Глава 12. По миске с клецками
В конце концов, заказали три порции клецек, причём за порцию Юнь Хуаньмэн пришлось платить самому.
Шэнь Юэ действительно не особо жаловал мясные блюда, но всё было не так уж плохо: это вызывало у него лишь лёгкое, неприятное ощущение, сродни тому, что испытываешь, случайно съев чеснок или имбирь. Доев свои клецки с начинкой из финиковой пасты, он принялся скармливать оставшиеся мясные клецки Сяо Баю. Юнь Хуаньмэн, который оплачивал свою порцию из собственного кармана, ел и обливался слезами, всхлипывая:
— Я, великий и несравненный Нефритовый Цветок Облачный Сон Радости, дожил до того, что завидую угощению обычного волка! Какая человеческая трагедия, воистину, небеса надо мной сжалились!
— Зачем ты на самом деле меня искал? — Дуань Цзин ел с безупречной грацией, каждое его движение было пропитано благородством. Шэнь Юэ и без того не осмеливался смотреть ему в лицо, а теперь и вовсе сосредоточился на том, чтобы гладить Сяо Бая, словно собирался заниматься этим целую вечность.
— О… на самом деле всё просто, — прямо ответил Юнь Хуаньмэн. — Я присмотрел себе одного милого юношу, хочу, чтобы ты помог мне замолвить за меня словечко.
Дуань Цзин едва не сломал ложку в руке. С непроницаемым выражением лица он посмотрел на Юнь Хуаньмэна и переспросил:
— Ты о чём?
— Присмотрел милого юношу? — Шэнь Юэ не знал, что и сказать, на душе стало как-то странно.
— Ну да, — Юнь Хуаньмэн, совершенно не замечая неловкости, кивнул и с удовольствием продолжил есть свои двухцветные клецки. — Я предлагал ему, но он ни в какую не соглашается. Хороший мальчишка, хоть и молод, а кожа у него такая тонкая — чуть покраснеет, сразу меня бить начинает. Но я-то вижу, что он…
Дуань Цзин протянул руку, прерывая его на полуслове, и с глубоким, серьёзным видом произнёс:
— Разве ты не любил только женщин?
— Верно, — снова кивнул Юнь Хуаньмэн.
Спустя мгновение до него дошло, что имел в виду Дуань Цзин. Он в шоке уставился на старого друга, затем перевёл не менее удивлённый взгляд на Шэнь Юэ, моргнул и протянул:
— Вы что, подумали, что я имел в виду именно это?..— Что ты имеешь в виду? — Шэнь Юэ прикрыл уши Сяо Бая. Дальнейший разговор мог легко исказить сексуальную ориентацию несовершеннолетнего волчонка, поэтому ребенку слушать это было категорически нельзя. Что же до таких бывалых прожженных типов, как Братец Шэнь, то он в свое время через столько прошел и чего только не повидал — и мужскую любовь, и женскую, и всевозможные сплетения судеб, так что для него это всё — сущие пустяки.
Юнь Хуаньмэн с непростым выражением лица произнес:
— Сяо Сусу, я ведь до сих пор предпочитаю только женщин.
— Возможно… — Дуань Цзин с невозмутимым видом смотрел на двухцветные клецки в своей ложке.
— Я серьезно. — Юнь Хуаньмэн не удержался и придвинулся чуть ближе.
— Я тоже искренне тебе верю. — Дуань Цзин в свою очередь не удержался и слегка придвинулся в сторону Шэнь Юэ.
Шэнь Юэ, наконец, не выдержал и прямо сказал:
— Да выразись ты уже ясно и понятно.
Юнь Хуаньмэн почесал затылок, склонил голову набок, размышляя, и лишь после этого проговорил:
— На самом деле всё так: приглянулся мне один ученик, но этот мой глупый ученик много лет назад получил милость от Дуань Цзина и, упрямый как баран, во что бы то ни стало решил стать его последователем. Ты не смотри, что А-Су такой, он очень строг к выбору учеников: внешность должна быть безупречной, нрав — благородным, да и талант — не ниже высшего уровня. Но его представления о высшем уровне применимы лишь к нему самому, а в наших глазах это — гении, каких свет не видывал.
— Какой я такой? — Дуань Цзин чутко ухватился за оговорку Юнь Хуаньмэна.
— Могучий и несравненный! — тут же выпалил Юнь Хуаньмэн. — Настоящий богатырь!
Дуань Цзин молча и пристально посмотрел на Юнь Хуаньмэна.
— Прости, А-Су! — среагировал Юнь Хуаньмэн молниеносно.
Шэнь Юэ решил, что больше никогда не назовет Цуй Ланя или Дабая трусливыми. В конце концов, Юнь Хуаньмэн возвел трусость в ранг искусства, да так, что в ближайшую сотню лет вряд ли кто-то сможет его превзойти.Пей воды, продолжай рассказывать. — Шэнь Юэ налил чашку чая и протянул её Юнь Хуаньмэну, мягко добавив: — Излагай короче, можешь сразу назвать того юношу, который тебе приглянулся.
Хуа Сяну... ты и правда прекрасный человек, я поистине не знаю, как тебя отблагодарить! — Юнь Хуаньмэн с тронутым видом обхватил чааус двумя руками и посмотрел на Шэнь Юэ.
Пожалуйста, повернись лицом в другую сторону, — с ещё более доброжелательной и приветливой улыбкой сказал Шэнь Юэ. — Это и будет лучшей благодарностью мне.
Юнь Хуаньмэн не удержался и снова всхлипнул, бормоча под нос: И верно говорят, рыбак рыбака видит издалека: мало того что А-Су свирепый, так ещё и знакомый А-Су по имени Хуа Сяну ранит в самое сердце. Впрочем, дурачиться он больше не стал, а напротив, последовал совету Шэнь Юэ и немного посерьезнел: — Хоть природные данные этого ребёнка и не сравнить с Жуй-жуем, но нравом он упрям и трудолюбив. Я не хочу смотреть, как кусок прекрасного нефрита губит себя понапрасну, поэтому хочу попросить тебя замолвить за него словечко.
Это было не такое уж важное дело, и Дуань Цзин кивнул, соглашаясь.
Нефритовый Цветок Облачный Сон Радости пришёл и ушёл весьма поспешно: едва Дуань Цзин дал согласие, он тут же вскочил, расплатился и дал деру, помчавшись со всех ног так, будто боялся, что Дуань Цзин взмахнет рукой и прихлопнет его. Дуань Цзин не спеша допил сладкий суп, затем с благородной осанки поставил пустую пиалу и, пошарив за поясом, оставил на столе двадцать медных монеток — ровно столько, сколько требовалось, аккуратно разложив их в два ровных ряда.
Пойдём, — Дуань Цзин легко взмахнул метёлкой-фучэнь, развернулся и зашагал прочь. Он вовсе не боялся, что Шэнь Юэ останется позади, и у него не было ни малейшего намерения ждать.
Взял чужое — рука коротка, поел на халяву — язык отсох. Шэнь Юэ ещё не дошёл до такой бесстыдной степени, чтобы нагло объесть человека, а потом молча убежать. Поразмыслив, он последовал за Дуань Цзином.
Вскоре Дуань Цзин привёл Шэнь Юэ отгадывать загадки на дощечках, где они выиграли бумажный фонарь в виде цветка гортензии. Он выглядел так, будто бесчисленные шаровидные соцветия сбились вместе, образовав один огромный цветок, а масляный фитиль в самой его сердцевине ровно горел, отчего масло на дне отбрасывало причудливые блики, похожие на лепестки. Шэнь Юэ одной рукой держал фонарь, а другой прижимал к груди Сяо Бая. Не заметив как, они вышли вслед за Дуань Цзином за городские ворота и оказались в пустынных пригородных полях.
Лунный свет мягко лил своё сияние, и, обернувшись, казалось, можно было разглядеть утопающие в огнях фонарей городские стены и даже расслышать шумные крики и веселье, доносящиеся изнутри.
Тебе кажется, что люди интересны? — тихо спросил Дуань Цзин. — Сегодняшний день для нас — лишь мимолётное видение, жизнь пролетает в одно мгновение. Но для многих из них это, пожалуй, единственное воспоминание на всю жизнь.
Разве это плохо? — глядя на Город Сюэян, с лёгкой улыбкой ответил Шэнь Юэ. — Именно поэтому они живут гораздо свободнее и счастливее нас, бессмертных духов с нашими долгими жизнями.
Он слегка качнул пальцем бумажный фонарь, глядя на мерцающие тени пламени, и его улыбка постепенно исчезла с лица.
Братец Шэнь в те годы тоже был таким свободным и счастливым человеком...
Хуа Сяну, — бесстрастно произнёс Дуань Цзин. — Ты и впрямь странный демон.
А разве ты не странный заклинатель? — с лёгкой улыбкой возразил Шэнь Юэ. — Мы с тобой стоим друг друга, так что нечего одному упрекать другого.
Сказав это, Шэнь Юэ повернулся, намереваясь уйти. Сделав пару шагов, он вдруг снова скосил голову, глядя на стоявшего на прежнем месте Дуань Цзина, после чего кивнул: — Большое спасибо тебе за сегодня, Дуань Цзин. Вам больше не нужно искать никаких панд: то, что твой ученик задолжал мне, ты тоже сполна возместил. Как-никак он твой ученик — будешь ли ты о нём заботиться или он станет отплачивать тебе за добро, в любом случае ты можешь принимать это с чистой совестью и спокойным сердцем.
Дуань Цзин больше ничего не сказал.
http://bllate.org/book/33280/4086636
Готово:
