.
Если бы этот Шэн Цю приходился одноклассником второму молодому господину, сегодня ему, пожалуй, еще оказали бы какой-то радушный прием. Но раз уж он водился со старшим молодым господином, чье влияние давно сошло на нет, всем оставалось лишь расслабиться и не брать в голову.
После этого банкет снова зашумел прежним весельем.
К счастью, сам Шэн Цю ничуть не переживал по этому поводу. В такой обстановке присутствовало множество аристократов с куда более благородным происхождением, чем у него. Здесь даже заурядный генеральный директор весил куда больше, чем владелец крошечной компании вроде него, поднявшийся исключительно собственным упорным трудом.
Шэн Цю обладал прекрасным чувством самосохранения и отлично знал себе цену.Войдя внутрь, он с первого же взгляда заметил Шэнь Дуна, который забился в угол и пил спиртное. Лицо того уже покраснело, а взгляд, устремленный на него, пылал гневом — было очевидно, что он сильно напился. Однако Шэн Цю сегодня должен был сначала поприветствовать главную героитю банкета, таковы были элементарные правила приличия.
Видя, что Шэн Цю тоже направляется к группе людей вокруг Шэнь Мо, стоявшая перед Шэнь Дуном актриса тут же снова переменилась в лице. Поняв, что ей туда не протиснуться, она повернулась и попыталась заговорить с Шэнь Дуном, но тот лишь холодно глянул на нее — в этом взгляде таилась насмешка, казалось, видевшая всех насквозь.
Актриса мгновенно побелела и, поднявшись, удалилась.
Она еще услышала, как старший молодой господин Шэнь презрительно хмыкнул.
Снова переведя взгляд на Шэн Цю в центре зала, Шэн Дун хоть и прекрасно понимал, что тот подошел не к нему первым лишь из вежливости, но все равно не мог не злиться в душе. Вспомнив о прошлом, Шэнь Дун прижался к горлышку бутылки и сделал несколько жадных глётков.
Этот Шэн Цю словно родился на свет лишь затем, чтобы держать его в узде.
Первые пятнадцать лет своей жизни, до встречи с ним, Шэнь Дун всегда был всеобщим центром притяжения, окруженным отцовской заботой и материнской любовью. Но после встречи со Шэн Цю всё его сияние было полностью отобрано этой внезапно вырвавшейся вперед темной лошадкой. В год поступления в старшую школу у его матери обнаружили рак мозга, и она скончалась в больнице. Шэнь Бин больше не уделял ему прежнего внимания, и Шэнь Дун изо всех сил старался стать лучшим учеником школы, чтобы снова привлечь отцовский взгляд, но каждый раз Шэн Цю затмевал его.
Раз, другой... Шэнь Дун думал, что просто недостаточно старается, и целыми днями упорно учился до полуночи, но каждый раз, когда оглашались результаты, он оставался на втором месте, а Шэн Цю прочно занимал первую строчку, и это не менялось никогда.
Он не желал с этим мириться, за спиной прикладывал еще больше усилий, но всякий раз всё равно не мог превзойти славу Шэн Цю.Больше всего же его выводило из себя то, что, какие бы состязания он ни выбирал, Шэн Цю вечно совался туда же — словно только ради того, чтобы испытать удовольствие от подавления соперника!
На соревнованиях по легкой атлетике во втором классе старшей школы Шэн Цю занял первое место. Сам же он, переусердствовав, неловко растянулся на земле лицом вниз: пока Шэн Цю купался в овациях, ему достались лишь сочувствующие взгляды окружающих, а затем Шэн Цю еще и поволок его на спине в медпункт, сорвав всеобщее восхищение школы.
Шэн Дун, вечно державшийся надменно и холодно, словно гордый цветок нарцисса, впервые ощутил, что скатился до роли бесцветного фона.
На праздничном концерте элегантный молодой аристократ сорвал визг и восхищение бесчисленных девчонок своей игрой на фортепиано. Подумав, что наконец-то превзошел Шэн Цю, он в итоге столкнулся с тем, что в последний момент Шэн Цю вытащили на сцену участвовать в пьесе про убивающего злого дракона паладина: благодаря ловким движениям и отточенной акробатике тот устроил целое боевое представление, сорвавшее бурные аплодисменты всего зала.
После завершения концерта больше всего всем запомнилась именно смертельная схватка Шэн Цю с драконом, а вот благородного господина Шэна задвинули на задний план — в лучшем случае кто-нибудь мимоходом бросал: Письмо на фортепиано у Шэн Дуна тоже ничего так.
Стоило кому-то похвалить его хорошее происхождение и привлекательную внешность, как следом обязательно неизменно добавляли: Шэн Цю ведь тоже великолепен! Шэн Дун по сравнению с ним все же чуточку недотягивает.
Почему?
Да потому что отправная точка у Шэн Цю была куда ниже его! И при этом тот каждый раз умудрялся намертво зажимать его в тиски!
Шэн Дун не единожды в снах разносил Шэн Цю в пух и прах, однако после пробуждения Шэн Цю оставался всё тем же человеком, чье сияние затмевало его собственное.
В гневе Шэн Дун решил уехать на учебу за границу и подал документы в невероятно сложное для поступления учебное заведение, но в итоге обнаружил, что Шэн Цю подал документы на ту же самую специальность в тот же самый вуз!
Шэн Дун: Даб-даб-даб-даб... !!!
Семья Шэн Цю жила небогато, а заграница требовала огромных денег на обучение. Сдерживая клокотавший в сердце гнев, Шэн Дун разыскал Шэн Цю и даже тогда сохранял присущую ему элегантность и манеры, хотя в душе ненавидел того настолько, что готов был разорвать на куски: С чего это ты вдруг решил податься за границу?
Шэн Цю посмотрел на него и улыбнулся, выглядя донельзя застенчиво: Из-за тебя.
Тогда Шэн Дуна от злости затрясло всем телом.
Шэн Цю определенно бросал ему вызов! Абсолютно точно!!
Он делал это нарочно! Намеренно пытался задавить его насмерть! Чтобы он никогда в жизни не смог поднять голову!
Охваченный гневом Шэн Дун в то же время вновь воспылал соревновательным духом и тайком записал в дневнике: Встретимся в учебном заведении С!
За границей Шэн Цю совмещал учебу с подработкой и был невероятно занят.
Шэн Дун же пользовался каждым часом, когда тот спал или трудился, чтобы безостановочно грызть гранит науки, пытаясь привлечь внимание преподавателей, однако на каждом крупном экзамене этот тип, у которого, казалось, совсем не было времени на учебу, неизменно жестоко превосходил его!
Шэн Дун был близок к отчаянию.
Ему казалось, что он, должно быть, до конца дней своих не сможет избавиться от этого кошмара по имени Шэн Цю.
Под конец учебы Шэн Цю объявил Шэн Дуну, что хочет остаться учиться за границей. Услышав это, Шэн Дун тут же обеими руками и ногами поддержал его: сменив холодное выражение лица на благосклонное, он даже ночи напролет собирал информацию, услужливо помогая Шэн Цю подыскать работу, разбирая плюсы и минусы различных компаний и на все лады расписывая прелести обучения за рубежом.Шэн Цю был польщен и всё время мягко смотрел на него, а в уголках его губ застыла непонятная для Шэнь Дуна улыбка:
— Ты останешься за границей?
— Я? — Шэн Дун перевел взгляд и ответил: — Я, наверное, тоже останусь. Дай мне знать, когда будешь проходить стажировку.
Шэн Цю кивнул.
Шэн Цю был талантливым специалистом, к тому же по настоятельной рекомендации наставника сразу несколько компаний хотели принять его на работу. Они также выражали надежду, что Шэн Цю подпишет с ними контракт, предлагая щедрые условия и всевозможные денежные надбавки уже на период стажировки.
Шэн Дун убедил его заключить трехлетний контракт с одной из компаний, всячески доказывая, что Шэн Цю никак нельзя упускать столь счастливую возможность, ведь стажеру добиться внимания крупной компании — случай поистине редкий.
В конце концов Шэн Цю последовал его совету и подписал контракт.
Шэн Дун стажировался вместе с ним за границей некоторое время, но как только период стажировки подошел к концу, он, даже не попрощавшись, в мгновение ока сбежал на родину.
Целых три года ему не грозило подавление со стороны Шэн Цю, и Шэн Дун считал те три года самыми беззаботными днями за всю свою жизнь!
Однако он и не подозревал, что чувствовал Шэн Цю, узнав о его уезде.
На самом деле Шэн Цю всегда любил Шэн Дуна, и это чувство зародилось еще в восьмом классе. В то время Шэн Цю плелся в хвосте успеваемости, в то время как Шэн Дун, независимо от внешности, происхождения или собственных оценок, всегда был в центре всеобщего внимания.
Изначально Шэн Цю и он были из совершенно разных миров, но однажды он услышал, как Шэн Дун ругался по телефону. Хотя он не знал, кого именно тот отчитывал, Шэн Цю тогда подумал: неужели этот отличник тоже умеет ругаться?
Чуть позже он начал исподтишка наблюдать за Шэн Дуном и обнаружил, что помимо элегантности, послушания и успехов в учебе, Шэн Дуну была присуща и некоторая вспыльчивость. Например, когда он злился, то яростно пинал сорняки и камешки, а когда радовался, то хвалил электроскутеры на школьной парковке, приговаривая: «Ты такое красивое, прямо как я».
И тогда Шэн Цю постепенно начал находить Шэн Дуна довольно милым человеком.
Именно в тот момент он решил во что бы то ни стало тянуться к тому, кто стоял на вершине пирамиды.
Потому что он понял: пока он не поднимется выше этого человека, тот никогда не запомнит его имени и не обратит на него внимания.
Шэн Дун был человеком с завышенными требованиями и, пожалуй, легкими замашками принца.
В старшей школе они снова оказались в одном классе: для Шэн Дуна это стало началом кошмара, а для Шэн Цю — отправной точкой его мечты.
Вскоре он начал пытаться превзойти Шэн Дуна. Он помнил, что поначалу Шэн Дун относился к нему с одобрением, отчего его сердце трепетало от восторга. Но постепенно это чувство, казалось, изменилось: Шэн Дун начал отталкивать его и даже испытывать к нему отвращение. Шэн Цю сильно ломал над этим голову и потому старался еще усерднее, надеясь вернуть расположение собеседника, но в итоге добился лишь противоположного результата.
Когда Шэн Дун несколько дней подряд хлопотал насчет его стажировки за границей, Шэн Цю думал, что наконец-то сможет завоевать его дружбу. Он даже предавался мечтам о том, как эта дружба постепенно перерастет в прекрасную любовь, но конечный результат нанес ему тяжелейший удар.
Тот обманом заставил его подписать договор, похожий на кабальную сделку, а затем скрылся бесследно.Шэн Цю потребовалось очень много времени, чтобы переварить тот факт, что объект его тайной влюбленности испытывает к нему отвращение. Он пытался забыть Шэнь Дуна, пытался завязать отношения с кем-нибудь другим, но Шэн Дун словно упрямо растущая хуаншаньская сосна прочно вплелся корнями в самую глубь его сердца. Никто не знал, насколько глубоко они ушли: сколько ни тяни — они стояли неколебимо, а стоило срубить крону, как дерево возрождалось вновь.
За три года жизни за границей Шэн Цю заглушал боль работой и неустанно впитывал новые знания.
Когда трехлетний срок подошел к концу, он почти с нетерпением вернулся в родные края и, используя полученные за рубежом знания и привезенные с собой ресурсы, начал дело с нуля, всего за несколько лет взлетев до статуса новой знати Ванду.
Но даже при этом их встречи с Шэнь Дуном можно было пересчитать по пальцам, и каждый раз тот не скрывал своего недовольства.
Шэн Цю с одной стороны твердил себе, что не стоит обращать внимания, а с другой — не мог обуздать фантазии о том, как прижимает его к постели и яростно входит. Бесчисленными ночами Шэн Цю мог утолять свои желания лишь с помощью этих греховных мыслей.
Он уже думал, что они с Шэнь Дуном так и проведут всю жизнь в неопределенных отношениях: вроде бы и не друзья, но и не чужие люди.
Однако некоторое время назад Шэн Цю неожиданно сам позвал его поужинать.
Огонь, который никак не удавалось потушить, от этого поступка взметнулся до небес и запылал с новой силой!
Хотя разум подсказывал, что здесь кроется подвох, Шэн Цю всё равно не мог совладать с собой и тянулся к нему.
И всё же Шэн Цю оставался таким же непредсказуемым, как и прежде: порою он озарял его улыбкой и проявлял заботу, а порою вдруг срывался на гнев и леденел лицом.
Как, например, сейчас.
Когда Шэн Цю, оторвавшись от светских любезностей, подошел к Шэнь Дуну, тот был уже вдрызг пьян. Его лицо покраснело так, будто на него щедро нанесли румяна, но взгляд по-прежнему оставался ледяным:
— Держись от меня подальше, убирайся!
— Прости, мне следовало подойти к тебе едва перешагнув порог… Зачем же ты выпил столько алкоголя… — Шэн Цю помог ему подняться.
В глубине души он отчасти понимал Шэн Цю.
Мо Юньфэнь приходилась тому мачехой, и в ее день рождения Шэн Цю невольно вспоминал о собственной матери.
Высший свет всегда был полон подобных пошлых и вызывающих вздох сожаления распрей.
Шэн Цю с легким умилением полуобнял его, знаком подозвал официанта, чтобы тот забрал бокал, а затем, простившись с хозяевами дома, полупридерживая и наполовину неся Шэн Цю на руках, поднялся наверх.
Шэн Цю отмахивался и пытался его оттолкнуть:
— Держись от меня подальше, проваливай! Ты мне не нравишься, я тебя терпеть… не могу…
Правду говорят, что у пьяного на уме?
Это признание заставило лицо Шэн Цю мгновенно помрачнеть. Приложив карточку к замку, он втащил Шэн Дуна в номер, захлопнул дверь и тут же подхватил его на руки.
Шэн Цю забился еще яростнее. При росте метр восемьдесят он был тощ, но сила его сопротивления оказалась немалой. Нахмурившись, Шэн Цю крепче перехватил его, благо до кровати оставалось всего несколько шагов, и швырнул парня на матрас, после чего ослабил галстук и холодно посмотрел на него.
http://bllate.org/book/33329/4093833
Готово:
