Лу Синчжоу в одиночку умяг в кабинете десять шашлычков из жареного глютена, распахнул дверь и бросил Янь Жуюй:
— Куда подевался этот хорек-оборотень?
— Заперт в туалете вместе с банкой консервированной сельди!
— …
— Это называется «отплатить той же монетой». Ты стоял далеко, так что вонища этой твари тебя не затронула, а вот наши трое братанов до сих пор блевывают.
Лу Синчжоу нахмурился:
— Балуетесь. Мы потом этим туалетом еще пользоваться будем или нет?
— Я заперла его в том туалете, который на этаже Профсоюза.
Лу Синчжоу тут же расплылся в улыбке:
— Ох, вот оно что. Ну ты и проныра, товарищ Янь, настоящий маленький хитрый бес. Веди его в допросную.
У хорька тонкое обоняние, и от аммиачного духа маринованной сельди у него в глазах искрилось. Стоило ему увидеть Лу Синчжоу, как он залился слезами, сопли и слюни потекли рекой:
— Я все расскажу! Выложу всё как на духу! Клянусь, всё-всё расскажу! Умоляю, допросите меня скорее!!!
Лу Синчжоу протянул ему салфетку, раскрыл рабочий блокнот, щелкнул кнопкой шариковой ручки и бесстрастно произнес:
— Семнадцатого июня вечером ты прокрался на склад антикварного магазина Цзиньгу Дагуань и похитил статуэтку золотого медного бессмертного. Признаешь вину?
— Признаю, признаю, признаю!
— Где сейчас статуэтка бессмертного?
— Продал.
— Кому продал?
— Ринпоче, чья добродетель видна каждому.
Кончик ручки Лу Синчжоу соскользнул, он поднял голову:
— Кому?
— Толстяку, что живет в Старом переулке Цзиньсю. Говорят, он какой-то Ринпоче. Мать твою, до чего же люто он сбивает цену! Наверняка жулик, тьфу, бессонвестный торгаш!
— Как выглядит?
— Толстый, с двумя глубокими ямочками на щеках, на руках штук по десять четок болтается.
В голове Лу Синчжоу всплыло знакомое пухлое лицо:
— Жэнь Бужэнь?
— Да-да-да, он самый! В здешних краях его каждый знает. Скупает вообще всё подряд, только платит мало и душа у него черная.
Закончив допрос, Лу Синчжоу вышел за дверь и сказал Янь Жуюй:
— Ваши методы оказались весьма эффективны, этот старый хрыч теперь выкладывает всё без утайки.
Только затих его голос, как снизу донесся яростный вопль:
— Какая сволочь натворила в туалете черт знает что?!
Один из подчиненных в панике примчался к нему:
— Руководитель, беда! Председатель Профсоюза только что пошел в туалет, едва зашел — и сразу рухнул без чувств от вони! Что делать-то?
Лицо Лу Синчжоу озарилось счастливой улыбкой, он сложил руки на груди, благоговейно воззрился на небеса и замер под углом в сорок пять градусов:
— Небеса смилостивились.
Подчиненный:
— …
Лу Синчжоу стер с лица улыбку и максимально искренне произнес:
— Помолимся за его здоровье.
В три часа ночи следующего дня Лу Синчжоу уверенным шагом вышел из клуба Фэнвэйло, за ним следовала Янь Жуюй. Черный микроавтобус сорвался с места и бесшумно замер у входа.
Слегка влажный ночной туман окутывал улицу Янмин, ночной рынок неподалеку уже закрылся, запах жареного на углях мяса в воздухе постепенно рассеивался, изредка в пелене тумана проступали силуэты одиноких пьяненьких прохожих.
Оба сели в машину, и та беззвучно выскользнула на улицу.
На макушке Янь Жуюй все еще красовалась паровая маска для глаз, она вздохнула:
— Хотя я когда-то давала клятву отдать всё ради мира во всем мире, вообще-то в это «всё» моя спячка определенно не входит.
— Заткни свою птичью пасть, — мрачно бросил Лу Синчжоу.
Янь Жуюй тут же умолкла, стянула маску на глаза, чтобы доспать, но спустя пару минут все же не выдержала и принялась жаловаться:
— Почему мы должны вымыкаться именно в такую рань? Мы же всего-навсего идем вернуть краденое, с чего вдруг такая секретность, будто на выполнение задания S-класса едем?
Лу Синчжоу зевнул, глядя в окно на туманное ночное небо:
— Ты просто не знаешь Жэнь Бужэня.
— А?
— Спорим на что угодно, в другое время ты этого ублюдка в жизни не поймаешь, иначе я прямо сейчас на тебе женюсь.
— Нет-нет-нет, жениться я не посмею, ни за что не посмею, — Янь Жуюй поспешно захлопнула рот.
Обломок луны висел над невысокой стеной, обветшалые постройки Старого переулка Цзиньсю отбрасывали в темноте зловещие, призрачные тени.
Дорога оказалась слишком узкой, поэтому микроавтобусу пришлось остановиться на перекрестке. Оба выпрыгнули на асфальт, спугнув облезлую бродящую кошку, которая мнила себя хозяйкой этой кучи мусора.
Тощая, кожа да кости, кошка запрыгнула на кирпичный забор, обернулась и воззрилась на них — в лунном свете ее глаза жутковато блеснули.
Лу Синчжоу прищурился, обменявшись с кошкой долгим взглядом, а затем та бесшумно припустила вперед и растворилась в тенях за углом.
Хаотично сплетенные провода, заслонявшие небо над головой, и возвышающиеся вдали современные высотки, тонувшие в грозовых тучах под бледным серпом луны, создавали странную атмосферу постапокалиптического панка.
Это и был Старый переулок Цзиньсю — трущобы в самом сердце города Байе.
— Идем, — Лу Синчжоу шагнул в темноту мрачного здания.
Земля то тут, то там была залита помоями, выплеснутыми прямо из окон. Лунный свет падал со спины, бесконечно растягивая человеческую тень на влажном цементном полу — у самой же Янь Жуюй тени не было вовсе.
Лу Синчжоу извлек карманные часы: стрелки внутри бешено крутились. Судя по символам на циферблате, это был компас, замаскированный под часы.
Янь Жуюй плотнее обхватила себя руками и тихо пробормотала:
— В этом проклятом месте полно бродячих духов.
— Угу, Старый переулок Цзиньсю — место, куда даже призрачные посланники ступать не желают.
Лифтов в старом переулке не водилось, и оба стали подниматься по тесной лестнице. В замкнутом пространстве шаги гулко отдавались эхом, резав тишину ночи.
— Слушай… — уныло протянула Янь Жуюй. — А ты веришь, что я боюсь призраков?
— Ни капли. Ты ведь и сама по себе привидение.
— Вообще-то меня саму частенько пугает собственный вид.
Лу Синчжоу с недоумением покосился на нее:
— М?
Янь Жуюй застыла со стеклянными глазами и молча ткнула пальцем вверх.
Лу Синчжоу проследил за ее указательным пальцем и задрал голову. Капля ледяной жидкости упала ему прямо меж бровей. Он смахнул ее рукой и увидел темный силуэт, свисавший с потолочного перекрытия. Голова существа была неестественно вывернута в их сторону, а из грязных длинных волос медленно сочилась бурая кровь.
— С чего она вообще померла? И как можно было стать такой уродиной? — всхлипывающим голосом спросила Янь Жуюй.
— Откуда мне знать, черт побери?! — Лу Синчжоу посмотрел на окровавленную голову над головой, отступил на шаг и нащупал рукой настенный выключатель.
Лампа не загорелась.
Ему страшно захотелось выругаться. Глубоко вздохнув, он вежливо и приветливо обратился к свисавшей голове:
— Уважаемая товарищ женщина, пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Мы вовсе не собирались вас беспокоить, просто проходим мимо вашей обители и уже уходим.
— И-хи-хи-хи… — голова оскалилась, из пасти потекли слюни вперемешку с кровью.
Янь Жуюй задрожала:
— Это дружелюбный смех?
— Каково тебе, когда тебя будят среди сна?
— Злость. Ярость, клокочущая, как лава, так и хочется кого-нибудь сожрать.
— Не стоит описывать это столь живописно, — сухо оборвал ее Лу Синчжоу. — Тихонько уходим, злить ее не надо. Наша сегодняшняя задача — лишь вернуть статуэтку бессмертного, не стоит плодить лишние проблемы.
— Мы не можем попутно ее упокоить?
— За это не платят сверхурочные.
— Дерьмо.
Краем глаза поглядывая на малейшие движения головы, оба синхронно и осторожно приподняли ноги, на цыпочках двигаясь вперед.
Шаг.
Голова не шевельнулась.
Два шага.
Голова не шевельнулась.
Три шага, четыре… семь-восемь… с десяток шагов… Уставившись на лестничный пролет впереди, оба дружно выдохнули и даже позволили себе улыбку.
Янь Жуюй усмехнулась:
— Выходит, она и правда настроена дружелюбно… Какого черта!
Она почувствовала холодок за спиной: две ледяные руки легли ей на плечи, а перепачканная кровью голова, вывернувшись под диким углом, оказалась прямо перед ее лицом, растянув окровавленный рот в ухмылке:
— И-хи-хи-хи…
— До чего же страшная ты уродина! — взревела Янь Жуюй.
Лу Синчжоу протянул руку, вцепился в волосы мертвячки, пытаясь сорвать ее вниз.
В тот же миг, как его пальцы коснулись волос, он понял, что дело неладно: пряди внезапно взметнулись вверх и мгновенно оплели его запястье, дико зазмеившись по руке выше.
Лу Синчжоу нахмурился, резко напряг мускулы и разнес обвивавшие его волосы в пыль. Просунув пальцы сквозь летящие ошметки волос, он с силой рванул прямо к макушке призрака.
Получив отпор, мертвячка тут же отступила.
— Она на стене! — завопила Янь Жуюй.
Лу Синчжоу вскинул голову и увидел, как из стен полезли несметные пряди волос, устремляясь на них подобно стрелам.
Над головой раскрылся складной зонт, приняв на себя удар черных кос.
Волосы разъярились и, словно бесчисленные змеи, ооплели ручку зонта.
Янь Жуюй вцепилась в ручку изо всех сил, вытягивая ее из сплетения волос, и взвизгнула в ярости:
— Ты уверен, что за это не платят сверхурочные?!
— Спасение мира не требует никаких сверхурочных! — с пафосным видом изрек Лу Синчжоу, вытащил зажигалку и чиркнул колесиком, пуская языки пламени прямо в гущу волос.
Волосы испугались огня и мгновенно втянулись обратно в стену.
Черный силуэт на четвереньках метался по штукатурке, а пряди то и дело выплескивались наружу, не оставляя попыток улучить момент для атаки.
Лу Синчжоу шагал вперед, держа в руке зажигалку; кремень высекал искры о шероховатую стену, оставляя за собой непрерывную огненную черту, заставляя тень отступать туда, где она появилась.
В дрожащем свете пламени из стен сочилась кровь.
Сами того не заметив, человек и призрак отступили к тому самому месту, откуда начали. Лу Синчжоу остановился и назидательно произнес:
— В этом суетном мире бесчисленное множество людей и призраков расходятся мимо друг друга, а раз уж нам довелось встретиться — значит, такова судьба…
Янь Жуюй завопила:
— Какую чушь ты несешь?!
— Я хочу дать этой женщине еще один шанс. Надеюсь, она проникнется моей добротой и великодушием, раскаявшись в содеянном, исправится и переродится в полезного для общества призрака.
— …
Тень по-прежнему беспокойно скребла стену, но волосы шевелились уже не так резво, и со стороны казалось, что она и вправду задумалась.
Лу Синчжоу медленно убрал зажигалку:
— Смерть — это вовсе не конец жизни, а начало новой. В этом мире полно духов, и у каждого свои обязанности. Постоянно повышая свою идейно-политическую сознательность, они вырастают на своих постах в выдающихся талантливых призраков, ведущих за собой остальных…
В ту секунду, когда огонек погас, тень резко рванула с места, и волосы, взметнув удушливый смрад, хлынули из стен подобно ливню из стрел.
— И-хи-хи-хи…
— У этого призрака слишком низкое понимание сути вещей! — возмутился Лу Синчжоу.
В мгновение ока, когда тень бросилась на них, на стене вспыхнул крошечный змеиный узор, и тысячи алых нитей, словно раздвоенные змеиные языки, выстрелили из рисунка, сплетаясь по поверхности стены в гигантскую сеть, которая накрыла призрака с головой, а затем стремительно сжалась.
— А-а-а… — испустил мучительный вопль призрак, безуспешно изрываясь в путах алой сети, но уже через пару секунд стянутые путы пригвоздили его к стене неподвижно.
Лу Синчжоу протянул руку, выдернул нечисть из стены и швырнул на пол.
Янь Жуюй присела на корточки и приподняла пучок волос:
— Раз уж у тебя такое дрянное качество волос, нечего выставлять их напоказ. Уж изволь обладать хотя бы базовыми манерами призрака, воспользуйся хоть шампунем с кондиционером.
Призрак вывернул голову и оскалился на нее, издавая из горла жуткий, ненормальный смех.
— До чего же уродлива, смотреть тошно. Руководитель, что с ней делать? Вызовем призрачного посланника, чтобы забрал?
— Угу.
Янь Жуюй полезла в карман за телефоном:
— Вызываю… Черта с два, ближайший призрачный посланник в тридцати километрах. Неужели в Подземном мире не могут нанять побольше госслужащих?
— Зарплаты низкие, взяток не наловишь, законы строгие, молодежь идти не хочет. Тащи ее в управление, посадим с теми духами, которых поймали за этот месяц, а в конце месяца передадим группе из Подземного мира.
— Ерунда какая-то, она же настоящая террористка.
— Я с ней разберусь.
Лу Синчжоу присел на корточки, зажег зажигалку и сквозь пляшущие языки пламени вгляделся в перепачканное кровью лицо призрака, тихо проговорив:
— Я дал тебе шанс. Ладно… отправляйся туда, куда тебе положено.
Огонек погас. Лу Синчжоу ударил основанием зажигалки меж бровей призрака, оставляя на лбу змеевидную печать.
— А-а-а-а…
Едва скалившееся привидение задрожало всем телом, и его силуэт мгновенно растаял в темноте.
После этой схватки в здании вновь воцарилась кладбищенская тишина. Лу Синчжоу снова нащупал выключатель, и на сей раз лампочка загорелась.
Двадцативаттная лампочка бросала жалкие отблески догорающей свечи; обветшалые стены были сплошь заклеены слоями мелких объявлений — услуги дантиста, вскрытие замков, остроконечные кондиломы…
Жирный геккон присосался к стене и замер неподвижно.
— Пошли, — Лу Синчжоу приподнял сеть из алых нитей.
Янь Жуюй заглянула внутрь: в сплетении тончайших красных нитей ничего не было видно, но она знала, что женщина-призрак запечатана именно там, и с любопытством спросила:
— Когда это ты успел расставить сеть-ловушку?
— Когда просил ее сохранять спокойствие.
Янь Жуюй повысила голос:
— Ты же сам сказал, что сверхурочных нет и нечего плодить лишние проблемы?
— А ты поверила? Зачем спасению мира сверхурочные?
— Как ты можешь обманывать даже собственного напарника?
Пока они переговаривались, оба дошли до двери в самом конце коридора. Янь Жуюй еще только тянула шею в поисках кнопки звонка, а Лу Синчжоу уже протянул руку и грубо забарабанил в дверь.
— Жэнь Бужэнь, открывай! Мы не по душу долгов, денег у тебя не занимаем, мстить не собираемся, и беременеть от тебя никто не требует.
Спустя несколько минут стука из-за двери донесся шаркающий звук шлепанцев, и чей-то ломающийся голос подростка спросил изнутри:
— Кто там?
Лу Синчжоу замер, отступил на шаг и окинул дверь повторным взглядом: темно-зеленая старомодная металлическая дверь сделана из тончайшего листового железа, с первого взгляда видно — кустарщина. Вместо глазка в отверстие была вмятенен комок жеваной жвачки, поверх которого наклеили большой красный иероглиф «Счастье», только скотч плохо прилип, и бумажка шуршала от сквозняка в коридоре. Да, это логово Жэнь Бужэня, ошибки быть не могло.
Он прокашлялся и произнес в щель:
— Извините за беспокойство, я друг старого Жэня, зашел кое о чем расспросить.
Дверь со скрипом приотворилась на ладонь, и мальчишеский глаз опасливо выглянул наружу из-за цепочки:
— Учителя Жэня дома нет. Зачем он вам?
— О, привет, — Лу Синчжоу изобразил на лице самую отеческую улыбку. — Четыре часа утра на дворе, и куда же он запропастился?
— На первый этаж, давать благословение дакиням.
Улыбка застыла на лице Лу Синчжоу. Помолчав секунду, он безжизненно бросил:
— Янь Жуюй.
Янь Жуюй шагнула вперед, единым ударом перебила цепочку и с ноги вышибла дверь.
http://bllate.org/book/33299/4088817
Готово:
