Я ставлю на то, что он и взглянуть не захочет на эту Технику культивации.
Он раскрыл Правила Лин и с совершенно равнодушным видом бросил: — Не нужно.
Я прекрасно знал Линь Сибэя: раз он сказал, что ему всё равно, значит, не затаит и капли обиды.
Намереваясь изначально как следует его отчитать, я теперь растерял весь свой пыл и какое-то мгновение даже не соображал, что делать.
— Сколько ты уже переписал? — спросил я его.
Линь Сибэй посмотрел на меня и, склонив голову, указал на стопку бумаг.
Глядя на гору Правила Лин, высившуюся на полу, я просто не мог в это поверить.
Да тут же по меньшей мере половина!
Помятые листки желтая бумажная талисманная бумажная снова зашевелились.
Меня охватила зависть, но, смирившись со своей участью, я всё же взял в руки кисть.
За одним письменным столом было откровенно тесно. Я переписывал Правила Лин бок о бок с той самой рукой, а Линь Сибэй устроился рядом: подогнув одну ногу, он лежал, подложив под голову собственную руку, и, чуть склонив голову набок, снизу вверх, вдоль всей столешницы, разглядывал меня.
Этот взгляд ощущался чересчур отчетливо.
— Ты чего на меня уставился?
— Разве шисюн не может позволить на себя посмотреть?
Мне было смертельно лень с ним возиться, так что я махнул на него рукой.
К исходу ночи я осилил едва ли с полсотни строк. Если поначалу я выводил иероглифы ровно и аккуратно, то ближе к концу почерк совершенно лишился сил: одни знаки валились набок, другие сползали вниз, стоять прямо они решительно отказывались.
В конце концов я выдохлся окончательно.
Шлёп!
Мне показалось, что звук моего падения на крышку стола прозвучал как-то странно.
Приподняв лицо и уперевшись лбом во что-то мягкое, я окинул взглядом преграду: это оказалась крепкая мужская рука, а выше... лицо Линь Сибэя...
Я склонил голову, прижавшись щекой к его руке, и осоловело посмотрел на него.
— Я спать...
Собрав последние крохи сил перед тем, как провалиться в сон, я отстранил его руку и забылся сном. Но погрузиться в грезы я не успел — мне вдруг показалось, что всё мое тело повисло в воздухе.
Мне снилось, будто я совершаю полет на летающем мече, только под ногами никак не удавалось нащупать твердую опору.
Как высоко...
Я инстинктивно за что-то ухватился.
Меня разбудил голос седьмого младшего брата, Сун Чжили.
— Си-гэ!
Звал он вовсе не меня.
Я медленно пришел в себя и, выпрямившись, почувствовал, как с плеч что-то соскользнуло.
Не успев даже разглядеть, что именно было накинуто на мои плечи, я перевел взгляд на заискивающую улыбку Сун Чжили и без всякого выражения тронул уголки губ.
Сун Чжили держал в руках лакированный ланч-бокс и уже собирался о чем-то меня спросить, как вдруг в нескольких книжных рядах от нас появился Линь Сибэй.
Увидев его, Сун Чжили тут же оживился.
— Си-гэ!
Я отвернулся, не желая мешать их встрече.
Однако Линь Сибэй направился прямо ко мне. Проходя мимо Сун Чжили, он мимоходом забрал у того ланч-бокс, донес его до моего стола и, почти вплотную прижавшись ко мне телом, наклонился и поднял что-то с пола у меня за спиной.
Линь Сибэй накинул поднятую верхнюю одежду на собственные плечи.
Сун Чжили остолбенел и еще долго не мог прийти в себя. Опомнившись, он покосился на меня, решив, что это всё из-за моих прежних заискивающих попыток угодить Линь Сибэю тот теперь так со мной обращается.
Похоже, он решил, что раз уж даже я, Старший ученик, опустился до того, чтобы выказывать слабость перед Линь Сибэем, то и ему стыдиться нечего: на смену испугу в его глазах пришло облегчение, смешанное с изрядной долей презрения.
— Шисюн, — произнес Линь Сибэй, глядя на меня, — твоя прическа растрепалась.
Я машинально коснулся головы, но не успел и глазом моргнуть, как Линь Сибэй, продолжая кутаться в одежду, обошел меня и оказался за спиной.
Когда его пальцы случайно задели мои, я резким движением обернулся. Нахмурившись и вытянув шею, я уставился на него, безмолвным взглядом вопрошая: что ты творишь?
Но Линь Сибэй лишь сгнал с лица остатки улыбки и холодно посмотрел на Сун Чжили.
— Ты еще что-то хотел?
Сун Чжили испуганно ойкнул: — Н-нет, ничего, Си-гэ... То есть, старший брат... Приятного аппетита, я пожалуй пойду!
Я развернулся спиной к нему, вытащил из волос заколку, снял венец и, орудуя пальцами вместо гребня, в пару движений заново собрал волосы.
Обернувшись, я заметил, что на указательном палец Линь Сибэя намотаны два волоска. Только я хотел удивиться, как он с самым небрежным видом перекрутил их между собой, а затем отвернулся.
Одно это простое движение заставило мое сердце пропустить удар. Я прекрасно знал: когда Искусство управления призраками в арсенале Линь Сибэя достигнет совершенства, он овладеет техникой под названием Узлы Волос.
У этой техники было и другое имя — Неизменность.
Название звучало красиво, но стоило лишь заключить такой союз, как в случае нарушения клятвы со стороны жертвы ее неизбежно настигала мучительная смерть от сердечного приступа. Более того, погибший превращался в труп-дух и до тех пор, пока его плоть полностью не истлевала, неотступно следовал за тем, кто заключил узы — отсюда и родилось это прозвище — Неизменность.
Но ведь это были всего лишь слухи...
Я изо всех сил попытался взять себя в руки.
Искусство управления призраками Линь Сибэя должно было созреть еще не скоро, лишь через семь лет, к тому же культивируемый мной Путь Бессердечности в любом случае являлся для него сдерживающим фактором, так что проблем возникнуть не должно.
Меньше всего на свете мне улыбалось перспектива превратиться в один из его труп-духов.
— Шисюн?
Я очнулся от раздумий, но выражение моего лица, боюсь, оставалось далеко не самым приветливым.
Линь Сибэй, должно быть, счел меня сумасбродным, однако, заметив, что я явно не настроен на беседу, он помрачнел, но допытываться больше не стал.
Открыв ланч-бокс, я едва не ослеп от восторга.
Там оказались ассорти из холодных закусок и копченая куриная грудинка!
Его явно готовили не для меня: в былые времена, когда меня запирали здесь в наказание, о подобной роскоши не приходилось и мечтать — судя по всему, Сун Чжили притащил это исключительно ради того, чтобы задобрить Линь Сибэя.
Я вытащил лежавший с краю паровой пампушок и плошку с соленьями.
И тут обнаружилось...
Забыл ли Сун Чжили или у него были на то иные причины, но палочки для еды он принес всего одни.
Моя рука с палочками зависла над ланч-боксом, и я в крайнем замешательстве поднял на него взгляд: — Ты первый или я?
Линь Сибэй ответил: — Разумеется, шисюн сначала.
Я всё же взял палочки, разломил пампушок пополам, вложил внутрь немного солений и протянул палочки ему.
В глазах Линь Сибэя мелькнуло замешательство, но он послушно принял их, однако взял лишь пампушок, придвинул к себе ту самую плошку с соленьями и даже не притронулся к остальным изысканным блюдам.
http://bllate.org/book/33316/4091680
Готово:
