Вновь увидев Сюэ Гу сейчас, я испытала странное чувство, словно минула целая жизнь.
Мне прежде не доводилось пристально всматриваться в её лицо, но я знала, что она — женщина необычайно спокойная. Даже столкнувшись с обвинением в обмане императора и оказавшись в темнице, она сохраняла невозмутимость.
Сейчас же, явившись с дворцовыми служанками на встречу с Великой принцессой Цзиньян, она держалась ни униженно, ни горделиво. Опустив взор и прикрыв глаза, она не выказывала ни радости, ни печали.
Принцесса кивнула в ответ на её приветствие, а затем вместе с Сюэ Гу они вновь отвесили поклоны присутствовавшим госпожам. Когда обмен любезностями завершился, принцесса спросила:
— У Вдовствующей императрицы есть какое-то поручение?
Сюэ Гу произнесла:
— Вдовствующая императрица пожаловала дары. Узнав, что сегодня в поместье проходит пир, она особо велела мне навестить Великую госпожу.
Смутное предчувствие подсказало мне, что одним лишь пожалованием дело не ограничится. Взгляд принцессы упал на сидевших за столами госпож, тая в себе неясный смысл.
Вскоре Сюэ Гу огласила перечень даров Вдовствующей императрицы. Все госпожи поднялись и почтительно склонились в поклонах, и лишь принцесса продолжала сидеть неподвижно. Даже для августейшей тёти Императора это шло вразрез со всеми правилами этикета.
Госпожа Линь при этом скривила лицо в зловещей гримасе, охваченная тревожной смутой.
Сюэ Гу, казалось, давно привыкла к подобному и не стала требовать от принцессы ответного жеста. Она лишь продолжила зачитывать императорский указ, упомянув о том, как некогда Великая принцесса пожаловала во дворец, и как Его Величество, проникшись состраданием к пережитому ею испугу, вознамерился одарить её.
Но Великая принцесса тогда прямо при дворе отказалась от наград, чем немало опечалила государя. Днями и ночами размышляя об этом, Его Величество всё ещё находил пожар в поместье событием из ряда вон выходящим, которое нельзя оставлять без внимания. Посовещавшись с Вдовствующей императрицей, он решил: поскольку у неё самой хранятся поданные в дар Маркизом Аньюанем и госпожой Линь циньчжоуская узорная камка и цайчжоуские нефритовые шахматные фигуры, а сама она в шахматы не играет, будет лучше передать их Великой принцессе. Рассудив, что Великая принцесса великая любительница игры, она непременно примет этот дар.
Услышав об этом, Его Величество счёл решение весьма здравым и дополнительно повелел Управлению внутренних дел отобрать несколько редкостей, золота и жемчуга в придачу к паре гуаньянских носороговых шахматных досок. Всё это было преподнесено в дар Великой принцессе с надеждой, что она не станет отказываться.
Как только чтение указа завершилось, лицо госпожи Линь сделалось мертвенно-бледным, и она едва не рухнула на землю.
Внутри меня шевельнулось смутное чувство: выбрать столь подходящий момент и объединиться со Вдовствующей императрицей, чтобы нанести госпоже Линь столь сокрушительный удар — это поистине разить в самое сердце, от одного вида которого стынет кровь.
Надо полагать, нынешняя поездка далась госпоже Линь нелегко.
И всё же поражало другое: Вдовствующая императрица, мать Нынешнего Императора, обладающая высочайшим авторитетом, добровольно шла на уступки принцессе, приходящейся Императору тёткой, и позволяла той публично отвергать дары жены сановника.
Быть может, это служило предупреждением со стороны Вдовствующей императрицы.
И впрямь, подобные мысли посетили не меня одну: лица некоторых госпож за столом заметно переменились, ведь, судя по всему, и они преподнесли немало даров.
— Цзиньян благодарит Вдовствующую императрицу за милость, — принцесса наконец поднялась и отвесила поклон.
Бросив быстрый взгляд на моё лицо, она обратилась к Тинлань:
— Госпожа Сюэ прибыла весьма вовремя. У меня как раз есть свежий чай, хочу угостить им почтенных госпожа. Попроси и госпожу Сюэ отведать чашечку.
Сюэ Гу дважды вежливо отказалась, но затем покорно приняла приглашение. Однако пир уже был испорчен: сидевшие за столом гостьи напоминали испуганных птиц, и вряд ли этот чай покажется им вкусным.
Пока я размышляла об этом, до меня донесся голос Тинлань, позвавшей меня по имени. По ее взгляду я поняла, что должна следовать за ней. Не успев задуматься о причинах, решив, что это очередное распоряжение принцессы, я направилась вместе с ней за утварью для варки чая.
Уже уходя, я услышала, как принцесса обмолвилась о новом ханьлиньском академике Чэнь Сине. Тот отличался незаурядными талантами и глубоко снискал расположение Сына Неба, а значит, от желающих польстить ему наверняка не было отбоя.
Имя этого ханьлиньского академика показалось мне до боли знакомым, словно колокольчик звякнул где-то на самом краю памяти, но вспомнить, где именно я его слышала, так и не удалось. Впрочем, люди, о которых упоминала принцесса, заурядными не бывали.
Вскоре мы с Тинлань вернулись с чайной утварью. Атмосфера за столом царила холодная и напряженная — лишь принцесса и Сюэ Гу сохраняли привычное выражение лица.
Принцесса скользнула по мне взглядом, не говоря ни слова, и мы с Тинлань принялись за дело. Когда мы достали чайный бред, одна из госпож с недоумением произнесла:
— Этот чайный бред в поместье Великой госпожи выглядит как-то совсем иначе.
Принцесса слегка опустила ресницы и спросила:
— По мнению госпожи, это хороший чай или дурной?
Застигнутая врасплох неожиданным вопросом, та госпожа растерянно замерла. Рядом госпожа Линь сделала какое-то движение, заставив соседку оглянуться на неё с еще большим недоумением.
Заметив это, принцесса холодно произнесла:
— Неужели, кроме госпожи Линь, здесь больше никто не разбирается в чае?
Лица всех присутствующих резко переменились.
Я измельчила в ступке чайный бред и бросила его в серебряный котелок. Вскоре из него повалил парок: в аромате по-прежнему чувствовались нотки чая, но их заглушали слишком резкая горчинка и сырой, затхлый дух. Это был вовсе не лучший чай, хотя на упаковке значилось: Юаньнаньский чай, дань императорскому двору.
Окинув взглядом сидевших за столом женщин — все они были женами влиятельных сановников, многие пережили смену двух династий — я задумалась.
Чай, соль и лошади во все времена составляли основу доходов государственной казны. Ранее принцесса упоминала о резком сокращении налоговых поступлений в Министерство доходов, и наверняка дела с чаем, солью и лошадями обстояли не лучшим образом.
Все эти госпожи явились в Поместье Великой принцессы, чтобы держать ответ за своих мужей. Однако государственные дела редко доходили до женских покоев, и вряд ли благородные дави толком в них разбирались. Чего же тогда добивалась принцесса?
В котелке зазвучал глухой гул, вода закипела. Сняв пенку, я, следуя правилам чайной церемонии, добавила немного соли и имбиря, но вкус от этого вряд ли стал лучше.
Вскоре я услышала, как Сюэ Гу обратилась ко мне:
— Чай готов?
Я слегка растерялась и украдкой бросила взгляд на принцессу. Лицо ее оставалось бесстрастным, она смотрела на фарфоровую чашечку в своей руке и продолжала пить вино.
Нахмурившись, я ответила:
— Готов.
Тогда Сюэ Гу попросила подать чай ей. Поняв к чему дело, остальные госпожи наперебой затребовали по чашке. Тинлань подала пиалы — лицо ее было столь же невозмутимо, словно подобное повторялось уже бесчисленное множество раз.
Не раздумывая долго, я взяла серебряный котелок и стала наполнять чашки одну за другой. Когда я уже собиралась поднести чай гостьям, Сюэ Гу произнесла:
— Я гостья поздняя, так что потчевать меня следует после первой гостьи.
Я замерла. Она сидела ближе всех ко мне, и будучи приближенной Вдовствующей императрицы, после принцессы именно она должна была получить чай первой. Даже если бы это было не так, вряд ли мне следовало выполнять всю работу в одиночку.
Взглянув на принцессу, я заметила, что та наконец перевела на меня взгляд. В ее глазах не было ряби, но в глубине этих прожитых более чем двух тысяч дней и ночей мне чудилось скрытое раздражение.
Вот оно что.
Только теперь до меня дошло: всё это было наказанием. И то, что я должна была разливать чай гостьям, и ревизия амбаров, и ночные дежурства — всё ради того, чтобы сломить меня. Не сумев найти иного способа заставить меня склонить голову, она решила показать таким путём, что рассержена.
Невольная улыбка дрогнула в груди, постепенно сменяясь горечью. Она ведь совсем не изменилась с прежних времен. Но как можно быть такой... стоит ей рассердиться, как она заставляет злиться и другого, чтобы ее утешали. Просто... невыносимый каприз.
Беспомощно опустив ресницы и игнорируя её нрав, я послушно принялась обносить госпож чаем. Но от рассеянности я случайно наступила на мелкий камешек, мгновенно потеряв равновесие, и чай в руке плеснулся вперед.
Как назло, прямо передо мной оказалась госпожа Линь из Маркиза Аньюань. К счастью, кипяток не попал на неё: Сюэ Гу среагировала мгновенно — одной рукой поддержав меня, а другой заслонив госпожу Линь. В результате весь кипяток выплеснулся на её левый рукав, намертво обварив руку и покрыв ее багровыми волдырями.
Не думая ни о чем, я схватила Сюэ Гу за запястье, осматривая ожог, и испуганно воскликнула:
— Третья госпожа Сюэ, вы в порядке?
Сюэ Гу с недоверием посмотрела на меня. В этот момент госпожа Линь, похоже, наконец нашла выход для своего гнева: вырвав руку Сюэ Гу из моей хватки, она рявкнула:
— Наглая девка! Да как ты смеешь калечить посланницу императорского двора! А ну вон отсюда!
Сверкнув на меня яростным взглядом, она тотчас сменила гнев на милость перед Сюэ Гу и рукавом попыталась стереть брызги чая с её руки. Я промолчала, лишь молча отступила на два шага назад и низко склонила голову:
— Виновата служанка.
Воспользовавшись моментом, госпожа Линь заговорила вновь:
— Разве можно оставлять в поместье столь неуклюжую девчонку! Кто знает, может, это Великая госпожа нарочно её подослала? А рука бедной госпожи Сюэ...
Она вцепилась в запястье Сюэ Гу, силой демонстрируя всем покрасневшую тыльную сторону её ладони. Лицо Сюэ Гу омрачилось, она попыталась выдернуть руку, но госпожа Линь упрямо возвращала её на место, заставляя каждую гостью убедиться в ожоге.
Выражения лиц госпож были самыми разными: они переводили взгляды с Сюэ Гу на принцессу и обратно на госпожу Линь. Выпад последней носил вполне открытый характер.
Воцарилась тишина. Видя, что Сюэ Гу от боли уже сжимает кулаки, я засомневалась, стоит ли силой оттащить её, как вдруг раздался холодный голос:
— А если я и вправду велела ей это сделать?
Лицо принцессы помрачнело. Я никогда прежде не видела её такой. Обычно она была мягка в обхождении, искусна в делах, изъяснялась обиняками — мягко принуждала или лаской склоняла к себе людей, действуя исподволь, пока те сами не оказывались в ловушке.
Но сейчас от неё исходила такая властность и даже леденящий холод, каких госпожа Линь, должно быть, отродясь не видывала. От испуга она остолбенела на месте.
В этот миг перед ними предстала Великая принцесса Цзиньян — владычица судеб, чьей мощи подчинялось всё вокруг.
— Ве... Великая госпожа, что вы такое говорите? Что это значит? — панически выдавила из себя госпожа Линь.
Принцесса опустила ресницы и сделала еще глоток вина:
— Раз уж госпожа Линь не стала пить сегодняшний чай, то, должно быть, нашла его в моем поместье слишком дурным. Что ж, впредь я сама навещу ваш дом, чтобы разжиться чаем получше. Пир окончен, все свободны.
Лицо госпожи Линь мгновенно побелело. Она шевелила губами, собираясь что-то возразить, но тут госпожа Чжао уже спешно подошла к гостям, приглашая их удалиться. Поняв, что принцесса говорит всерьез, никто не смел задерживаться: присутствующие в спешке покинули беседоку.
Сюэ Гу тоже собиралась откланяться, но я окликнула её:
— Третья госпожа Сюэ, не лучше ли вам сперва переодеться, да и ожог требует мази!
Мне показалось, что пальцы принцессы на мгновение замерли на чашечке, но затем она вновь обрела спокойствие. Лишь Тинлань смотрела на меня странным, нечитаемым взглядом, а в глазах Сюэ Гу читалось чистое недоумение — очевидно, она никак не могла взять в толк, с чего бы мне проявлять к ней такую заботу.
— Тинлань, — негромко произнесла принцесса. — Проводи госпожу Сюэ переодеться.
Сюэ Гу торопливо поклонилась:
— Благодарю Великую госпожу.
Тотчас же принцесса взмахнула рукавом и покинула пиршество, оставив позади лишь одинокий силуэт. Небо заволокло тучами — погода в конце четвёртого месяца по-прежнему отличалась непостоянством.
Я последовала за Тинлань, чтобы проводить Сюэ Гу, но осталась ждать у дверей. Сама я не знала, зачем сторожу её, однако это было больше похоже на ожидание — моё личное ожидание, связанное с Сюэ Гу.
Спустя время, равное половине палочки благовоний, Сюэ Гу переоделась и вышла. Увидев меня всё еще стоящей в галерее, она нахмурилась в недоумении. Походочка её выдавала желание поскорее избавиться от назойливой девчонки, но из вежливости она лишь кивнула мне в знак приветствия и неспешно зашагала к выходу из поместья.
Когда она отошла уже шагов на четыре-пять и оказалась ко мне спиной, я вдруг резко обернулась и громко бросила ей вслед:
— Третья госпожа Сюэ, скажите, добились ли вы наконец того, чего так страстно желали?
Шаги Сюэ Гу оборвались. Оглянувшись, она с изумлением уставилась на меня. На мгновение в её глазах мелькнула искра, но затем эта искра медленно утонула в темноте расширенных зрачков.
— В этом мире, — тихо произнесла она, — далеко не всё исполняется так, как мы того хотим.
http://bllate.org/book/33278/4086441
Готово:
