Чэнь Юй посмотрел на начертанные на земле линии, которые Сиэсы только что вывел веткой, и погрузился в раздумья.
Рисовальные навыки оставляли желать лучшего. Чэнь Юй сравнил простенький рисунок с крупномасштабной картой, с большим трудом пообщался с ребёнком и наконец-то тронулся в путь.
Тем временем в замке Гру рыдал в своей комнате так громко, что граф прекрасно слышал его даже за обеденным столом. Понимая причину, он с улыбкой посмотрел на сидевшую рядом Кайвиру:
— Этот ребёнок всегда полон энергии.
— Что вы такое говорите, — она тоже улыбнулась, словно слегка упрекая его. — Просто вы его совсем избаловали, при каждой встрече во всём потакаете.
На роскошном обеденном столе Сорен Волкер лишь мягко и согласно усмехнулся. Опустив голову, он сделал глоток джина и не стал вмешиваться в разговор.
Кайвира перестала ходить вокруг да около:
— Послушайте, Гру уже не маленький, ему пора возвращаться в академию. Из-за пустякового происшествия он тогда устроил истерику и наотрез отказался ехать, но как ни крути, учиться всё равно нужно.
Пока те двое были заняты беседой, Чэнь Юй сначала действовал осторожно, но потом заметил, что на него вовсе не обращают внимания, и принялся нагло таскать еду: то тут ущипнет кусочек, то там. В конце концов, эту огромную гору блюд двоим было трудно осилить. Заметив стоящие на столе боналы с вином, он немного подумал и отпил понемногу из каждого.
— …Поэтому у меня тоже есть свои трудности. С его способностями поступить в Священную Академию довольно сложно. Хотя у меня в руках есть квота, она всего одна, и её даже Палос не использовал. Сам понимаешь, это не совсем справедливо, — неторопливо произнёс граф.
— Гру не отличается особом умом, и мне, как матери, очень стыдно за это, — на лице Кайвиры сияла мягкая улыбка, но в душе она чуть не сломала от злости все зубы.
Палос был старшим ребёнком графа и уже совсем взрослым. Его мать тоже была первой любовью, которую Сорен Волкер привёл в дом. Что же до законной жены, то она скончалась не так давно, и одному чрту было известно, кого он выберет следующей.
Конечно, она была с этим не согласна, и на её лице наконец проступило беспокойство. Сорен больше не стал томить её загадками: он взял её нежную руку в свою. Кайвира на мгновение замерла, но тут же расплылась в долгожданной улыбке.
— Впрочем, это возможно. Кайвира, на самом деле я уже говорил об этом с твоим отцом…
Наконец закончив разговор, Чэнь Юй собрал остатки еды. Теперь предстояло отправиться в спальню Сиэсы.
Кайвира вернулась в комнату сына, где тот продолжал реветь, и знаком велела стоявшей сзади служанке прикрыть дверь чуть позже. Перед тем как войти, она мимоходом заметила проходившего мимо Чэнь Юя. Маленький пухлик ревел в три ручья, заливаясь слезами, и вопил:
— Не хочу в школу! Я же говорил, что не пойду!
Граф, конечно, услышал его, но не придал этому значения. У него было много детей, но тех, чьи имена он помнил, можно было пересчитать по пальцам. Подоспевший слуга доложил, что ребёнок одной из жён заболел и хочет его видеть. Сорен Волкер на мгновение припомнил, кто из красавиц его обладательница этого имени, и с радостью направился туда.
Чэнь Юй наконец нашёл комнату Сиэсы.
Весь коридор оказался запечатан, вот почему он не мог его отыскать — вход прятался за стеной. Проникнув внутрь, он обнаружил кромешную тьму, но зажигать огонь не смел. Здесь стоял тяжёлый, застоявшийся воздух, от которого у него возникало дурное предчувствие и ощущение какой-то недоброй ауры.
Он достал собранную божественную силу Бога Жизни, источавшую мягкое сияние. Используя её как фонарь, он наконец смог разглядеть обстановку.
Странно, но комната выглядела так, будто хозяин спешно покинул её, не тронув ни единой вещи: одеяло было откинуто с одного угла, словно кто-то только что встал с постели, на столе стояла недопитая чашка воды, брошенная как попало, а на дорогом пушистом ковре темнели беспорядочные следы грязи.
Чэнь Юй открыл платяной шкаф — одежда внутри висела аккурными стопками. Он загреб её целиком и прихватил заодно одеяло: здешнее выглядело гораздо теплее того, что было в хижине.
Затем, следуя подсказке Сиэсы, Чэнь Юй отыскал шкатулку, спрятанную в прикроватной тумбочке. Она оказалась на редкость роскошной, с тяжёлыми золотыми и серебряными барельефами на крышке. Что же Сиэсы положил внутрь? Чэнь Юй подумал: можно ли открыть её и взглянуть хоть одним глазком?
Впрочем, он сдержал свои зудящие от любопытства руки и решил сначала спросить об этом самого мальчика.
…
Сиэсы притащил воды из ручейка неподалёку и вылил её в кадку с огромной трещиной. Поскольку пробоина находилась посередине, вода заполнила бадью лишь до половины, да и та всё время расплескивалась.
Обычно ему было тяжело наполнить даже столько: из-за крайней слабости после каждого похода за водой приходилось отдыхать по полдня. Сиэсы весь вспотел, тяжело дыша и чувствуя лёгкую усталость, но на душе было невыразимо легко.
Деревянное ведро тоже порядком обветшало, вода сочилась сквозь щели, так что каждый раз по прибытии на место оставалось едва полведра. Сиэсы в нерешительности посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на прядки волос на висках, намокшие от пота и сбившиеся в сосульки. Его маленькая ручонка замерла, а затем зачерпнула ледяной речной воды из ведра.
— Сиэсы! Ты что, голову моешь?
Разумеется, стоило понадеяться на удачу, как случилось именно то, чего хотелось меньше всего. Сиэсы уже намочил половину волос на висках и теперь стоял в полном замешательстве.
— Вода-то холодная, небось, — заметил Чэнь Юй. Но раз уж он как раз собирался устроить мальчику нормальное купание, то сбегал на кухню и втайне вскипятил много горячей воды.
Отрегулировав температуру, Чэнь Юй сказал:
— Давай я помогу тебе вымыться, только потрогай, не слишком ли горячая вода.
Он начал понемногу поливать ему голову. Сначала он уже протянул руку к волосам Сиэсы, но ребёнок со смешанным чувством стыда и испуга отпрянул, поэтому Чэнь Юй просто работал вместо душа.
— Сиэсы, ты не голоден? Я нашёл для тебя много еды, только вот всё сложил в один контейнер, не смешаются ли запахи… Ладно, поешь потом.
— А может, сразу искупаешься? Горячей воды полно, одежду я тебе нашёл. О, кстати, та шкатулка, о которой ты говорил, тоже нашлась.
— Точно не хочешь, чтобы я помог помыться? Ну ладно, если замёрзнешь, зови, я подлью ещё водички.
Сиэсы время от времени робко отзывался, но до самого конца купания никак не мог прийти в себя.
В комнате был подвешен кусок красной ткани — тот самый, в который в прошлый раз завернули еду. Он разделял тесную конуру пополам. Эту занавеску смастерил сам Сиэсы, опасаясь, что мальчику будет неловко.
Окунувшись в горячую воду, он больше не чувствовал холода. По ту сторону занавески бушевало пламя, источник тепла трепетал за спиной, давая обжигающе-ласковый уют.
Убогая обстановка всё же приносила душевный покой. Мысли Сиэсы уносились далеко вдаль, пока божество неподалёку вновь занималось какими-то делами, то и дело издавая шорохи.
Неужели он действительно бог? Почему он так помогает кому-то настолько слабому, как он сам? Пальцы Сиэсы рассеянно чертили узоры на воде, пока он в молчании вспоминал всё, что знал о божествах.
Ему никогда не доводилось слышать о столь шокирующих вещах. Боги из величественных эпосов легко и непринуждённо влияли на всё вокруг, но даже самое слабое божество не стало бы вести себя так…
— Сиэсы, вода не остыла? Подлить горяченькой?
— Нет, не остыла, — услышал он собственный тихий голос.
Вот так. Какая странная вещь.
Невероятная забота обычно встречается лишь в байках о сектантах, заманивающих доверчивых адептов в ловушки, но даже тогда обитателям алтарей не пристало возиться со всем лично.
Сиэсы с чего-то вдруг решил, что его спаситель — человек. Обычный, добрый человеческий юноша. Хотя всё говорило об обратном.
Он подсознательно гнал от себя любые другие, мрачные догадки.
Когда он, одетый в чистое, вышел наружу, Чэнь Юй уже всё обустроил.
Грязная вода плеснула на землю, с громким всплеском разлетевшись брызгами. Сиэсы сидел на пороге, наблюдая, как в лучах заката дорожка из влаги расползается вдалеке.
Срубленное дерево было использовано на славу: из нижней части Чэнь Юй соорудил небольшой столик, а из чурбака поменьше сделал круглый табурет. Вся мебель в комнате дышала первобытной простотой.
Чэнь Юй уже расставил тарелки и позвал Сиэсы:
— Едим.
Одновременно он бросил взгляд на преобразившегося мальчика, устроившись на кровати.
Одежду он подобрал похожую на прежнюю, но всё же другую: на Сиэсы красовался новый синий костюм, спина его была прямой, а ел он маленькими, аккуратными порциями.
Слишком изящно. У Чэнь Юя внезапно проснулось озорное желание:
— А вино пьёшь, Сиэсы?
Мальчик вытаращил глаза и озадаченно выдал:
— А?
Посмотрев на такое выражение лица, Чэнь Юй первым не выдержал и осёкся, решив отказаться от затеи:
— Ладно-ладно, шучу, детям пить не разрешается.
Сиэсы с облегчением выдохнул, но тут же услышал:
— Ой, у меня доставка приехала, я тоже пошёл есть, отбой.
В комнате мгновенно воцарилась тишина. Он так и замер, тупо глядя на ложку в своей руке и на испаряющиеся блюда на столе.
— Владыка? Господин?
— …
Автор пишет:
Глава 9
Чэнь Юй поспешил вниз забрать доставку — как раз подходило время обеда, а чуть позже тут толпилось бы столько народу, что ничего не найдёшь.
Однако на стеллажах для доставки тоже громоздилась целая гора пакетов. Согнувшись в три погибели в поиском нужного, он вдруг почувствовал хлопок по плечу:
— Чэнь Юй?
Чэнь Юй испуганно вздрогнул, тело на мгновение одеревенело. Выпрямившись, он с видом предельного спокойствия бросил в ответ:
— Ли Цзяньюань.
Судя по всему, Ли Цзяньюань только что вернулся с занятий. В очках в чёрной оправе он выглядел интеллигентно. Чэнь Юй почти с ним не общался и знал его плохо.
— Доставку ищешь? Кажется, я видел твою на вон той полке, — он улыбнулся Чэнь Юю и указал пальцем в сторону.
— А, — Чэнь Юй удивился. Его подвели прямо к еде. — Спасибо.
— Пустяки.
По пути они перебросились ещё парочкой фраз. Вернувшись в общежитие, Чэнь Юй украдкой покосился на Ли Цзяньюаня, а затем на чек своего заказа.
Там значились только его фамилия и последние цифры номера. Откуда же Ли Цзяньюань узнал, чей это заказ? Делая вид, что распаковывает еду, Чэнь Юй на самом деле мысленно ломал над этим голову.
Наконец идеально справившись с мёртвым узлом на пакете, он так и не смог найти разумного объяснения.
Да ну, впредь буду реже с ним разговаривать. Чэнь Юй почему-то его побаивался.
Он сгреб мягкие прядки волос, спадавшие на шею и вызывающие зуд, собрал их резинкой в небольшой хвостик и приготовился трапезничать.
Быстро покончив с едой, Чэнь Юй снова засел за игры.
А Сиэсы тем временем разогревал в комнате хлеб. Собрав у речки круглыя камни, он поплотнее обложил ими очаг, чтобы поленья ровно и послушно полыхали. Сидя перед ними, мальчик тупо уставился в одну точку.
— Сиэсы, добрый вечер, — поприветствовал его Чэнь Юй, глядя на сереющее за окном небо.
Мальчик резко поднял голову, но тут же взял себя в руки и ответил:
— …Господин, сейчас день.
— Вот как? Тогда, может, позавтракаешь?
Он привычно присел на корточки и вытащил тарелку с едой, подогревая её над огнём.
http://bllate.org/book/33279/4086522
Готово:
