Спальня была настолько тихой, что можно было расслышать дыхание и сердцебиение друг друга.
Чжуан Цинъянь всё ещё не мог уснуть. Сон накатывал волнами, веки были кислыми и тяжёлыми, но в голове хаотично метались сигналы, и каждый нейрон словно кричал. Он думал о том, что уже выпил вечернюю порцию лекарств по предписанию врача, но, возможно, дозировка оказалась недостаточной и стоило принять ещё одну таблетку снотворного?
Сан Юнуo внезапно повернулся к нему лицом и тихо спросил:
— Всё ещё не спишь?
Не дожидаясь ответа Чжуан Цинъяня, он придвинулся ближе и, немного помедлив, легко прижался лбом к чужой груди.
— Обними меня, давай поспим вместе, — проговорил он, и его голос прозвучал приглушённо, уткнувшись в ткань одежды.
Сердце Чжуан Цинъяня резко забилось вразнобой, а в горле пересохло.
— Это тоже… то, что «мне нравится»?
Сан Юнуо издал едва слышное «угу» и закрыл глаза:
— Просто опусти руку мне на плечо, упрись подбородком мне в макушку, попробуй.
Чжуан Цинъянь послушался.
Совершенно незнакомое, но в то же время до боли знакомое ощущение утешения, подобно тёплому приливу, потекло от соприкоснувшихся тел и постепенно захлестнуло его целиком.
Моё. В моих объятиях. Принадлежит только мне.
Переплетённое дыхание, плотно прижатая кожа, неповторимая близость.
Раз не удаётся коснуться чувств — значит, можно коснуться плоти. Раз не удаётся завладеть сердцем — значит, можно завладеть этой бесконечной ночью.
День за днём, ночь за ночью, так и пройдёт жизнь. Навечно, моё.
В этот миг «Чжуан Цинъянь» из дневника и вне его слились воедино, не оставив ни единого зазора. Он испытывал удивление и презрение к тому «себе», который некогда проявлял насилие, но в подлинном тепле этих объятий у него зародилось какое-то жалкое подобие понимания.
«Боль» — это и есть то тепло, которое источает подобная извращённая любовь. Словно под толщей спавших тысячелетиями ледников наконец прорвалась лава, и всё, чего она касалась, превращалось в пепел.
Чжуан Цинъяня разрывало между светлой и тёмной сторонами, а дрожь из самых глубин души пробирала до каждой косточки.
— Холодно? — тихо спросил прильнувший к нему Сан Юнуо. — Может, постелить одеяло потолще?
Чжуан Цинъянь раскалился так, что казалось, будто он сейчас сгорит.
— Не нужно, — хрипло поторопил он. — Не разговаривай, спи давай.
Сан Юнуо замолчал, но его колено случайно уперлось в бедро Чжуан Цинъяня. Тонкий электрический разряд от этого прикосновения забегал туда-сюда по его спине.
Словно под какой-то пыткой, он провалился в полудрёму, а все сны состояли лишь из обрывков и фраз из дневника.
***
Ранним утром следующего дня Чжуан Цинъянь проснулся в каком-то затуманенном состоянии: сон не принёс отдыха, но тихое и тёплое тело в его объятиях странным образом принесло успокоение и удовлетворение.
На прикроватной тумбочке слабо вспыхнул экран служебного телефона.
Он протянул руку, взял его и увидел сообщение от Сюй Лингуана:
— Господин Чжуан, не знаю, проснулись ли вы. Готовы результаты лабораторного анализа лекарств из больницы, оригинальную и переведённую версии я вам отправил.
Следом шли два файла в формате PDF. Чжуан Цинъянь открыл перевод и сразу же устремил взгляд на графу с составом —
Сертралин.
В графе назначения значилось: применяется для лечения депрессии, обсессивно-компульсивного расстройства, а также депрессивных расстройств, сопровождающихся тревогой.
Селективный ингибитор обратного захвата серотонина (СИОЗС), разработанный американской компанией Pfizer, — распространённый рецептурный антидепрессант. Чжуан Цинъянь уже слышал это имя — «сертралин».
Едва ли не в тот самый момент, когда он отчетливо разглядел отчёт, Чжуан Цинъянь безошибочно понял, кому принадлежал тот оранжевый пузырек.
Это был Сан Юнуо.
Даже если бы он сам всё отрицал, это не изменило бы факта: ему приходилось полагаться на антидепрессанты, чтобы выдержать мучения этих трёх лет брака.
Подобная лаве «любовь» мужа прожгла его кости насквозь, из-за чего ему оставалось лишь опираться на химические препараты, выстраивая подпорку, чтобы удерживать рушащуюся психику...
Сердце пронзила спазматическая судорожная боль, Чжуан Цинъянь едва мог дышать.
Он просидел неподвижно добрых полминуты, прежде чем аккуратно откинул половину лёгкого одеяла, на цыпочках вылез из постели и достал из ящика ту злосчастную баночку. Однако малейшее движение всё же разбудило того, кто лежал на кровати.
Сан Юнуо сел, кутаясь в одеяло, с растрёпанными длинными волосами и сонными глазами. Он ещё окончательно не проснулся, когда ему в руку уже сунули оранжевый пузырек.
— Сколько пить за раз? — спросил Чжуан Цинъянь.
Сан Юнуо моргнул и поднял на него взгляд.
— Хватит притворяться, — бесстрастно произнёс Чжуан Цинъянь. — Ты должен знать, что резкая отмена таких лекарств после длительного приема вызывает синдром отмены. — Нахмурив брови, он повторил вопрос: — Сколько таблеток за раз?
Взгляд Сан Юнуо потемнел. Он казался то ли погруженным в раздумья, то ли просто отрешённым. Но вскоре он пришёл в себя и ответил:
— Один раз... две штуки. Раз в день.
Сжимая в пальцах пузырек, он попытался откинуть одеяло и встать, но Чжуан Цинъянь удержал его:
— Не принимай натощак. Я схожу принесу тебе миску каши.
Сан Юнуo же в ответ ухватился за край его пижамы:
— Не хочу кашу, я ещё не голоден. Лучше подогрей мне чашку молока, добавь немного мёда... и сделай две чашки.
Чжуан Цинъянь спустился вниз и через мгновение вернулся с двумя тёплыми чашками медового молока, поставив их у изголовья.
Сан Юнуо вытряхнул из баночки две белые таблетки, слегка надавил кончиками пальцев, растерев их в тонкий порошок, и высыпал в одну из чашек. Виновато улыбнувшись Чжуан Цинъяню, он пояснил:
— Я не люблю горькое.
Затем он поднялся и направился в ванную. Чжуан Цинъянь услышал шум сливного бачка и звук льющейся воды, а после увидел, как тот пересекает просторную спальню по пути к кровати. На муже была лишь лёгкая пижама, и он несколько раз подряд чихнул.
Неужели в доме всё ещё недостаточно тепло? Чжуан Цинъянь повернулся к вешалке за верхней одеждой. Оглянувшись же снова, он заметил, что Сан Юнуо уже послушно выпил ту чашку молока с подмешанным порошком.
Поставив пустую чашку на место, он протянул вторую Чжуан Цинъяню:
— Выпей со мной.
Чжуан Цинъянь взял её, осушил в два-три глотка и предложил:
— На улице ещё не совсем рассвело, хочешь немного поспать?
Сан Юнуо кивнул, прополоскал рот, снова забрался под одеяло и похлопал по месту рядом с собой:
— Побудь со мной.
Чжуан Цинъянь не сдвинулся с места.
Сан Юнуо тихо позвал:
— Муж...
Тогда Чжуан Цинъянь вернул пальто на вешалку, снова лёг и прижал его к себе.
Больше они не произнесли ни слова. Наконец Чжуан Цинъянь тяжело вздохнул и глухо пообещал:
— Пей лекарства вовремя. Я найду специалистов в этой области, пусть тебя осмотрят. Психотропные препараты всё же не выход на долгие годы.
Сан Юнуо покорно произнёс «угу», протянул руку, кончиками пальцев коснулся его спины, а затем медленно прижался всей ладонью.
— Спи, — прошептал Сан Юнуо. — Как следует выспишься.
Чжуан Цинъянь и сам не заметил, как снова провалился в сон.
Этот сон продлился с семи часов утра до часу дня — целых шесть часов.
***
Проснувшись во второй раз, Чжуан Цинъянь почувствовал себя бодрым и отдохнувшим.
Не открывая глаз, он крепче сжал руки, но объятия оказались пустыми — среди постельного белья еще сохранялся лёгкий аромат тиса и ванили, принадлежавший другому человеку.
Сердце испуганно ёкнуло, он резко сел и обвёл комнату взглядом. Дверь в ванную была приоткрыта, оттуда доносился слабый шум воды. Бессознательно выдохнув с облегчением, он накинул халат, подошел и прислонился к косяку, наблюдая, как Сан Юнуо приводил себя в порядок перед зеркалом.
Оказывается, те ниспадающие гладкие волосы нужно было собрать в узел наподобие пучка, слегка растрепать его и сбрызнуть фиксирующим лаком, чтобы получилась аккуратная и пышная причёска с высокой посадкой.
Ему даже показалось занятным наблюдать, как тот аккуратно наносит бесцветную гигиеническую помаду.
Сегодня Сан Юнуо был без очков. На нём красовалось короткое шерстяное пальто цвета марокканского синего — наполовину однотонное, наполовину в клетку, с поясом на чёрной металлической пряжке, туго затянутым на тонкой талии. Чёрные облегающие брюки и ботинки на шнуровке дополняли образ, а широкий отложной воротник пальто украшала цепочка от карманных часов, придавая мужу неповторимый и стильный вид в духе городского денди.
Вкус у «жены» и правда был отменным. Не то что у него самого — круглый год в строгих костюмах. Летом рубашка и брюки, весной и осенью поверх надевается жилет, зимой — длинное пальто поверх верхней одежды, в крайнем случае тёмный шарф. Стоило ему погрузиться в работу, как он напрочь застревал в этих деловых рамки.
Сан Юнуо поднял глаза, заметив его в зеркале. Его движения замерли, после чего он аккуратно положил помаду на полочку и с искренним интересом осведомился:
— Как думаешь, в таком виде... я гожусь в качестве твоего сопровождающего переводчика?
Чжуан Цинъянь ответил без раздумий:
— В любом виде годишься. Ты прекрасно выглядишь.
Он не был уверен, покраснел ли Сан Юнуо, поскольку тот тут же потупил взгляд, боком проскользнул в узкий просвет между ним и дверным косяком и быстро бросил на ходу:
— Твоя очередь умываться. В Сумуэре осенью очень сухо, помада...
Конец фразы растворился в удаляющихся шагах.
Чжуан Цинъянь вошёл в ванную, остановился перед умывальником, и его взгляд упал на оставленный открытым тюбик помады. Поверхность её была гладкой и влажной. Поддавшись какому-то необъяснимому порыву, он протянул руку и едва заметно коснулся её кончиком пальца.
Мягкая. Казалось, она всё ещё хранила остаточное тепло чужих губ... Уголки рта и глаз Сан Юнуо от природы были слегка опущены, и если бы губы были тонкими, это придало бы лицу страдальческое выражение, но у него они были небольшими, пухлыми и мягкими, из-за чего даже в сложенном виде он выглядел так, будто капризничал. Округлая форма губ словно создана для того, чтобы их целовали...
— Что я делаю? О чём вообще думаю?! — Чжуан Цинъянь внезапно опомнился, стряхнул с пальца мнимое ощущение прикосновения, быстро умылся и переоделся в костюм.
Стоило ему спуститься по лестнице, как раздался звонок от Линь Го: тот сообщил, что уже встретил инженера Чэня и они направляются обратно к вилле.
Чтобы сэкономить время, Чжуан Цинъянь воспользовался собственным частным самолётом, доставив человека вместе с оборудованием прямиком на место.
Когда этот средних лет инженер с огромным рюкзаком-трансформером за плечами и ручным чемоданом с кодовым замком для профессионального оборудования тяжело перевёл дух на пороге парадного входа в виллу, Линь Го с некоторым смущением пояснил:
— Господин Чжуан, я предлагал ему отдать багаж охраннику, но он отказался.
— Это мой рабочий инструмент! — выровняв дыхание, подчеркнул инженер Чэнь. — Словно винтовка у солдата, разве можно её кому попало доверять?
Чжуан Цинъянь подошёл ближе, скользнув взглядом по его высокому лбу, заметной лысине и массивным очкам в чёрной оправе, и в голове мелькнула мысль об умнейшем человеке. Протянув руку, он с лёгкой улыбкой произнёс:
— Инженер Чэнь, вы проделали долгий путь.
— Чэнь Ваньли, — на ходу пожимая ему руку, представился тот. — Здравствуйте, господин Чжуан. Директор Цай вкратце обрисовал ситуацию, так что говорите, что от меня требуется — сделаю всё возможное.
— Сейчас половина второго, не хотите сначала пообедать?
— Не нужно, поел в самолёте. Не зря это частный самолёт, еда куда лучше, чем на регулярных рейсах, да ещё и говядина вагю А5 была. — Он причмокнул губами, вспоминая вкус, но звучало это вовсе не грубо, а скорее выдавало прямолинейность, свойственную технарям. Сменив тему, он тут же спросил: — Где вещи? Давайте начнем прямо сейчас, время дорого.
Чжуан Цинъянь лично проводил его в подготовленную для работы студию. Металлический бокс с модулем EPS лежал на квадратном столе, а масляные следы с его поверхности уже были аккуратно стерты.
http://bllate.org/book/33296/4088559
Готово:
