Давайте комнату третьего класса.
Пожалуйста, минутку.
Под сопровождающий механический женский голос из стойки выпала карточка от номера.
Нин Цунжан взял карту и по указанной на ней информации сразу поднялся на второй этаж. Он толкнул дверь комнаты: убранство внутри было самым простым, на вид вполне чистым, только в воздухе ощущался слабый запах сырости.
Он уложил на кровать омегу, потерявшего сознание, а затем направился в ванную, чтобы смыть приставший к нему запах крови.
Тесная ванная, тусклый свет — увидев себя в зеркале, Нин Цунжан невольно замер.
Хотя всего несколько часов назад он смирился с тем, что переродился, но когда увидел всё собственными глазами, в сердце всё равно невольно шевельнулось потрясение.
Он не удержался и протянул руку, коснувшись стекла.
В Подземном городе он круглый год носил маску, а вместо имени у него был лишь порядковый номер.
Поэтому, глядя на отражение в зеркале, он ощущал одновременно и чуждость, и знакомость.
Смывая с тела следы крови, он невольно перевёл взгляд на боковую сторону шеи: там, на белой и гладкой коже, отчётливо виднелся след от зубов. Ранка от укуса была небольшой, но весьма заметной, и на ней, казалось, всё ещё таился слабый сладковатый аромат, принадлежавший исключительно другому человеку.
Этот обнажённый след от зубов привносил долю двусмысленности в полумрак гостиничного номера.
Это заставило Нин Цунжана невольно вспомнить потерявшего сознание омегу на кровати, и он слегка нахмурился.
Приведя себя в порядок и смыв кровь, Нин Цунжан вышел наружу.
Когда он вернулся, в его руке появились простая аптечка и дешёвый флакон с питательной смесью.
Он положил питательную смесь на стол, затем взял аптечку и подошёл к постели, устремив взгляд на омегу.
Тот лежал на кровати, выглядя так, будто просто уснул; его похожие на воронье крыло ресницы были опущены, отбрасывая тень под бледно-голубоватыми глазами, а влажные чёрные пряди волос падали на лицо, закрывая почти его половину — можно было разве что заметить высокую переносицу и плавную, красивую линию подбородка.
А также приподнятую, изящную, словно у лебедя, шею.
Слегка нахмуренные брови, бледные, плотно сжатые тонкие губы — сейчас он казался хрупким и уязвимым, разительно отличаясь от своего прежнего грозного и свирепого облика.
В глазах Нин Цунжана невольно промелькнуло любопытство.
Лу Наньсюнь в будущем станет первым омегой-маршалом за всю историю империи; он обладал выдающимся умом и стратегическим мышлением, был честным, сострадательным и пользовался высочайшей репутацией среди простого народа.
В его глазах Лу Наньсюнь действительно был неплохим лидером.
Всего за два года тот вырастил непобедимую, доблестную армию.
В прошлой жизни они пересекались лишь единожды, и тот однажды спас его. Хотя для Лу Наньсюня это был лишь пустяк, не стоивший усилий, Нин Цунжан всё же запечатлел эту благодарность в сердце.
Впрочем, нынешний Лу Наньсюнь всё ещё выглядел несколько сыроватым по сравнению с тем зрелым, рассудительным и всенародно почитаемым маршалом, каким он станет восемь лет спустя.
Помолчав мгновение,
Он наклонился и откинул пряди, закрывавшие затылок омеги. Стоило ему лишь немного приблизиться, как он уловил исходившие от Лу Наньсюня феромоны альфы, и его занесённая в воздухе рука на миг замерла.
Вскоре он умерил выражение лица и перевёл взгляд на покрасневшую железу юноши.
След от укуса на железе был виден отчётливо, после введения феромонов опухоль немного спала, однако цвет раны казался темноватым, выглядя довольно жалобно.
Задержав взгляд на пару секунд, Нин Цунжан быстро нанёс противовоспалительную мазь и наложил простую повязку.
К моменту, когда со всем было покончено, половина ночи уже миновала, и он тоже собирался уходить.
Когда Нин Цунжан вернулся, уже рассвело.
В этот момент Лу Наньсюнь, пребывавний до этого без сознания, тоже очнулся.
Он резко сел на кровати, настороженно оглядывая всё вокруг: тесная комната была пуста, тот альфа уже ушёл.
Внезапно он почувствовал лёгкое ощущение пустоты.
Осознав это, Лу Наньсюнь резко нахмурился.
Омега инстинктивно испытывает зависимость от оставившего на нём метку альфы; он силой подавил это незнакомое чувство и, нахмурившись, отправил свои координаты.
Подняв руку, он бессознательно пошарил на затылке — его кончики пальцев внезапно замерли: вместо разорванной железы он нащупал слой марли.
Это его слегка удивило.
В этот момент он также заметил предмет на единственном в комнате столике.
Лу Наньсюнь подошёл, взял флакон с питательной смесью и внимательно изучил его: бутылочка была прозрачной, а на ней были указаны дата изготовления и вкус.
С самого его рождения на их обеденном столе подобных вещей никогда не появлялось.
Клубничный, надо же!
Лу Наньсюнь приподнял бровь.
Внезапно раздался громкий стук, дверь вышибли, и внутрь ворвалась группа полностью экипированных охранников. Увидев невредимого Лу Наньсюня, они опустили оружие.
Вскоре из толпы выбежал запыхавшийся мужчина. Цяо Ань, исполнявший обязанности начальника охраны, увидев, что Лу Наньсюнь в порядке, сразу же с облегчением выдохнул: — Господин, вы в порядке?
Лу Наньсюнь медленно сжал в руке предмет, поднял взгляд, скользнув им по присутствующим, искривил губы в усмешке и холодно произнёс: — Вашими молитвами, ещё жив.
Услышав это, Цяо Ань в крайнем испуге заговорил: — Это мы плохо охраняли, позволив тем убийцам воспользоваться уязвимостью. Вы можете не переживать...
— Хватит, я не хочу это слушать.
Подушечками пальцев Лу Наньсюнь погладил холодную поверхность флакона, на которой, казалось, всё ещё сохранялся слабый след чужого альфа-присутствия. Он бросил взгляд в сторону и бесстрастно произнёс: — Даю тебе ещё один шанс: трое суток на то, чтобы отыскать заказчика.
Цяо Ань вытер со лба холодный пот и торопливо заверил: — Не беспокойтесь, я непременно справлюсь.
— Да, и пошлите доктора Алейна сюда.
— Хорошо, я сию же минуту всё организую.
Выйдя из комнаты, Лу Наньсюнь окинул взглядом обветшалую гостиницу, скривившись от брезгливости — он едва ли верил, что прошлой ночью действительно проспал здесь целую ночь.
Уже собираясь сесть в маглев, он внезапно замер на полпути, обернулся к залитому холодным потом начальнику охраны и произнёс: — И ещё кое-что.
Он сделал небольшую паузу: — Помоги мне найти одного человека.
Цяо Ань заподозрил, что Лу Наньсюнь намеренно над ним издевается, и едва не расплакался от безысходности: — Без проблем, отдавайте любые приказания. Кого именно вам нужно отыскать?
Лу Наньсюнь поигрывал в руке с той самой клубничной питательной смесью, уголки его губ тронула едва заметная улыбка, а в глазах промелькнул глубокий блеск: — Того альфу, который вчера оставил на мне метку.
Что?
Цяо Ань в тот момент просто остолбенел.
Он заподозрил, что его собственные уши ему изменяют.
Человек, которого хотел разыскать Лу Наньсюнь, был альфой... к тому же альфой, оставившим на нём метку!
Цяо Ань невольно покосился на шею Лу Наньсюня, но стоило ему поднять голову, как в его сознании отпечаталось не прекрасное лицо, а пара глубоких, словно омут, глаз.
Испугавшись, он тут же опустил голову.
Раньше из-за сильной спешки и нервозности он попросту не обратил внимания на изменения в ауре Лу Наньсюня.
Лишь теперь он ощутил слабый отголосок чужих феромонов альфы.
Правда, оставленный тем альфой след был крайне слабым, агрессии в нём не чувствовалось, да и присутствие ощущалось весьма слабо...
Хм, если оценивать с точки зрения альфы, уровень того, кто оставил метку на Лу Наньсюне, вряд ли был высоким.
Конечно, у Цяо Аня не хватило бы смежности озвучить такие слова вслух.
Хотя сам он был высшим альфой, перед лицом Лу Наньсюня, являющегося омегой, он не смел проявлять ни малейшей дерзости, оставаясь предельно почтительным.
Потому что на счету Лу Наньсюня были сотни, если не тысячи убитых альф, и Цяо Ань точно не рискнул бы собственной жизнью ради проверки чужого величия.
Сейчас его обувало сильнейшее любопытство: какому же потерявшему рассудок альфе хватило смелости и дерзости пойти на такое и задеть столь грозную машину для убийств!
Не успел Цяо Ань предаться безумным фантазиям, как его плеча кто-то легко коснулся, а у самого уха раздался тихий голос: — Действуй осмотрительнее, понимаешь?
— Это дело не к спеху, можешь не торопиться.
Услышав эти слова, Цяо Ань мгновенно воспрянул духом — разве теперь ему могло быть что-то непонятно?
Его глаза моментально заблестели: вот и подвернулся шанс искупить вину верной службой. Всё остальное могло подождать, но только не это поручение.
Если всё сделать безупречно, появится отличный шанс подняться на ступень выше.
Цяо Ань тут же ударил себя в грудь кулаком и с воодушевлением пообещал: — Не волнуйтесь, я гарантирую выполнение задания!
Заметив возбуждённое выражение лица Цяо Аня и не пытаясь гадать, какие мысли вновь одолевают того в этот момент, Лу Наньсюнь слегка кивнул и прямиком поднялся в маглев.
Нин Цунжан добрался до низа жилого дома, где они с Линь Миньюанем арендовали квартиру. Они жили на одиннадцатом этаже; дома здесь большей частью были давным-давно обветшалыми, многие превратились в аварийные постройки, и поскольку за ними годами никто не ухаживал, лифт давно вышел из строя, так что подниматься приходилось исключительно пешком.
Лестничные пролёты были захламлены всякой всячиной — в основном брошенным металлом и бытовым мусором, на стенах толстым слоем осели пятна непонятного происхождения, в воздухе висел странный, неописуемый запах, а над головой непрерывно мигали голосовые датчики освещения.
В этот момент прямо над головой Нин Цунжана раздался резкий, хриплый женский голос: — Сяо Нин, куда это ты опять ходил на заработки прошлой ночью?
Бросив взгляд на стоящую на лестничной площадке женщину средних лет, он слегка помедлил, а затем кивнул — прошло слишком много времени, и он позабыл её имя.
Впрочем, оно наверняка и не имело значения.
— Мой сорванец говорит, что в последнее время в порту приходит много грузов и требуется уйма рабочих рук, так что и платят там больше, чем обычно.
— Он говорит, что прошлой женщина тебя не видел.
Женщина явно отличалась излишней разговорчивостью и продолжала щебетать: — А твой брат вчера ещё спрашивал меня, вернулся ли ты.
Нин Цунжан не останавливал шага, продолжая карабкаться наверх, а пронзительный голос женщины не унимался.
— Я ему ответила: откуда мне знать, я же не твоя привязанная хвостом собачонка, после чего он перестал со мной разговаривать, не знаю уж, рассердился ли.
Оторвшись наконец от назойливого голоса, Нин Цунжан добрался до одиннадцатого этажа.
Пройдя по коридору, он приблизился к самой дальней двери, остановился и уже собирался достать ключ, как вдруг дверь отворилась изнутри.
Перед ним предстало чистое, доброжелательное лицо, расплывшееся в улыбке: — Ты наконец-то вернулся, я ждал тебя всю ночь.
http://bllate.org/book/33284/4087088
Готово:
